Первая часть

Начало жизни

Бадиуззаман Саид Нурси родился в 1293-м году по Руми (1877-ой год по Грегорианскому календарю), в селе Нурс Испаритского уезда, входящего в Хизанский район Битлисского вилайета. Его отца звали Мирза, мать – Нурия. До девяти лет он жил с родителями. В то время некое духовное состояние подтолкнуло его исследовать, какое благо получает от знаний его находящийся на обучении старший брат Мулла Абдуллах. Он был восхищён развитием и достоинствами, приобретёнными Муллой Абдуллахом благодаря знаниям в отличие от неучащихся деревенских товарищей. По этой причине он с большим воодушевлением вознамерился получить образование и отправился в находящееся в селе Таг Испаритского уезда медресе Муллы Мехмед Эмина Эфенди. Однако, долго оставаться там не смог. Его врождённое чувство сохранения собственного достоинства (Прим.) и непереносимость даже незначительного слова, сказанного приказным тоном, стали причиной его ухода из медресе. Он снова вернулся в Нурс. Поскольку там не было отдельного медресе, то уроки он брал у старшего брата, когда тот раз в неделю приходил домой. Через некоторое время Саид отправился в деревню Пирмис, а оттуда – на горное пастбище Хизанского шейха. Здесь также его нетерпимость угнетения стала причиной того, что он не поладил с четырьмя учениками. Поскольку эти четыре ученика, объединившись, постоянно докучали ему, однажды он пришёл к Почтенному Шейху Сейид Нур Мухаммеду и, не проявляя слабости, вместо жалобы на своих товарищей, сказал так:

— Шейх Эфенди, скажите им, чтобы, когда дерутся со мной, подходили не все вчетвером, а по-двое. Сейид Нур Мухаммед, довольный такой храбростью маленького Саида, повелел:

— Ты – мой ученик, никто не посмеет досаждать тебе!

---

 Примечание: Это достоинство, видимое с малых лет у Муллы Саида, не исходит от самолюбия. Божественное Предопределение дало этому своему рабу “чувство сохранения достоинства знаний”, являющееся одним из качеств, необходимых для подобающего исполнения обязанности возвышения Слова Аллаха, которая по милости Всевышнего будет возложена на него в будущем. Именно тогда Мулла Саид возможно и не знал об этой мудрости, но время показало, что чувство сохранения достоинства знаний, являющееся одной из необходимостей великого и обширного “служения Рисале-и Нур”, обретшего ныне суть некого величавого дерева, Аллах как семечко вложил в душу Муллы Саида ещё в те время.

После этого случая его прозвали “учеником Шейха”. Побыв здесь какое-то время, он вместе с братом Муллой Абдуллахом прибыл в село Нуршин. Поскольку стояло лето, то они вместе с местными жителями и учениками ушли в горы на луга “Шейхан”. Там однажды он поссорился со своим братом Муллой Абдуллахом. Преподаватель Тагского медресе Мехмед Эмин Эфенди, вмешиваясь, сказал маленькому Саиду:

— Почему не слушаешься старшего брата?

Поскольку медресе, в котором они находились, принадлежало известному шейху Абдуррахману, то он дал такой ответ своему наставнику:

— Эфендим, находясь в этом текие, вы такой же ученик, как и я. Таким образом у вас нет права наставничества!

И после этих слов, пройдя ночью через дремучий лес, через который не каждый сможет пройти даже днём, он вернулся в Нуршин.

Одной из особенностей открытия в восточной Анатолии медресе было следующее: учёный, получивший на то разрешение, по собственному выбору открывал, ради Аллаха, безвозмездно, в одном из сёл медресе. Если была возможность, то хозяин медресе сам обеспечивал нужды учеников, если не было – то этим занималось население того села. Ходжа даёт бесплатные уроки, а питанием и нуждами учеников занимается народ. Среди них только Мулла Саид ни под каким предлогом не брал закят. Ни закят, ни деньги, вынуждающие его быть признательным, он совершенно не принимал. (Прим.)

Побыв некоторое время в Нуршине, Саид вернулся в Хизан. Затем, отказавшись от жизни ученика медресе, он отправился к родителям и до весны остался дома. В то время он увидел такой сон:

Наступил Конец света, вселенная создана заново. Мулла Саид озабочен тем, как бы ему встретиться с Пророком (Мир Ему и Благо). Наконец ему приходит на ум встать у начала моста “Сырат”. Со словами: “Там пройдёт каждый, там я и подожду”, – он идёт туда. По одному он встречается со всеми Великими Пророками, и, удостоившись встречи и с нашим Господином Пророком, просыпается.

---

 Примечание: Причина и мудрость того, что он не берёт ни закят, ни садака и ни что бы то ни было бесплатно, изложены во “Втором Письме” и в других частях “Рисале-и Нур”. Да, для того, чтобы в будущем Мулла Саид с полной искренностью исполнял служение вере посредством “Рисале-и Нур”, и чтобы это служение появилось на свет, общая форма святого правила: “не желать ничего за потустороннее служение”, – с малых лет была заложена Божественной милостью в его душе.

Благодать, полученная им от этого сна пробуждает в нём великое стремление к образованию. (Прим.) Получив разрешение отца, он отправляется учиться в уезд Арвас. Здесь, ведущий обучение известный Мулла Мехмед Эмин Эфенди, не снизойдя до того, чтобы обучать его самому, порекомендовал это одному из своих учеников. Подобное отношение глубоко задело его достоинство. Однажды, когда этот известный преподаватель давал урок в мечети, Мулла Саид, возражая, обращается к нему:

— Эфендим, это не так! – напомнив о том, что тот не снизошёл до его обучения. Через некоторое время он ушёл в медресе Мир Хасана Вели. Поняв, что там является обычаем не придавать значения новым ученикам, обучающимся на нижнем уровне, он оставил чтение первых семи книг, которых требовал порядок, и сказал, что читает восьмую.

Через несколько дней он отправился в посёлок Вастан, но пробыл там лишь около месяца для смены климата. Затем он вместе с одним человеком, по имени Мулла Мехмед, выдвинулся в Баязид Эрзурумского вилайета. Итак, с этого времени Саид приступил к настоящему получению образования. До этого он занимался такими начальными знаниями, как “Сарф” и “Нахив” (Синтаксис и морфология арабского языка) и изучил до раздела “Изхар”.

В Баязиде это настоящее и серьёзное обучение у Шейха Мехмеда Джеляли продолжалось в течение трёх месяцев. Однако, имело очень удивительную форму. Потому что, соответствуя методике преподавания в Восточной Анатолии, он изучил всё, начиная от “Мулла Джами” и до конца. И преуспел он в этом, беря из каждой книги по одному-два, самое большее по десять уроков, отказавшись от остальных. Когда его наставник Шейх Мехмед Джеляли спросил, почему он так делает, Мулла Саид ответил:

— Прочитать и понять столько книг я не в силах. Но эти книги подобны шкатулкам с драгоценностями, ключи же от них у вас. Я лишь прошу вас соблаговолить показать мне, что находится внутри этих шкатулок. То есть, мне нужно понять, о чём говорится в этих книгах, после чего я постараюсь усвоить то, что мне подходит.

---

 Примечание: В биографии этого не написано, но одну истину, которой он удостоился в том сне, мы узнали позже: В ответ на просьбу Муллы Саида о знании, Досточтимый Посланник (Мир Ему и Благо) обрадовал его тем, что, с условием не задавать вопросов его умме, он постигнет знания Корана. Эта истина в точности проявилась в его жизни. Уже в детстве он считался учёным века и не задавал никому ни одного вопроса, но при этом на все вопросы обязательно давал ответ.

Целью же его было, показать в методиках медресе, имеющиеся в его естестве идеи рационализации и обновления, внедрить реформы образования (Прим.) и не тратить время на множество примечаний и комментариев. Таким образом, суть и вывод знаний и наук, на изучение которых по методике требовалось двадцать лет, он изучил и усвоил за три месяца.

Исходя из этого, в ответ на вопрос наставника: “Какие знания тебе подходят?” – он сказал:

— Эти знания я не могу отделить друг от друга. Либо знаю их все, либо не знаю ничего.

Какую бы книгу он ни взял в руки, понимал её. За сутки он с полным пониманием самостоятельно изучал по двести страниц таких книг, как “Джам’уль джавами”, “Шерх’аль Мевакиф” и “Ибнʼаль Хаджар”. Он настолько погрузился в усвоение наук, что его связь с внешней жизнью была совершенно не заметна. Из какой бы области знаний ему ни задавался вопрос, он сразу и без колебаний давал на него ответ.

* * * 

---

* Примечание: Налицо преобразование в области науки “Келям” (богословие, теология), сделанное им посредством произведений под общим названием “Рисале-и Нур”, написанных в течении двадцати трёх лет и состоящих из ста тридцати книг. Да, то, что сам он за три месяца овладел знаниями, требующими пятнадцать лет обучения, является неким знаком того, что: “Настанет такое время, когда не то что пятнадцать лет, даже один год не получится обучаться знаниям веры в медресе. И в то время появится некий тафсир (толкование) Корана, который даст возможность желающим за пятнадцать недель обучиться пятнадцатилетним знаниям, и Саид будет служить этому тафсиру”. Да, это полностью сбылось и проявилось. “Рисале-и Нур”, в период ужасных тридцати лет, вопреки нападениям безбожных и разлагающих общество подпольных комитетов, сотнями тысяч экземпляров распространил во все стороны уроки истин веры, и с помощью усердия тысяч перьев, не оставляя нужды в типографиях, опубликовал эти новые уроки Корана, послужив причиной укрепления веры миллионов людей. Деятельность “Рисале-и Нур” в Анатолии, его служение вере и понятные, высокие уроки привлекли внимание каждого; посредством судов и исследований Аллах заставил политиков и государственных чиновников прочесть эти произведения; и эти книги распространились среди учащихся, после чего умножилось число молодых патриотов веры и Ислама; и отсюда большой результат такого процесса, атака заблуждения и абсолютного неверия захлебнулась и пошла на спад, в стране повсеместно стали возникать движения в поддержку веры. По воле Всевышнего в мире Ислама и всего человечества показалось начало истинного рассвета Исламского счастья. Вся хвала Аллаху – Господу Миров…

Краткий взгляд на его жизнь в то время.

Во-первых, следуя принципу философов Ишрака, он взялся за аскетизм и воздержание (зухд и риязат). Философы Ишрака приучали свои тела к воздержанию постепенно. Он же, не прибегая к постепенности, сразу ушёл в полное воздержание. Со временем его тело, не перенося такой нагрузки, обессилило. За три дня он обходился одним куском хлеба. Согласно взглядам тех древних учёных: “Воздержание открывает мышление”, – и он старался делать, как они.

Во-вторых, следуя правилу:َ عْ مَا يُرٖيبُكَ اِلٰى مَالَا يُرٖيبُكَ – выраженному Имамом Газали в книге “Ихйя-и улюм” с точки зрения тасаввуфа, однажды он полностью отказался от хлеба и обходился только растительностью.

В-третьих, разговаривал он мало. В гробницу гениального курдского литератора Муллы Ахмеда Хани, в которую даже днём боялись входить, он входил один, закрывался там, порой оставаясь на ночь. Поэтому в народе говорили, что он: “Удостоился благодати Ахмеда Хани”. Это его состояние причисляли к числу караматов вышеназванного ученого. Тогда Саиду было тринадцать-четырнадцать лет. После он решил встретиться с большими учёными-богословами и попросил у своего наставника разрешения отправиться для этого в Багдад. Одевшись дервишем, он, не следуя по дорогам, отправился напрямую, через горы и леса, не останавливаясь даже ночью. Таким образом он дошёл до Битлиса, где пошёл к Шейху Мехмеду Эмину Эфенди и два дня присутствовал на его уроках. Шейх Мехмед Эмин предложил ему одеяние учёного наставника. Мулла Саид же на это сказал:

— Поскольку я ещё не достиг совершеннолетия, то не могу допустить, что одеяние уважаемого преподавателя мне подойдёт. И будучи ещё ребёнком, могу ли я быть наставником? И этими словами не принял предложения.

Затем он отправился к своему брату, который находился в Ширване. Там, при первой встрече со старшим братом, между ними произошла следующая короткая беседа:

Мулла Абдуллах:

— После вас я закончил книгу Шарх-и Шамси, а вы что читаете?

Бадиуззаман:

— Я прочёл восемьдесят книг.

Мулла Абдуллах:

— Что это значит?

Бадиуззаман:

— Полностью освоил весь курс и прочитал ещё много других книг, не входящих в ваш список.

Мулла Абдуллах:

— Тогда я тебя проверю?

Бадиуззаман:

— Я готов, спрашивайте что хотите!

Мулла Абдуллах экзаменует своего брата и, оценив полноту его знаний, принимает Муллу Саида, который восемь месяцев назад был его учеником, своим учителем, скрыто от своих учеников начав брать у него уроки. И естественно, он не показывал, что учится у своего брата, которого до этого сам учил. В конце концов ученики, подсмотрев в замочное отверстие, что Мулла Саид преподаёт Мулле Абдуллаху урок, удивились и спросили у него. Мулла Адуллах ответил:

— Это чтобы не сглазили, я ему даю урок.

Таким образом обманул своих учеников.

Побыв какое-то время у Муллы Абдуллаха, Саид отправился в Сиирт. Там он посетил медресе Муллы Фетхуллаха Эфенди.

Мулла Фетхуллах спросил Муллу Саида:

— В прошлом году вы читали “Суюти”, в этом году наверное читаете Муллу Джами?

Бадиуззаман:

— Да, я его закончил.

Про какую бы книгу ни спросил Мулла Фетхуллах, получал ответ “Закончил”. Он был удивлён. В его разуме не умещалось, как можно столько книг закончить за такое короткое время. Он поразился и сказал:

— В прошлом году ты был сумасшедшим, и в этом году такой же?

Бадиуззаман:

— Человек из скромности может скрыть истину от других. Однако, перед учителем, который более уважаем, чем отец, кроме истинной правды он ничего сказать не может. Если пожелаете, то проверьте меня по перечисленным вами книгам.

Из какой бы книги ни спросил его Мулла Фетхуллах, на все вопросы он давал прекрасный ответ.

По этой причине, слушавший этот разговор Мулла Али Суран, год назад бывший наставником наставника Саида, начал брать у него уроки.

Мулла Фетхуллах:

— Прекрасно, ваши умственные способности необыкновенны, но какова у вас память? Сможете ли вы, прочитав два раза, запомнить несколько строк из “Макамат-и Харирие”, – и с этими словами протянул Саиду книгу.

Мулла Саид, взяв её, один раз прочитал целый лист и повторил его наизусть.

Мулла Фетхуллах изумился:

— Уникальное сочетание памяти и смышлёности в одном человеке встречается очень редко.

Бадиуззаман, находясь там и занимаясь один-два часа в день, за неделю выучил наизусть книгу “Джам’уль-джавами”. Поэтому Мулла Фетхуллах, произнеся нижеприведенные слова, написал их на книге:

 قَدْ جَمَعَ فٖى حِفْظِهٖ جَمْعُ الْجَوَامِعِ جَمٖيعَهُ فٖى جُمْعَةٍ

За одно Джум’а (за одну неделю) полностью выучил книгу “Джам’уль-джавами”.

 

Это происшествие получило огласку в Сиирте, и Мулла Фетхуллах сказал учёным-улемам:

— В наше медресе пришёл один очень молодой ученик. Какой бы вопрос я ему ни задал, он без запинки даёт на него ответ. В таком возрасте он обладает таким умом, знанием и достоинством, что я был поражён, – и ещё много его похвалил.

Узнав об этом, улемы, собравшись в одном месте, пригласили туда Бадиуззамана. Бадиуззаман, без промедления отвечая на все заданные ими вопросы, смотрел при этом в лицо Муллы Фетхуллаха. Словно он смотрел в книгу и читал оттуда ответ. Увидевшие это учёные вынесли вердикт, что Бадиуззаман является необыкновенным молодым человеком, высоко оценив и похвалив его достоинство. Весть об этом разнеслась по всей округе. Местное население стало почитать его так, словно он святой, и воспринимало его таким образом. Это положение подстегнуло сопернические чувства некоторых второстепенных учёных и их учеников. Часть молодых, неопытных учеников попыталась с помощью кулаков заставить замолчать Бадиуззамана, которого они не смогли победить знанием. Но, услышавшие об этом люди Сиирта пришли его выручать. Поскольку в глазах населения он имел высокую степень, то сразу был спасён от своих противников и помещён в один из домов. Но, из-за необыкновенной любви к своей профессии, для того, чтобы находящиеся среди его противников ученики и учёные люди не стали мишенью для нападок невежд, он не смотря на то, что те хотели его уничтожить, выйдя из дома, старался предотвратить вмешательство невежд в дела учёных. Желая устранить эту ссору, он, со словами: “Меня убейте, но достоинство знания сохраните”, – обратился к каждому из тех учеников, но ни один из них не напал на него, и, в конце концов, ссора была сведена на нет. Глава Сиирта, для того, чтобы позвать Бадиуззамана к себе для защиты и сообщить о том, что он сошлёт тех учеников, отправил к ним жандармов. Бадиуззаман же отослал их обратно, сказав:

— Мы – ученики, дерёмся и миримся между собой. Поэтому будет неправильно, чтобы в наши дела вмешивался кто-то, находящийся вне нашей профессии, так что я не могу пойти, и вина здесь моя.

Тогда ему было пятнадцать-шестнадцать лет. Однако телосложением он был очень крепок и ловок. В то время его прозвали “Знаменитым Саидом”. В Сиирте он объявил, что готов померяться силами с любым, кто хочет с ним побороться, и в то же время ответит на все задаваемые вопросы, ни у кого ничего не спрашивая.

Затем Мулла Саид снова прибыл в Битлис. Там он услышал, что между учёными и учениками династий двух шейхов вышел разлад. Когда он напомнил им о том, что слова, ведущие к беспорядкам, и особенно злословие в Исламе не приемлемы, на него пожаловались Шейху Эмину Эфенди. Шейх Эмин же сказал:

— Он ещё ребёнок и не стоит его воспринимать всерьёз.

Когда эти слова дошли до муллы Саида, то поскольку по своей натуре он не переносил подобные высказывания, то пришёл к Шейху Эмину Эфенди и, поцеловав его руку, сказал:

— Мой господин, проверьте меня, я хочу доказать, что достоин серьёзного отношения.

Шейх Эмин Эфенди задал ему шестнадцать вопросов из различных наук и самых сложных тем. Мулла Саид, ответив на все эти вопросы, отправился в мечеть “Курайш” и начал проповедовать и преподавать населению. Увидев такое положение, население Битлиса разделилось на две части: одна была за Муллу Саида, другая – за Шейха Эмина Эфенди. По этой причине, чтобы не допустить серьёзных инцидентов, губернатор Битлиса ссылает Бадиуззамана. Тогда он отправляется в Ширван. Вообще, у таких отличившихся людей бывает очень много противников. Особенно всячески старались унизить Муллу Саида в глазах народа некоторые поверхностные учёные, побеждённые им в знаниях. Они выслеживали каждый его недостаток. Как-то раз получилось, что он пропустил утренний намаз. Узнавшие об этом его враги тогда повсюду объявили, будто: “Мулла Саид бросил намаз”.

У Муллы Саида спросили:

— Почему все так говорят?

Тот ответил:

— Да, нечто беспочвенное быстро распространиться в мире не может. Это моя ошибка. За неё я получил два наказания: первое – порицание от Аллаха, второе – нападки людей. Основная причина же этого в том, что я оставил благородный вирд, который обычно совершал по ночам. Так что душа людей коснулась этой истины, но, полностью не поняв, описала её неправильно.

Когда Мулла Саид находился в Ширване, из Сиирта пришёл один человек и обратился к нему:

— Прошу вас, Эфендим, в Сиирт пришёл один ребёнок, самому лет четырнадцать-пятнадцать, но победил в знаниях всех улемов. Я прибыл позвать вас, чтобы вы справились с ним.

Мулла Саид принял это приглашение и стал готовиться к дороге в Сиирт. Выйдя в путь и пройдя два часа, он спросил у спутника об одежде и внешности того маленького ходжи. Спутник сказал:

— Эфендим, имени я не знаю, но когда он пришёл то был в одеянии дервиша и на плечах у него была баранья шкура. Потом он оделся, как ученик, и победил всех улемов.

Услышав это, Мулла Саид понял, что речь идёт о нём самом. И что события годовалой давности только сейчас дошли до окрестных сёл. Тогда он повернул назад и отказался от приглашения.

После этого он отправился в посёлок Тилло, принадлежащий Сииртскому уезду. Там он закрылся в одной известной гробнице и чудесным образом выучил наизусть книгу “Камус-у Окйянус” (*), до раздела буквы “Син”. Когда его спросили, с какой целью он выучил “Камус”, он ответил:

— В “Камусе” написано, сколько смыслов имеет слово, мне же захотелось сделать такой камус, который наоборот, показывал бы сколько слов используется для передачи каждого смысла.

Когда Мулла Саид находился в вышеупомянутой гробнице, его младший брат Мехмед приносил ему еду. Раздавая крупу из похлебки муравьям, живущим в гробнице, Саид удовлетворялся хлебом, обмакнутым в бульон.

Когда его спрашивали, зачем он раздаёт крупу муравьям, он давал такой ответ:

— Я увидел, что они обладают общественной жизнью, необычайной ответственностью и старанием. И в награду за их эту любовь к республиканству я хочу им помочь… (Прим.)

---

* Название Большого толкового словаря. (Примеч. переводчика).

 Примечание: В 1935-м году, в ответ на вопрос Эскишехирского Уголовного суда об его отношении к республиканскому строю, Бадиуззаман ответил:

— Когда все вы, за исключением председателя суда, ещё не родились, я уже был религиозным республиканцем, чему доказательством служит находящаяся у вас в руках моя “Биография”, – после чего рассказал об этом случае с муравьями и добавил следующее:

— Каждый из Праведных Халифов был и халифом, и президентом республики. Великий Сыддык Абу Бакр, конечно, для “десятки оповещённых раем сахабов” и всех остальных сахабов был неким президентом. Однако, не как бессмысленное название и форма, но они были главами республики религиозного содержания, несущими истинную справедливость и свободу, соответствующую Шариату.

Во время пребывания в Тилло, однажды он увидел во сне Шейха Абдулькадира Гейляни. Шейх Гейляни (Да святится его тайна) сказал ему:

— Мулла Саид! Отправляйтесь к главе племени Миран ‒ Мустафе Паше, и призовите его на путь истины. Предложите ему отказаться от творимого им насилия, призовите к постоянному совершению намаза и исполнению повелений Ислама. Если он не прислушается, то убейте его.

Как только увидел этот сон, Мулла Саид тут же собрал всё необходимое и отправился из Тилло прямо в племя Миран; там, по приходу, зашёл сразу в шатёр Мустафы Паши. Поскольку его там не было, то устроился немного отдохнуть. Затем в шатёр вошёл Мустафа Паша. Все, кто там был, встали, а Мулла Саид даже не пошевелился. Паша, обратив на него внимание, спросил, кто он таков, у майора племени Фаттах Бея. Тот сообщил ему, что это известный Мулла Саид. Между тем, Паша совершенно не испытывал симпатии к учёным-улемам. Несомненно, узнав это, он ещё больше разозлился, но не подал виду. Спросив у Муллы Саида, зачем он сюда пришёл, Мулла Саид ответил:

— Я пришёл наставить тебя на путь истины. Или ты откажешься от насилия и станешь совершать намаз, или я тебя убью!

Услышав это, Паша впал в ярость и вышел наружу. Немного походив, он вновь вошёл в шатёр и снова спросил Муллу Саида, зачем он пришёл.

Мулла Саид:

— Я ведь тебе сказал… Для этого и пришёл.

Мустафа Паша, указав на саблю Саида, висевшую на столбе шатра, произнёс:

— Этой тупой саблей?

Бадиуззаман:

— Рубит не сабля, а рука!

Мустафа Паша вновь вышел наружу и, немного походив, зашёл обратно в шатёр. Он сказал Бадиуззаману:

— В “Джазире” у меня есть много учёных, если сможешь победить их всех, то я сделаю, что ты сказал. Если же не сможешь, то брошу тебя в Ефрат.

Мулла Саид:

— Победить всех учёных не в моих силах, но и бросить меня в реку – не в твоих силах. Однако, после того, как я дам ответ учёным, хочу, чтобы вы дали мне “маузер”. Если не сдержишь слово, то убью тебя из него.

После этого разговора они вместе с Пашой сели на коней и отправились в Джазиру. В пути Паша вообще не разговаривает с Муллой Саидом. Когда они прибыли в местечко, называемое “Бани Ханы”, Мулла Саид почувствовал усталость и ненадолго прилёг. Открыв глаза он увидел вокруг себя всех учёных Джазиры, ожидающих его пробуждения с книгами в руках. После недолгого приветствия был подан чай. Так как учёные Джазиры были наслышаны о славе Муллы Саида, то в удивлённом и изумлённом состоянии они ожидали его вопросов, забыв даже про свой чай. Мулла Саид же, выпив свой стакан, выпил также чай одного-двух алимов, сидевших перед ним в мысленном напряжении. Те даже не заметили.

Мустафа Паша, обращаясь к учёным, сказал:

— Я не учился, но сейчас понимаю, что в диспуте с Муллой Саидом вы проиграете. Потому что вижу, как вы от раздумий даже забыли про свой чай, Мулла Саид же выпил и свой стакан, и несколько ваших.

После чего, немного пошутив на эту тему, Мулла Саид сказал учёным:

— Господа! Ваш покорный слуга, дал слово, что никому вопросов задавать не будет, поэтому жду ваших вопросов.

Алимы задали ему около сорока вопросов. Мулла Саид ответил на все эти вопросы и в одном из них каким-то образом допустил ошибку, но сидевшие перед ним посчитали это правильным и подтвердили. Когда собрание разошлось, Мулла Саид вспомнил и, догоняя учёных, сказал им:

— Простите, на один вопрос я ответил неправильно, но вы не заметили, – после чего исправил свой ответ.

Учёные тогда сказали:

— Теперь вы действительно, полностью нас убедили!

После некоторые из тех ходжей стали приходить к Мулле Саиду за уроками.

Затем Мустафа Паша дарит обещанный “маузер” и начинает совершать намаз.

Мулла Саид, также как он обладал необычайными способностями в знании, также и физически был очень силён и натренирован. Он очень любил борьбу и боролся со всеми учениками медресе. Никто не мог побороть его даже в этом.

Однажды они поехали с Мустафой Пашой на конные состязания. Однако, Мустафа Паша намеренно приказал приготовить очень непослушного и необъезженного коня, на которого ещё никто не садился, и дал этого коня Мулле Саиду. (Аллах знает, вероятно, хотел, чтобы тот упал с коня и разбился насмерть.) Шестнадцатилетний Мулла Саид немного проехался на этом непослушном коне, затем пришпорил и отправил его вскачь. Конь, не слушаясь узды, поскакал не туда, куда его направлял Саид, а в другую сторону. Саид всеми силами пытался его остановить, но безуспешно. В конечном итоге животное принесло его туда, где находились дети. На пути оказался сын одного из старейшин Джазиры. Конь, встав на дыбы, ударил его копытом в спину. Ребёнок упал и забился под ногами животного. Наконец на помощь прибежали люди. Увидев ребёнка без движения, словно мёртвого, они решили убить Муллу Саида. Когда слуги старейшины достали кинжалы, Мулла Саид взялся за револьвер и сказал людям:

— Если рассуждать относительно истины, то ребёнка умертвил Аллах; если смотреть внешне, то его убил конь; если смотреть на причины, то убил Плешивый Мустафа, потому что он дал мне этого коня. Подождите, я подойду, осмотрю ребёнка, если он умер, тогда будем воевать, – с этими словами он слез с коня и взял ребёнка на руки.

Не увидев в нём никакого движения, он окунул его в холодную воду. Ребёнок с улыбкой открыл глаза. Весь народ остался в изумлении. После этого удивительного случая Бадиуззаман ещё некоторое время оставался в Джазире, после чего вместе со своим учеником Муллой Салихом отправился в Биро, где жили арабы-бедуины. Побыв там немного, он услышал, что Мустафа Паша вновь взялся за насилие. Тогда, вернувшись, Мулла Саид снова, угрожая, стал наставлять его. Однажды, в споре он сказал Паше:

— Ты опять взялся за старое? Во имя Всевышнего я убью тебя! – при этом секретарь Паши бросился между ними.

Тогда Мулла Саид стал сильно оскорблять Мустафу Пашу за его несправедливость и насилие.

Паша, не выдержав этих оскорблений, бросился, чтобы убить его, однако, старейшины Мирана схватили его. В конце концов, сын Мустафы Паши, Абдулькарим, подойдя к Мулле Саиду, сказал:

— Его вероубеждение ошибочно. Прошу вас сейчас уехать в другое место.

Обижать Абдулькарима он не стал и в одиночку отправился в сторону пустыни Биро, являющейся местом обитания бедуинов. В пути он наткнулся на разбойников, которые были вооружены копьями, у Муллы Саида же был маузер, поэтому он начал стрельбу и разбойники скрылись. Продолжая путь, он встретил вторую шайку. В этот раз бандитов было много, и они окружили его. Когда они уже собрались убить Муллу Саида, один из них узнал его:

— Я видел его в племени Миран. Это известный человек, – услышав это, бедуины отступили и стали извинятся, предлагая своё сопровождение в опасных местах. Мулла Саид не согласился и продолжил путь в одиночку. Через несколько дней он прибыл в Мардин. Мардинские улемы взялись было противостоять ему, но преуспеть не смогли. Тогда, увидев необычайную силу знания молодого Саида, который годился им в сыновья, они приняли его своим учителем.

В то время он встретил двух учеников, прибывших в Мардин. Один из них был связан с Джамалетдином Афгани, другой же входил в тарикат Сунуси. Благодаря им он познакомился и с учением Джамалетдина Афгани, и с тарикатом Сунуси.

Мулла Саид, будучи тогда ещё очень молодым, бросается в политическую жизнь, начинает служение отчизне и народу. Его первое знакомство с политикой состоялось в Мардине. Вследствие этого, карающей рукой одного управителя он со скованными руками, под конвоем был сослан в Битлис. Идя вместе с жандармами, в пути зашло время намаза. Чтобы совершить намаз, он указывает им, чтобы они открыли кандалы. Жандармы не согласились и он, раскрыв стальные оковы, будто те были из тряпок, бросил их перед ними. Жандармы, посчитав это чудом, были поражены. Смиренно они обратились к нему:

— До сих пор мы были вашими охранниками, теперь мы – ваши слуги! (*)

Когда он был в Битлисе, однажды ему сообщили, что губернатор с некоторыми чиновниками распивают спиртное. Разозлившись, он сказал:

— Я не могу согласиться, чтобы в таком религиозном краю, как Битлис, человек, представляющий власть, совершал такой проступок! – и с этими словами пошёл на это собрание. Прочитав сначала благородный хадис о спиртном, он произнёс очень горькие слова. По причине вероятности того, что губернатор может сделать знак, чтобы в него стреляли, одну руку он держал там, где был револьвер. Однако, губернатор был очень сдержанным и преданным интересам родины человеком, и совершенно ничего не сказал. Когда молодой Саид вышел оттуда, адъютант губернатора сказал ему:

— Что вы сделали? За такие слова вас положено казнить!

Молодой Саид ответил:

— О казни я не подумал. Предполагал, что будет или тюрьма, или ссылка. Ну, как бы там ни было, не будет вреда в том, если умру, чтобы отвратить один греховный поступок?

Через несколько часов после возвращения оттуда, губернатор вызвал его к себе с помощью двух полицейских. Когда молодой Саид вошёл в кабинет, губернатор с уважением и почтением встретил его, попытавшись поцеловать ему руку. Любезно показывая ему место, он сказал:

— Каждый имеет учителя. Отныне ты – мой учитель.

* * *

---

* Однажды у Бадиуззамана спросили:

— Как ты открыл кандалы?

Он ответил:

— Сам не знаю. Но в любом случае, это чудо (карамат) намаза.

Молодой Саид по своей природе не любит жить в рамках какого-то закона, чтобы его действия были ограничены. В каждом своём состоянии, в каждом действии он желает предельной свободы, постоянно говоря: “Свою свободу и независимость я не ограничу никаким произвольным законом”. Поэтому при своём первом посещении Стамбула он настойчиво избегал всяких ограничений. И это состояние наблюдается во всех периодах его жизни. Результатом этой его любви к свободе и независимости станет то, что по прошествии половины жизни он встанет против идущих из Европы атак ужасных заблуждений и ересей, а также не склонит голову перед противоречащими Корану принципами абсолютной тирании, рождённой натуралистической философией, не подчинится им и будет усердствовать ради истинной дозволенной шариатом свободы, коей является исламская свобода и цивилизация.

Когда Мулла Саид был в Битлисе, ему было пятнадцать-шестнадцать лет. Он только-только достиг совершеннолетия. Поскольку до той поры все его знания были из разряда мыслей и вдохновений, приходящих в сердце, то он не видел необходимости в глубоком изучении. Однако, толи потому, что он достиг совершеннолетия, толи из-за вмешательства в политику, мысли постепенно перестали приходить в сердце. Поэтому он взялся за изучение трудов, принадлежащих всем разнообразным наукам. Особенно, для того, чтобы устранить сомнения в отношении религии Ислама, он вместе с книгами “Метали” и “Мевакыф”, за два года выучил наизусть около сорока трудов в области прикладных (Морфология, синтаксис, логика и т.д.) и высоких (тафсир, келям) наук. И даже с условием ежедневного чтения, он мог повторить все выученные им наизусть книги только в течение трёх месяцев.

Мулла Саид пребывал в двух противоположных друг другу состояниях:

Первое. Это периоды, когда мышление его было открытым, и тогда, какую бы книгу он ни взял в руки, не возможно было, чтобы он её не усвоил.

Второе. Было время, когда его мышление затруднялось, и тогда ему было неприятно даже говорить, не говоря об изучении чего-либо.

Мулла Саид берётся заучивать Коран, читая и запоминая в день по одному-два джуза. Таким образом, он выучил наизусть его значительную часть, однако, по двум соображениям, пришедшим ему в сердце, не закончил начатого дела:

Первое. Для того, чтобы слишком быстрое чтение Корана не стало неуважением к нему.

Второе. На сердце ему пришла мысль, что заучивание истин Корана важнее.

Поэтому в течение двух лет он выучил наизусть ещё сорок книг, касающихся исламских мудростей и наук, являющихся ключами к кораническим истинам, и служащих защитой, противостоящей всяческим сомнениям. Каждый день, повторяя часть выученного, на полный повтор у него уходило три месяца.

Книгу под названием “Миркат” он взялся заучивать без примечаний и комментариев. По окончании стал сравнивать эти примечания и комментарии со своей точкой зрения. За исключением трёх слов, всё полностью совпало. Но и те его три толкования были с одобрением приняты улемами.

Как-то некий человек сказал ему неправду, будто один из шейхов Битлиса – Шейх Мехмед Кюфреви – проклинает его. Услышав это, Мулла Саид пришёл посетить Шейха. Шейх благодушно принял его и с благословением дал один урок. И это был самый последний урок, полученный Муллой Саидом.

В эту ночь Мулла Саид видит сон, будто Шейх Мехмед Кюфреви говорит ему:

— Мулла Саид, приходи, навести меня, я ухожу. Мулла Саид идёт к нему. Увидев, что Шейх поднялся в небо и улетел, он проснулся. Посмотрел на часы: было семь часов ночи. Он снова лёг. Утром, услышав плач в доме Шейха, он отправился туда и узнал, что ночью, в семь часов Шейх скончался.

 اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ ۞ رَحْمَةُ اللّٰهِ عَلَيْهِ اٰمٖينَ

“Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к нему мы возвращаемся!” (Коран 2:156). Да смилуется над ним Аллах. Аминь!

Опечаленный он вернулся назад.

Поскольку Мулла Саид получил разнообразные уроки знания и просвещения от каждого из таких высоких личностей, как Сейид Нур Мехмед, Шейх Абдуррахман Таги, Шейх Фахим и Шейх Мехмед Кюфреви, являющихся большими богословами и наставниками Востока, то он необычайно любил их. Также он питал большую любовь к таким улемам, как Шейх Эмин Эфенди, Мулла Фетхуллах и Шейх Фетхуллах Эфенди.

Так как в Ване не было известных богословов, то, по приглашению Хасана Паши, Мулла Саид отправился туда. Оставаясь в Ване на протяжении пятнадцати лет, он проводил жизнь, разъезжая по разным племенам, наставляя их и давая уроки. Общаясь с губернатором Вана и чиновниками, он пришёл к убеждению, что в этом столетии богословия (келяма) в его старой форме не достаточно для отражения сомнений и непониманий в отношении религии Ислама, и увидел необходимость в изучении естественных наук. (Прим.)

---

* Примечание: Это понимание Бадиуззамана, когда он был ещё очень молодым, обеспечило его подготовку к будущему весьма великому служению Корану и Исламу. Через тридцать-сорок лет после возникновения этого убеждения, Всевышний дал ему успех в написании собрания книг “Рисале-и Нур”, обновивших науку келям (исламскую теологию).

Когда у него появилось такое убеждение, он взялся за изучение всех наук, называемых естественными, и в течение короткого времени овладел основами таких дисциплин, как История, География, Математика, Геология, Физика, Химия, Астрономия и Философия. Он не брал уроков у какого-либо учителя, но по-настоящему постиг эти науки в результате самостоятельного изучения. Например, намереваясь дискутировать с каким-либо преподавателем географии, он за сутки выучивал попавшую ему в руки книгу по географии и на следующий день побеждал того преподавателя на дискуссии в резиденции губернатора Вана – покойного Тахира Паши. И вновь таким же образом, в результате одного спора, за пять дней овладев неорганической химией, он вступает в дискуссию с преподавателем химии и побеждает его. Итак, учёные люди, ставшие свидетелями его такой необычайности и его обладания таким океаном знаний в настолько молодом возрасте, дали ему прозвище “Бадиуззаман” (Феномен времени). За период своего пребывания в Ване, Бадиуззаман, рассмотрев действующие до того времени идеи, исследования, методики религиозного и научного преподавания, и приняв во внимание потребности времени, разрабатывает свою собственную методику преподавания. И она состоит в том, чтобы просвещать учеников через доказательство истин религии, излагая их и объясняя совершенно новым методом, соответствующим пониманию века.

Во время своей жизни в Ване Мулла Саид по некоторым особенностям отличался от учёных-улемов тех мест. (Прим.) Эти особенности таковы:

1. Он совершенно не брал ни у кого подарков и подношений и не принимал даже жалования. Да, хотя на протяжении всей жизни он не владел никаким материальным имуществом, живя в бедности и одиночестве, среди очень томительных и страшных несчастий, в постоянный ссылках и тюрьмах, однако ни у кого не брал ни денег, ни бесплатных подарков, что видно воочию.
2. Он не задавал вопросов ни одному учёному. В течение двадцати лет он постоянно только отвечал на вопросы спрашивающих. Относительно этого он говорил: “Я не отрицаю знания учёных. Поэтому задавать им вопросы считаю излишним. Если кто-то сомневается в моих знаниях, то пусть спрашивает, я дам ему ответ”.
3. Находящимся при нём ученикам так же, как и ему самому, недозволенно было брать закят и подарки. Их тоже он побуждал усердствовать только ради Довольства Всевышнего. И даже часто он сам обеспечивал своих учеников.
4. Он постоянно оставался одиноким и не связанным ни с чем мирским. Поэтому он сказал: “Должно быть так, чтобы всё своё имущество я мог унести в одной руке”. Когда его спросили о причине этого, он ответил: “Придёт такое время, когда каждый будет завидовать моему положению. А во-вторых, имущество и богатство не приносят мне наслаждения, я смотрю на этот мир только, как на гостиницу”.

Во время его пребывания в Ване, покойный губернатор Тахир Паша, изучая европейские книги, составлял по ним вопросы и задавал ему. Несмотря на то, что Мулла Саид не видел ни одной из тех книг и только-только начинал говорить по-турецки, отвечал без колебаний. Однажды он увидел эти книги и, поняв что Тахир Паша составляет вопросы по ним, за короткое время овладел их содержанием.

---

* Примечание 2: И это положение длилось на протяжении всей его восьмидесятилетней жизни.

В то время его самой большой целью и замыслом было открытие в Битлисе и Ване подобного египетскому “Джами’уль-Азхару” университета, под названием “Медресет’уз-Зехра”. Он мысленно проектировал его, намереваясь осуществить этот план.

Будучи в Ване, летние месяцы Мулла Саид проводил на горных лугах Башита и Бейтушшебаба. Однажды он сказал Тахиру Паше, что на вершинах этих гор лёд не тает даже в июле. Тахир Паша возразил ему и заявил, что “в июле льда там точно нет”. Как-то раз, находясь в горах, Мулла Саид вспомнил об этом и в первом письме, написанном Тахиру Паше на турецком языке, сказал:

— Эй Паша! Вершина Башита обледенела. Не отрицай того, что не видел. Твоими познаниями всё не ограничивается!

Бадиуззаман, как только слышал о какой-либо ссоре между племенами, сразу вмешивался и, путём наставлений, тотчас примирял обе стороны. Так он помирил даже вождя Мирана Мустафу Пашу с Шекер Агой, что оказалось не под силу даже властям. У Мустафы Паши он тогда спросил:

— Ты до сих пор не покаялся? – на что тот ответил:

— Сейда (мой Господин)! Я сделаю всё, что скажите.

При этом Мустафа Паша хотел подарить ему деньги и коня. Бадиуззаман, отвергая, сказал:

— Разве вы не слышали, что я ещё ни разу не брал ни у кого денег? Тем более, как я могу взять деньги у такого тирана, как вы? И, должно быть, вы нарушили своё покаяние, в таком случае вы не доберётесь до Джазиры.

И действительно, через некоторое время пришло известие, что он умер, не доехав до Джазиры.

Бадиуззаман обладал необыкновенно быстрым математическим пониманием. Любую сложную задачу он быстро решал в уме.

Он даже написал один труд по алгебре. Какая бы спорная задача ни возникала в делах Тахира Паши, касающаяся расчёта, Мулла Саид решал её в уме, быстрее других самых умелых секретарей. Он много раз соревновался таким образом и всегда оказывался первым. Однажды задали такой вопрос:

— Допустим, есть пятнадцать мусульман и пятнадцать немусульман. Требуется так построить их в ряд, чтобы каждый раз жребий выпадал на немусульманина. Как можно их распределить?

Мулла Саид, ответив:

— Здесь есть сто двадцать четыре возможных варианта, – показал их.

И ещё сказал:

— Я разработаю ещё более сложную задачу, на две тысячи пятьсот вариантов.

За два часа он так расставляет сто человек, пятьдесят из которых немусульмане, что набор постоянно выпадает на немусульманина. И он даже вывел задачу на пятьсот немусульман, в которой имелось двести пятьдесят тысяч возможных вариантов. Показав её Тахиру Паше, он оформил её в виде брошюры. (Прим.)

---

* Примечание: К сожалению, эта брошюра сгорела во время одного пожара в Ване.

Вид из сада Ванского медресе Бадиуззамана Саида Нурси “Хорхор”

на Ванскую крепость и её пещеры.

В период жизни в Ване, Бадиуззаман вместе с Тахир Пашой читал последние известия из некоторых газет. Особое внимание они обращали на события, связанные с Исламом. Таким образом, за время своего Ванского периода, Мулла Саид в некоторой степени изучил состояние Исламского мира. Однажды Тахир Паша показал ему следующую ужасную новость:

В английском парламенте министр по делам колоний, держа в руках Благородный Коран, сказал следующие слова:

— Пока этот Коран находится в руках мусульман, мы не сможем властвовать над ними. Необходимо приложить все усилия, чтобы забрать его из их рук, или же охладить отношение к нему мусульман.

Итак, эта страшная весть произвела на него огромное воздействие. В душе Бадиуззамана, наделённого молниеносными способностями, исключительной бдительностью чувств и духовных тонкостей, а также такими необыкновенными качествами и достоинствами, как знание, просвещённость, искренность, смелость и мужество, пробудилось сильное намерение: “Я докажу и покажу миру, что Коран является негаснущим и неугасимым духовным солнцем!” – И он начал действовать согласно этому. (Прим.)

---

Примечание: Шестьдесят пять лет назад, когда Саид Нурси жил в Ване у губернатора Тахира Паши, прочитав в одной из газет, что английский министр по делам колоний, показывая в парламенте Англии Коран, сказал: “Пока этот Коран остаётся в руках мусульман, мы не сможем по-настоящему властвовать над ними. Мы должны или уничтожить его, или охладить к нему мусульман”, – в душе его проснулось волнение и непоколебимое стремление. Он захотел доказать, что Коран является чудом, распространить это повсюду и таким образом заставить замолчать неверных. Он твёрдо решил исполнить это. За пятнадцать лет жизни в Ване он повторяет все восемьдесят книг, выученные им наизусть, и овладевает также всеми необходимыми сведениями, касающимися современного положения мусульман.

Исключительный ум и знания бесподобного, выдающегося учёного Бадиуззамана, проявленные ещё в молодости, показывают, что в отличие от своих современников ему были даны также познания мудрости Священного Корана. Он обладал талантом, стойкостью, стремлением и самоотверженностью, способными, опережая научный и литературный прогресс своего времени, отвечая на нужды современной эпохи, всему миру доказать и убедить каждого в том, что Коран является настоящим чудом.

Также как появление огромного, как гора, дерева из маленького, как зернышко пшеницы, соснового семечка – показывает Божественное Могущество, так и то, что посредством – подобных косточке – жизни и служения Бадиуззамана, не владеющего никакой материальной силой и, напротив угнетённого и ущемлённого, в самый суровый период за всю историю произошёл всеобщий и всемирный скачок духовного прогресса, способный повлиять материально и изменить мышление как в Анатолии, так и в исламском мире и в большей части Земного шара, точно также показывает сердцу и разуму, что это происходит благодаря лишь Абсолютному Могуществу Всевышнего, Его Правлению и Воле. →

Действительно, в одном своём произведении, в виде сообщения о милости Всевышнего, говоря о Божественной помощи в служении вере, он пишет:

“Во время Первой Мировой Войны и ещё в начале её, в одном вещем сне я увидел, что нахожусь у подножия известной горы Агры, называемой Араратом. Вдруг эта гора ужасным образом взорвалась. Её огромные куски разлетелись по всему миру. Среди того ужаса я увидел, что рядом со мной моя покойная мать. Я сказал ей:

— Мама, не бойся. Это повеление Аллаха. Он и Милосерден, и Мудр.

Вдруг, будучи в том состоянии, я увидел, что некая важная личность мне повелевает:

— Поведай о чудесном и превосходном красноречии Корана!

Я проснулся и понял, что будет большой взрыв. После этого взрыва и переворота стены вокруг Корана разрушатся и он непосредственно сам будет себя защищать. Коран будет подвергнут нападениям, и его чудесное красноречие будет его стальными доспехами. И некий человек, подобный мне, что превыше меня, будет кандидатом на то, чтобы показать в это время один из видов чуда этого красноречия. И я понял, что являюсь этим кандидатом”.

Для того, чтобы открыть в Восточной Анатолии университет под названием “Медресет’уз-Зехра”, основать в Ване или Диярбакире медресе, имеющее статус университета, Бадиуззаман прибыл в Стамбул. Его приезд в Стамбул один журналист описал так: “Из-за крутых скал востока над горизонтом Стамбула взошла пламенная гениальность”.

Ещё до его прибытия в Стамбул Тахир Паша однажды сказал:

— Ты побеждаешь улемов Востока, а сможешь ли отправиться в Стамбул и бросить вызов большим рыбам этого моря?

Сразу по прибытию в Стамбул, Бадиуззаман пригласил учёных-улемов на диспут. Отвечая на приглашение, все известные учёные Стамбула группами приходили к нему и задавали свои вопросы. Он же на все их вопросы давал достоверные ответы. Таким образом Бадиуззаман хотел привлечь внимание к просветительской и научной деятельности в Восточной Анатолии. Иначе же хвастовство он совершенно не любил. Он всячески сторонился лицемерия и показухи. Его знание, смелость, память и смекалка были весьма необычайны, и в такой же степени, а скорее даже больше, он был искренен и чистосердечен. Фальшь и притворство были ему крайне отвратительны. На дверях жилища, в котором он остановился, висела табличка с надписью:

“Здесь решаются все сложности, даётся ответ на любой вопрос, но вопросы не задаются”. (Прим.)

В Стамбуле он даёт ответы на все вопросы учёных, группами приходящих к нему. То, что он в таком молодом возрасте даёт ответы на все без исключения вопросы, делая это так убедительно и красноречиво, его необыкновенное состояние и поведение, изумило и побудило к одобрению учёных людей Стамбула. Они согласились, что он по-праву достоин звания “Бадиуззаман”, и называли этого необыкновенного человека “редким творением”.

---

Примечание: Здесь нужно добавить следующее: Поскольку в последние тридцать-сорок лет жизни Саида Нурси, с необычайной милостью и благосклонностью Всевышнего в отношении его служения религии и Корану было даровано собрание трудов “Рисале-и Нур”, и поскольку он находился в духовной борьбе за религию и в служении Корану, охватывающих весь мир, то становится понятно (и сам Устаз записал это по одному духовному напоминанию), что его жизнь протекала в определённом порядке. То есть, поскольку в будущем он будет находиться в важном служении Корану, то для того, чтобы подготовить почву для этого служения, Всевышний использовал и применял Саида в чрезвычайных условиях и под необычайным Своим покровительством, наделив его необыкновенным умом и гениальностью. Поэтому, как было сказано в начале “Биографии”, его жизнь и поступки необходимо анализировать с этой точки зрения. И даже сам он, ещё до объявления второго конституционного периода, многим своим ученикам и друзьям говорил:

— Я вижу некий свет; в будущее я смотрю с большой надеждой, – тем самым сообщал, что появится серьёзное служение Корану. Интуитивно предчувствовав нынешнее служение “Рисале-и Нур” Корану и вере, тогда он думал, что это произойдёт в мире политики и поэтому всеми силами старался в Стамбуле сделать политику средством, служащим религии и Корану.

В это же время Стамбул посетил один из ведущих членов Египетского университета “Джами’уль-Азхар” ‒ известный Шейх Бахит Эфенди. Улемы Стамбула, которые были бессильны в соперничестве с Бадиузаманом Саидом Нурси, пришедшим с крутых и отвесных гор Курдистана, предъявили желание, чтобы этого молодого ходжу победил Шейх Бахит. Шейх принял их предложение и стал искать удобный случай для диспута. Однажды, выйдя после намаза из “Ая-Софьи”, они зашли в чайхану. Посчитав это удобным случаем, Шейх Бахит Эфенди, в присутствии улемов, обратился к Бадиуззаману:

مَا تَقُولُ فٖى حَقِّ الْاَوْرُوبَائِيَّةِ وَ الْعُثْمَانِيَّةِ

То есть:

— Что вы скажете насчёт Европы и Османского государства, каково ваше мнение?

Цель этого вопроса Шейха Бахита состояла не в том, чтобы испытать, без сомнения очевидные, огромные знания и молниеносную проницательность Бадиуззамана, но в том, чтобы понять силу предвидения будущего и его способность к оценке всемирной политики. На этот вопрос Бадиуззаман ответил следующим образом:

اِنَّ الْاَوْرُوبَا حَامِلَةٌ بِالْاِسْلَامِيَّةِ فَسَتَلِدُ يَوْمًا مَا وَ اِنَّ الْعُثْمَانِيَّةَ حَامِلَةٌ بِالْاَوْرُوبَائِيَّةِ فَسَتَلِدُ يَوْمًا مَا

То есть: “Европа беременна исламским государством и однажды родит его. Османское государство же беременно Европой и тоже когда-нибудь породит европейское государство”.

Услышав это, Шейх Бахит произнёс:

— С этим молодым человеком нельзя спорить. Я придерживаюсь того же мнения. Но только Бадиуззаман смог выразить его так сжато и красноречиво.(*)

Жизнь Бадиуззамана в Стамбуле была в некоторой степени связана с политикой. Он имел убеждение, что будет служить Исламу посредством политики. Его вмешательство в политическую сферу было результатом страстного желания приносить Исламу пользу. Он был неизменным сторонником свободы. Видя несправедливости и поэтому находясь в оппозиции Младотуркам, он говорил:

— Вы нанесли вред религии, задели Божественную волю, ослабили шариат, последствия этого будут тяжкими, – и не боялся демонстрировать свою противоположную точку зрения.

После объявления свободы (то есть конституционализма), он и его товарищи – борцы за религию, основали общество “Иттихад-и Мухаммеди” (“Союз магометан”), которое в короткое время начало разрастаться. Даже как-то раз, после всего лишь одной речи Бадиуззамана, в это общество вступили пятьдесят тысяч человек из районов Измита и Адапазара.

Для того, чтобы не было неверного истолкования свободы и, чтобы к конституционализму относились, как согласованному с Шариатом, Бадиуззаман публикует свои речи в религиозных газетах и делает по этому поводу обращения. Эти его речи и обращения были удивительно красноречивы и убедительны. Учёные и политики извлекли из них много пользы. О национальном пробуждении того времени он благовествует, как о верном рассвете мирского счастья Анатолии и Азии. Однако, для того, чтобы оно не ускользнуло из рук, напоминает о необходимости скорейшего подчинения велениям Шариата. Он говорит: «Если мы не примем конституционализм в рамках “свободы в соответствии с Шариатом” (хурриет-и шерʼи), и если не будем применять его таким образом, то мы его потеряем, и на его место придёт деспотичное правление». В качестве примера тех речей и статей, приводим некоторые из них.

---

* И как Бадиуззаман сказал, так в обоих случаях и произошло. Через пару лет, во времена Конституционного правления было принято много иностранных обычаев, противоречащих устоям Ислама, и они со временем укоренились в Турции. А также симпатии, проявляемые в Европе к Корану и Исламу, и особенно то, что счастливый немецкий народ группами принимает Ислам, полностью подтверждает это предсказание.

(Речь, которую Бадиуззаман Саид Нурси экспромтом произнёс на третий день объявления свободы и затем повторил её в Салониках на Площади Свободы и, которая была опубликована в газетах того времени.)

Обращение к Свободе

О законная свобода (хурриет-и шерʼи)! Ты зовёшь так страшно, но таким красивым и благовестным голосом, что будишь такого, как я, бедуина, спящего под толстым слоем беспечности. Не будь тебя, я и весь народ так и остались бы в темнице плена. Я возвещаю тебе вечную жизнь. Если источником жизни ты сделаешь Шариат, который сам является жизнью, и расцветёшь в его раю, то обрадую тебя тем, что этот угнетённый народ, по сравнению с прежним временем, получит тысячекратное развитие. Если он по настоящему сделает тебя своим наставником и не запятнает личной корыстью и мыслью о мести…

О Аллах! Какой счастливый конец света и какое прекрасное воскресение из мёртвых; это время демонстрирует нам маленький пример истины аята  وَ الْبَعْثُ بَعْدَ الْمَوْتِ‌  “Воскресение после смерти”. А именно:

Древняя цивилизация, погребённая в уголках Азии и Румелии ожила. Искатели выгоды в общем вреде и желающие тирании запричитали 

 يَا لَيْتَنٖى كُنْتُ تُرَابًا “О если бы я стал прахом” (Коран 78:40). Поскольку наше новое конституционное правление родилось подобно чуду, то, иншааллах, не пройдёт и года мы будем удостоены смысла

  نُكَلِّمُ مَنْ كَانَ فِى الْمَهْدِ صَبِيًّا “Как мы можем говорить с младенцем в колыбели?” (Коран 19:29). Награда за пост молчания, который мы уповающе и терпеливо держали тридцать лет, такова, что врата рая прогресса и цивилизации открылись нам без мучений. Закон, согласованный с Шариатом (канун-у шерʼи), предвестник народного правления, словно хранитель рая приглашает нас войти.

О мои угнетённые соотечественники! Давайте войдём в него! Первая дверь – союз сердец в кругу шариата; вторая – любовь нации; третья – просвещение; четвёртая – человеческий труд; пятая – отказ от распутства; остальные я поручаю вашему разуму…

………………………………………………………………………………………

О соотечественники, будьте осторожны! Не убейте нас снова распутством и бесцеремонностью в религии. И конституция, основанная на блистательном Шариате, словно Азраил, умертвила все порочные идеи, низкие нравы, дьявольские коварства и лести.

О соотечественники, берегитесь! Не оживите их снова расточительством, противоречием Шариату и греховными удовольствиями! Значит, до сих пор мы находились в могиле и гнили. Теперь же, благодаря единению народа и конституционализму, мы попали в материнскую утробу; будем расти. На пути столетнего прогресса, равном нашему отставанию, иншааллах, посредством чуда Пророка мы, деяниями сядем на локомотив конституции, согласованной с Шариатом, и мыслями взберёмся на бурака шариатского совета (мешверет-и шерʼи); в кратчайшее время преодолев эту огромную, дикую пустыню, мы бок о бок (на одном уровне) будем соревноваться с цивилизованными нациями. Потому что они вышли в путь то на повозке, запряжённой быками. Мы же сразу сядем на такие средства, как паровоз и дирижабль, и опередим их. Скорее, благодаря истинам Ислама, являющимся средоточием благих нравов; естественным способностям; благодатью веры и сильному голоду, облегчающему усвоение, мы намного их превзойдём. Ведь однажды уже превзошли.

Как ученик я обязан, и свобода дала на то право, напомнить вам:

О сыны отечества! Не истолкуйте свободу неверно, дабы она не ускользнула из наших рук, и не удушила нас, напоив прежней смердящей неволей из другой посудины (Прим.). Ведь свобода претворяется в жизнь и развивается с соблюдением закона, с устоями шариата и добрыми нравами.

………………………………………………………………………………………

Бадиуззаман

* * *

---

* Примечание: Да, с ещё более ужасной тиранией нас напоили очень горькой и ядовитой неволей.

Да здравствует Шариат Ахмада (Мир Ему и Благо)

“Дини Джериде” 77

5 марта 1325г.

18 марта 1909г.

Поскольку источником Блистательного Шариата является Извечная Речь Всевышнего, то он будет жить вечно. Наше благополучное избавление от унизительного диктата страстей нафса возможно лишь с опорой на Ислам, с привязанностью к этой прочной верви, с настоящим использованием правой свободы и с помощью веры. Потому что тот, кто поистине является рабом и слугой Творца Вселенной, не должен унижаться до поклонения людям. Поскольку каждый является в своём мире неким командиром, то в этом маленьком мире на него возложена обязанность “великого джихада” (борьбы с собственными страстями), а также он должен поступать согласно нравственности Ахмада (Мухаммада) (Мир Ему и Благо) и оживлять сунну Пророка.

О руководители! Если желаете поступать правильно, то действуйте в соответствии с законами, установленными Всевышним в Природе. Иначе, получите отрицательный ответ. Ведь появление всех известных пророков на исламских и османских землях является неким Божественным указанием и знаком на то, что топливом машины развития людей этой страны является религия. И цветы этой нивы Азии и Африки, а также сада Румелии раскроются под светом Ислама. Религия не может быть принесена в жертву ради этого мира. Для сохранения издохшего деспотизма временами приносили в жертву шариатские положения. И что, кроме вреда принесло это жертвование устоями религии? Болезнь сердца нации заключена в ослаблении религиозности, лишь с её усилением она может исцелиться. Характер нашей общины заключается в любви к любви и во вражде к вражде. То есть, в поддержке любви между мусульманами и в искоренении “солдат” враждебности. Наш принцип же состоит в обретении нравственности Ахмада (Мир Ему и Благо) и в оживлении Пророческой сунны. И наш путеводитель – Блистательный Шариат… наш меч – твёрдые аргументы… а наша цель – возвышение Слова Аллаха!..

Бадиуззаман

* * *

Истина

“Дини Джериде” 70

26 февраль 1324г.

март 1909г.

Со времён “Базм-и Аляст” (*) мы входим в общину

Мухаммада (Мир Ему и Благо).

Единственно, что нас объединяет – это Единобожие, наша клятва и обещание – это вера. Поскольку мы единобожники – то мы едины. Каждый уверовавший несёт обязанность возвышения Слова Аллаха. В это время самое большое средство для этого – материальный прогресс. Потому что иностранцы угнетают нас посредством науки и промышленности. Мы же посредством науки и производства будем сражаться против ужасных врагов “возвышения Слова Всевышнего” – против невежества, нищеты и разногласий. Ну а внешний джихад мы препоручим алмазным мечам твёрдых аргументов Блистательного Шариата; потому что цивилизованных людей можно победить убеждением, а не принуждением, как дикарей, не понимающих слов. Мы – патриоты дружелюбия, на вражду у нас времени нет!..

Конституционализм состоит из справедливости, совета и ограничения силы законом. Поскольку это было тринадцать веков назад заложено Блистательным Шариатом, то клянченье законов у Европы является великим преступлением против Ислама, и это подобно совершению намаза, обернувшись на север.

Сила должна быть под властью закона, иначе она распространяет вокруг себя деспотизм. Правителем и руководителем совести должна быть фраза: 

اِنَّ اللّٰهَ هُوَ الْقَوِىُّ الْمَتٖينُ “Аллах, Он Могущественный, Мощный”. И это тоже должно быть во имя полного просвещения, всеобщей цивилизации или во имя религии Ислама. Иначе постоянно будет править деспотизм. Союз – на пути истины, а не в страстях и прихотях! Люди стали свободны, но они всё равно рабы Аллаха. Всё стало свободным. Но недостатки других не могут быть разрешением и оправданием недостатков человека! Отчаяние – препятствие всякому развитию. Слова “Зачем мне это надо, пусть думают другие”, – сувенир от деспотизма.

………………………………………………………………………………………

Бадиуззаман

* * *

---

* Когда Всевышний сотворил все души, он спросил у всех них “Алясту би Раббикум” – «Разве Я – не ваш Господь?”. Они ответили “Баля!” ‒ «Да, мы свидетельствуем!”. (Примеч. переводчика).

Главный раввин Стамбула Карассо, во время беседы с Бадиуззаманом в Салониках, прервав беседу, резко вышел наружу и сказал своим спутникам: “Если бы я ещё чуть-чуть побыл рядом с ним, то он бы и меня сделал мусульманином”, – таким образом, в смятении и потрясении он выразил своё поражение. Карассо, будучи связанным с тайными организациями, которые скрыто и последовательно работали над разрушением Османской Империи, играл в этом деле важную роль. Целью его визита к Бадиуззаману было привлечение его на свою сторону и использование в своих пагубных замыслах. Но увы!..

* * *

Наконец произошёл злополучный “инцидент Тридцать первого Марта”. Около пятнадцати ходжей, желавших Шариата, и имена которых были замешаны в этом инциденте, были казнены. В здании, в саду которого они повешены, судят Бадиуззамана, и он видит через окно их весящие тела. Председатель суда Хуршид Паша спрашивает у него:

— Ты тоже хотел Шариата?

Бадиуззаман отвечает:

— Если бы у меня была тысяча душ, я был бы готов пожертвовать ими за одну только истину Шариата. Потому что Шариат – это источник счастья, истинной справедливости и достоинства. Однако, я желаю его иначе, нежели мятежники!

Эта героическая защита Бадиуззамана в военном трибунале была в то время издана и распространена два раза. Когда он ждал от того страшного суда казни, его оправдали. Он не стал выражать благодарности судьям, и во главе собравшейся огромной толпы он направился от площади “Баязида” к мечети “Султан Ахмед”, громко скандируя: “Вечный Ад всем тиранам! Вечный Ад всем тиранам!”

Часть его защитительной речи в военном трибунале напечатана в этой книге, дабы в некоторой степени была понятна суть событий Тридцать первого Марта и та героическая защита Бадиуззамана.

* * *

ВСТУПЛЕНИЕ

Во-первых, мы должны признаться, что эта “Биография” весьма далека от того, чтобы в полном смысле изложить жизнь Великого Устаза. Очень многие пункты её сокращены.

И очень многие события и происшествия, которые могли бы пролить свет и раскрыть особенности его личности, не были упомянуты. Событий и происшествий, объясняющих его позицию и подтверждающих его убеждения, большое множество. Единственной причиной того, что мы о них не рассказали, является несогласие с его стороны.

Поскольку с давних пор и в своих беседах, и в письмах он говорил, что это время является временем общества, и личные достоинства и совершенства не обладают в служении вере таким влиянием, как “коллективная личность” общества. И так как больше, чем к своей тленной личности он привлекает внимание к истекающему из Мудрого Корана “Рисале-и Нур”, многократно напоминая, что вся ценность и достоинство принадлежит отражающейся в “Рисале-и Нур” Истине Корана. И по причине того, что, узнав о подготовке повествующей о нём биографии, он отправил сообщение: «В подробностях нужды нет. Пусть будет написано только то, что касается “служения Рисале-и Нур”», – повествования, относящиеся к его личности, имеют сжатый характер. Касающиеся жизни Устаза и более относящиеся к служению “Нура” письма и защитительные речи, написанные в различное время, мы поместили, как статьи и воспоминания, которые в некоторой степени показывают его состояние в те времена. В таком виде это произведение образует некий подлинный источник для просвещённых учеников Нура будущего. Уважаемые литераторы и писатели, используя этот труд, по воле Всевышнего подготовят ещё более совершенные, истинные и полезные описания его жизни.

Мы хотели бы напомнить также то, что это произведение не было препоручено субъективному мнению писателей, придерживающихся различных принципов и учений, и словесам литераторов, склоняющихся к беспочвенным преувеличениям, поэтому его чистота осталась нетронутой.

И вновь мы должны признаться, что не смогли подобрать стиль, объяснения и изложения, достойные блестящих и светлых качеств “Рисале-и Нур”, а также жизни и нравственности Саида Нурси, от начала до конца образующих воплощённое благочестие и необычайную отвагу. Когда одно из тысяч больших служений, исполненных этим человеком, а также какой-либо героизм и необычайное мужество, показанные им лишь в один промежуток времени из пережитых им многих различных времён, и даже одно произведение из всех написанных им могут послужить причиной для издания большой биографии о нём, конечно, биография его жизни, полная тысяч разных качеств, высоких нравов, служения Корану и доблести веры, а также украшенная всеобщим служением, которое ста тридцатью произведениями охватывает и затрагивает не только какой-то город, область или страну, но на уровне народов и государств касается всего Исламского мира и всего человечества, – не уместится в этом произведении… и не уместилось.

И мы не смогли описать учение, принципы, особые состояния и личность Устаза, вбирающего в себя и в своё служение очень многие черты и качества. Для того чтобы в некоторой степени обстоятельно подготовить его биографию, нужно встречаться и беседовать с каждым его учеником и помощником, которые были свидетелями различных стадий его жизни и участвовали в них.

* * *

При изучении этой книги выяснится то, что сегодня появилась большая истина, достойная внимания не только Анатолии и Исламского мира, но и всего человечества. Эта истина, обретающая при содействии всех массовость, определяется, как «Служение Рисале-и Нур вере» и как «Бадиуззаман и ученики “Рисале-и Нур”». Эта Биография пояснит суть этой истины и этого движения, расскажет о происхождении, цели, идеала, влияния на слои народа и роли в обеспечении в будущем счастья и благополучия материальной и духовной жизни человека и общества.

В результате, каждый человек, душа которого не подобна скорпиону, наслаждающемуся ядовитым укусом, и не несёт в себе анархии, испытает только радость от этого призыва.

Нам могут задать вопрос:

— Этой биографией вы хотите показать людям Саида Нурси в неком сверхчеловеческом образе?

— Ни в коем случае!..

Для людей, познавших суть мира и жизни, временная слава, почесть и помпезность не представляют совершенно никакой ценности. Человек, постигший истину, не придаст значения фальшивым симпатиям тленных людей и не станет оглядываться на зад. Так вот, Саид Нурси и в этом отношении является великим духовным героем. Вместе с тем, что его жизнь исполнена разнообразными героическими подвигами, оставившими людей в изумлении, растворившись в истине и на пути Всевышнего, он примечателен, как выдающийся самоотвержец, отрёкшийся от своей личности. То, что удостоившись Божественной милости он, преодолев гороподобные препятствия и, не робея, объявив свой святой призыв перед лицом сотен негативных течений этого века, вывел его к благополучию, показывает его совершенную самоотверженность и беззаветную преданность на пути Истины.

Да, Саид Нурси не открыл своей личной гениальностью какую-то новую стезю в человеческом мире. Этот человек, пожертвовав всеми своими способностями и самолюбием ради извечной истины, заявил об истине, царящей во все времена. Все высокие качества и совершенства, видимые в его личности и служении, являются лишь отражениями его святого призыва. Также, как некая лампа, находящаяся среди тысяч зеркал, поскольку является обладателем светлого огня, обретает ценность и значимость по числу стоящих перед ним зеркал. Потому что в каждом зеркале имеется по одной лампе вместе с её светом… И точно также, Бадиуззаман обратился к духовному солнцу этой вселенной и всех времен Мудрому Корану и к выразителю Ясной Религии Ислама – Почтенному Мухаммаду (Мир Ему и Благо). И поскольку он является средством для появления и раскрытия “Рисале-и Нур”, отражающего их сияние, то он духовно живёт в подобных зеркалам умах, сердцах и душах сотен тысяч и даже миллионов людей, получивших свет от его произведений и обретших просветление и силу в его призыве; и его воспринимают и называют великим мыслителем и образцовым человеком.

Итак, он духовно живёт благодаря подобным ценностям. Выводя против течений заблуждения великую духовную личность беззаветных патриотов веры и основывая некую прочную стену Корана и веры, он становится точкой опоры верующих людей. Решительностью и стойкостью, показанными в его святом призыве, совершаемом с полной верой в него, он заставил биться сердца уверовавших и пробудил в их душах исламскую любовь и воодушевление. Показав вечную, негаснущую истину, он приложил все усилия, чтобы обратить на неё взоры несчастных поклонников тленного. Наряду с величием возложенной на него обязанности, он – с точки зрения человеческой сути – в своём долге поклонения видит и считает себя более грешным, недостаточным и слабым, чем кто-либо другой, с бессилием и нуждой обращается с мольбами к Милости Всевышнего; как некий почётный раб Всевышнего и нуждающийся только в Нём просит милости и счастья для человечества. Да, он говорит: “Если я спасу чью-либо веру, тогда и Ад для меня будет садом роз”. Он не остановился на том, чтобы разрушить идола гордыни и высокомерия в своей душе. Всем, друзьям и врагам известно, что одной его обязанностью является уничтожение идолов поклонников природы во всём мире.

Итак, все хвалебные и одобрительные записи и статьи о Бадиуззамане несут в себе такой смысл.

Из выходящих время от времени статей некоторых газет становится понятно следующее: Враги религии и Ислама совершают нападки на религию, зачастую исподволь, изобретая разные предлоги. Они не показывают, что стоят непосредственно против религии и Ислама. Они злодействуют, стараясь опустить в глазах людей тех, кто служит религии и проявляет в этом какую-либо самоотверженность. Всячески пытаются устранить народную любовь к ним, дабы, нейтрализовав этих религиозных служителей, помешать развитию религии и обеспечить распространение неверия и безнравственности. Если это происходит в эпоху демократии и во время свободы вероисповедания, то легко понять, какое обращение встречали религиозные люди, особенно служащие развитию и распространению Ислама во времена, когда с народных трибун объявлялось, что “Религия – это яд”…

В минувшей эпохе среди привлекавших к суду Устаза и учеников Нура были такие, которые прикрываясь законом действовали согласно своей негативной идеологии, личной неприязни и амбициям. Несмотря на то, что им полагалось заниматься своими обязанностями, они, словно поймали предателей родины и народа, всяческими оскорблениями и клеветой угнетали Бадиуззамана и его учеников. Когда же суд оправдывал их, некоторые из тех, кто должен был действовать по закону, не стеснялись распространять слухи о том, что скоро Саида Нурси казнят. Этими словами мы не выступаем против них, но хотим изложить одну истину. Возможно, что многие из них не ответственны за такие поступки, совершили их по принуждению. Как бы там ни было, подобные обращения доказывают, что во времена, когда Бадиуззамана судили действовали безбожные и разлагающие общество комитеты. Не сумев осудить Саида Нурси с помощью судов и таким образом воспрепятствовать его призыву, они занялись бессовестной клеветой и лживой пропагандой. Каждый обладатель совести, видящий такое огорчительное положение, не преминул сказать, что Бадиуззаман является настоящим религиозным человеком и носителем истины. Так что одна из важных причин настойчивого распространения многократных похвальных и одобрительных отзывов в отношении Бадиуззамана и “Рисале-и Нур” состоит в этом, и это не должно подвергаться критике. Те, кто внимательно наблюдал за этой личностью и его произведениями, не могли удержать себя от искренних похвал и поздравлений.

Особенно суды, в которые он был направлен для осуждения, и эксперты, изучив его произведения и жизнь, подтвердили совершенство и красоту его книг. Таким образом, имеющие уже полувековую историю и со временем обретающие всеобщность убеждения и мнения о Саиде Нурси и “Рисале-и Нур”, высказываемые грамотными и просвещёнными людьми, являющимися самым благоразумным и проницательным слоем общества, необходимо воспринимать как проявления некой великой истины.

* * *

Вопрос. Поскольку Аллах Всезнающ, то Его знания и благоволения достаточно. Великие личности из обладателей совершенств постоянно скрывали себя. И поскольку истины полностью будут показаны в вечном мире, то зачем так много говорится о достоинствах “Рисале-и Нур”, о Божественных благоволениях и дарах? Для чего рассказано о необыкновенных преуспеяниях и совершенствах, которых Саид Нурси удостоился в служении Корану, и зачем это публиковать? И почему похвальные отзывы такого рода расположены в конце многих его научных трудов?

Ответ. Относительно этого вопроса в некоторых письмах есть убедительные ответы. Коротко можно сказать следующее:

Служение Бадиуззамана посредством распространения “Рисале-и Нур” ведётся полностью в пользу Корана. И потому они упомянуты для распространения истин веры, укрепления и упрочения вероубеждения мусульман, а вследствие и для возвышения Ислама, отражения разрушительных атак врагов религии, объявления на весь мир и убеждения всех в том, что Исламская религия является основой и содержанием материальных и духовных совершенств среди человечества. Как было сказано выше, противники нападали настолько бессовестно, что Саид Нурси для того, чтобы малочисленным, бедным и слабым ученикам “Рисале-и Нур” придать духовную силу, поддержку, храбрость, прочность и стойкость против бесчисленных противников, рассказал о Божественных дарах в отношении “Рисале-и Нур” и о помощи Всевышнего, указывающей на приемлемость этого служения. Перед бессовестными нападениями и беспочвенной клеветой он был вынужден перейти к подобного рода защите.

И в одном из писем, приведённом в “Биографии”, Бадиуззаман говорит:

“Я признаюсь, что ни в каком отношении не заслуживаю того, чтобы быть достойным такого достойного похвал произведения. Однако, сотворение из весьма маловажной косточки дерева, подобного горе, является делом Божественного могущества, Его обычаем и доказательством Его величия. Я клятвенно уверяю вас в том, что восхваляю “Рисале-и Нур” для того, чтобы упрочить, доказать и распространить истины Корана и столпы веры. Да вознесётся бесконечная хвала моему Милосердному Создателю за то, что Он сохранил меня от самолюбия, показал мне изъяны и недостатки моего нафса, и потому желания вызвать одобрение моего нафса у других во мне не осталось. Если человек, находящийся в дверях могилы станет лицемерно смотреть на оставшийся позади тленный мир, то это будет ничем иным, как горькой глупостью и страшным ущербом. Итак, в этом духовном состоянии я показываю достоинства “Рисале-и Нур”, являющегося выразителем истин веры, как принадлежность Корана. Истины и совершенства, имеющиеся в “Словах” (т.е. в “Рисале-и Нур”), принадлежат не мне, а Корану, и они вытекли из Корана. Поскольку я тленен и уйду из этого мира, то конечно, не следует и нет необходимости связывать со мной произведения, которые будут вечными. Да, достоинств насладительных гроздей винограда не найти в сухом стволе лозы. Так вот, я тоже подобен этой сухой лозе.”

Да, помимо того, что в служении Корану и вере посредством “Рисале-и Нур”, противостоя неверию и враждебным к Исламу течениям, Саид Нурси нуждается во многих помощниках, правительственной и народной поддержке, напротив ему приписывают разные обвинения, стараясь всяческими подлогами, клеветой и ложью отправить его в тюрьму, уничтожить его произведения и отвратить от него народ. Конечно, для того, чтобы оградить от враждебной клеветы свои принципы, которые он считает истинными, и служение, ведомое ради чести Корана и ради возвеличивания Пророчества Досточтимого Посланника (Мир Ему и Благо), он будет говорить истину и защищаться. Даже если некоторыми это будет воспринято, как недостаток, ради всеобщей пользы и счастья он согласится на личный ущерб. Поэтому на звучащие и распространяемые восхваления в адрес “Рисале-и Нур” нужно смотреть с подобных этим позиций, иначе это повредит служению. Мы находимся не в том времени, когда можно действовать узкомысляще. Безбожники разными восхвалениями и славословиями стараются вызвать симпатии и представить взору человечества свои вредоносные учения, негативные идеологии и своих фальшивых героев, будь то даже враги Ислама, которые совершенно этого не достойны. Далеко ходить не надо, когда те, которые правят охватившими мир ужасными течениями безбожия объявляются великими героями, почему бы мусульманам не хвалить и не прославлять свою истинную религию? Почему они не должны распространять её совершенства и высоту? Почему не должно восхваляться собрание произведений, являющееся зеркалом Корана, которое, бросив вызов течениям безбожия этого времени, ведёт самое большое служение вере?! Почему не должен прославляться почтенный, скромный и подвергшийся бесконечным несправедливостям его автор?! Между тем, написанные труды в большинстве своём публиковались не как свободные темы, а как защитительные речи в ответ на клевету.

* * *

Жизнь Устаза, с точки зрения его всеобщего служения представляет собой два больших основных периода.

Первый. Начиная с рождения, получение им образования, жизнь в городе Ван, прибытие в Стамбул, политическая жизнь, путешествия, участие в мировой войне, плен в России, занятие должности в Управлении Шейх’уль-Ислама Османского государства, служение при Народном Движении в Стамбуле, деятельность в Первом Депутатском Собрании по прибытии в Анкару и, спустя короткое время, его уезд в область Ван и уединение. Все эти отдельные периоды его жизни образуют собой первый период, который с точки зрения “служения вере и Корану” является неким предисловием второго периода его жизни. Это своего рода подготовка ко второму большому служению. И эта подготовка длилась до пятидесяти лет.

Второй период начинается с того, как из его уединения в области Ван он был сослан на запад Турции и определён на поселение в село Барла ‒ это “Появление и распространение Рисале-и Нур”. Это служение вере и духовная религиозная борьба, которую он с величайшей искренностью, самоотверженностью, преданностью, стойкостью, вниманием и бережливостью начал посредством “Рисале-и Нур”.

Этот второй период его жизни приходится на эпоху, когда в результате Мировой Войны наступила гибель Османского Халифата и коммунистический режим, разрушающий человеческую цивилизацию и избравший за основу борьбу с небесными религиями, захватив половину человечества, бросил мир в ужас, пытался грозить нашей родине, и мы подверглись опасности его духовного разрушения. Эта эпоха для героической нации, которая на протяжении тысячи лет была знаменосцем Корана и веками служила Исламу требует тщательного изучения.

Устаз, при написании “Рисале-и Нур” говорил, что эти произведения, являющиеся сияниями превосходной речи Корана, раскроются в каждой группе человечества; станут препятствием распространению в нашей стране безбожия; для общества и страны будут исполнять функцию некой крепости Корана; когда служение “Рисале-и Нур” обретёт всеобщность, турецкий народ вновь станет героическим знаменосцем Ислама, беззаветно преданным ему; в результате распространения, а в будущем официального опубликования “Рисале-и Нур”, признания его народом и слияния министерства просвещения с истинами Корана, народ получит материальное и духовное развитие, и Ислам обретёт великую силу.

“Рисале-и Нур” – это имя нарицательное, это некий символ. Это система коранических истин, появившаяся в это время. То, что наш благородный народ потянулся к Исламу говорит о том, что в нём проснулся новый дух, свежее стремление к вере. Означает, что перед новым мировым порядком, взглядом и условиями жизни, изменёнными этим столетием, в котором мы живём, с упрочением и усилением веры бурлит Исламский патриотизм. Указывает на то, что воспитаются бдительные самоотверженные патриоты, чьи сердца живы верой и любовью к Пророку (Мир Ему и Благо), гордятся этой почётной связью, а также на то, что этот народ, как и в прошлом, проявит героизм, высокую веру и мораль.

Бадиуззаман, написал “Рисале-и Нур” не подвергаясь влиянию какого-либо пути или авторитета, не преследуя никакой материальной или духовной выгоды и не вмешивая своих чувств, сделал толкование непосредственно обращённых ко всем истин Мудрого Корана, которые может использовать каждый, и стал выразителем этих истин. Воспользоваться написанными им произведениями может каждый. Они не ограничены принадлежностью только к одной прослойке или группе общества. Эта “Биография”, привлекая внимание читателей к “Рисале-и Нур”, являющемуся сиянием мудрости Корана в наше время, укажет на его применение. Саид Нурси же очевиден, как человек, являющийся образцом для подражания, который самоотверженно трудился в служении Корану и следовал Сунне Пророка (Мир Ему и Благо).

Согласно повествованию некоторых писем, приведённых в “Биографии”:

Саид Нурси в один период своей жизни очень далеко продвинулся в философии, а затем, с наставлением Мудрого Корана, достиг истинных знаний и написал произведения, которые разумными доводами избавят от сомнений людей, подвергшихся различным сомнениям, по причине изучения современных наук и философии.

“Рисале-и Нур”, является самым коротким и всеобщим, широким путём Корана, соответствующим условиям жизни и духовному состоянию людей этого времени. От начала и до конца он основан на знании и размышлении. Для людей, исполняющих разные обязанности в общественной жизни, польза его велика. Люди, читающие “Рисале-и Нур” и благодаря его урокам, обретшие размышление веры, делая свои мирские обязанности и профессии средствами обретения вечного счастья в Ином мире, достигнут по-настоящему счастливой жизни. Просвещённые люди, постигшие эту великую истину Исламской религии, конечно, с великим счастьем возложат на себя обязанность служения истинной религии и будут стараться распространить её среди человечества, ищущего истину, но бессильного её найти. Да, кем бы ни был человек: учащимся, профессором или депутатом, он обязан просвещать тех, кто находится в кругу его ответственности. Те, на чьих плечах лежит обязанность просвещать и направлять к счастью и благополучию целые области и даже страны, конечно, вынуждены быть бдительными намного больше. Саид Нурси посредством “Рисале-и Нур” сослужил самую большую службу и сделал великое благо для этого народа. В ответ же для себя лично он не желает даже благодарности. Хотя есть письма, содержащие высокие восхваления и описания, направленные в адрес его личности. Он принял их ради “Рисале-и Нур”, лишь в том отношении, что они являются признаком получения читателями пользы от этих книг. На самом деле же Саид Нурси желает от молодёжи и народа, чтобы они посредством веры обрели счастье этого мира и мира иного. Поэтому, взяв за основу “Рисале-и Нур”, являющийся уроком Корана для этого времени, он желает, чтобы повсюду, в каждом кругу распространялись и изучались эти истины веры. И неоднократно напоминает и благовествует о том, что единственным способом противостоять течениям, направленным против этого народа и страны, является “Рисале-и Нур”.

Те, кто пытается истолковать служение Устаза, его действия и поступки направленные на Божественное довольство, как преследующее другие цели и стремления, только лишь объявляют об отсутствии своего здравомыслия.

Истинное счастье, искомое высокой сущностью и духом человека, блистает только на пути указанном Кораном, и на горизонте Божественного довольства. Бадиуззаман, посредством “Рисале-и Нур” указывает этот путь и горизонт для человечества, объявляет и доказывает необходимость присоединения к светлым людям прямого пути (Сырат аль-мустакым).

Итак, этой книгой, скромно подготовленной нами, мы хотели хотя бы на йоту послужить этой истине. И издаём мы её в качестве некого источника для просвещённых счастливых людей будущего. Желаем издания более глубокой и обширной биографии Устаза.

 وَ مِنَ اللّٰهِ التَّوْفٖيقُ

Помощь от Аллаха!

Издатели

* * *

 

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

وَ بِهٖ نَسْتَعٖينُ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! И с Его помощью”.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это предисловие, написано одним крупным учёным из Светлой Медины.

В предисловии к книге о Великом Икбале мной были написаны следующие слова: “Когда читаются истории жизни великих людей, при описании героических поступков и изложении дорогих сердцу воспоминаний, человек чувствует, как он входит в некий другой мир, в его сердце разгорается высокий огонь чистой любви, и его охватывает Божественная милость. История знает настолько великих людей, в сравнении с которыми многие великие кажутся маленькими.”

Вспоминая смелых, принёсших истории славу

Возвышается дух от земли до самых широких миров…

Тысяч цветов запах дальний охватывает душу,

Словно прошёл возле райских розовых садов…

При написании этого предисловия, во всём величии и блеске осознаю эту глубокую истину. Ведь это произведение, которое мы чистосердечно и с самой глубокой искренностью представляем читателям, описывает завоевателя сердец – великого учителя ‒ Устаза Бадиуззамана Саида Нурси, на каждой странице длинной, обильной, почти вековой жизни которого произошли тысячи необыкновенных происшествий и собрание произведений “Рисале-и Нур”, состоящее из ста тридцати частей и учеников “Рисале-и Нур”, которые своими нравственными устоями и достоинствами, искренностью и чистосердечием, верой и знанием продолжают показывать чистейшие примеры не только для отдельной страны, а для всего человечества.

Предисловие некой книги описывает сжатую суть той книги. Однако, как можно уместить на нескольких страницах предисловие этой великой, глубокой и широкой книги, содержание каждой темы которой не поместится и на страницах даже целой отдельной книги?

До сегодняшнего дня ни в одном из писем, смиренно написанных мною в прозе и стихах, ещё не чувствовал я подобного бессилия и изумления. Основываясь на этом, тот, кто будет читать это произведение с глубоким удовольствием, Божественным воодушевлением и неким возбуждённым волнением, восторженно увидит, что Бадиуззаман является выдающейся личностью и неким совершенно иным учёным, признаки исключительности которого проявлялись ещё в детстве, и который на протяжении всей своей жизни был удостоен особого Божественного внимания.

Изучив до тонкости эту великую личность, его произведения и учеников, а также, пожив душой, мыслями и чувствами в этом мире света, я понял очень глубокую истину, изложенную одним великим и древним арабским поэтом в одном бейте, который гласит:

“В одной личности собрать весь мир не трудно для Аллаха…”

* * *

С каждым днём увеличивается число захваченных притяжением этого великого полюса, берущих умиротворение и вдохновение от высоты его цели, блеска его дела и величия его веры.

Словно в наказание отрицающим и на радость и счастье верующих, это высокое явление продолжается, оставляя разум в удивлении.

Посмотрите, каким слогом, оставляющим в высоком волнении сердца, говорит один великий герой об этом Божественном событии, которое живёт в сердцах верующих как некая духовной связь:

“В мрачные времена, когда нечистоты безнравственности, подобно потопу, распространяются во все стороны и бросаются душить каждое благо, мы находим утешение видя духовный свет Бадиуззамана, как некая тайна передающийся от сердца к сердцу, подобно волне, которой невозможно противостоять… Ночи наши слишком потемнели, но рассвет слишком тёмных ночей бывает очень близок.”

Да, те, кто увидели воздействие и влияние этого света в каждом уголке страны, передаваемого от сердца к сердцу, противостоять которому невозможно, стали спрашивать: “Кто эта личность, прославившаяся во всех концах нашей страны?! Какова его жизнь, его произведения, принципы, нравы?! Какого он придерживается пути: может быть это тарикат, или какое-то общество, или же какое-то политическое образование?!”

Но этим всё не кончилось, тотчас начались правительственные и судебные преследования, самые серьёзные исследования, длинные и непрерывные суды… В результате, после того, как подтвердилось, это Божественное проявление, ни что иное, как установленное в сердцах “Образование Веры и Знания”, правосудие, в котором проявилась Божественная справедливость, официально заявило: “Бадиуззаман Саид Нурси и все книги “Рисале-и Нур” оправданы”. И, словно солнце, проявилась истина, стоящая во главе Божественных законов, которая будет неизменна от извечности до вечности, по которой дух всегда побеждает материю, истина всегда побеждает ложь, свет одерживает верх над мраком, а вера – над неверием.

Говорят, что самым важным индикатором, показывающим истинную суть, преданность и искренность реформатора, появившегося в любом государстве является разница, возникающая в его личной и общественной, материальной и духовной жизни в момент начала его деятельности, когда он заявляет о себе и в конце, когда он одержит успех.

Например, в первые дни тот человек скромен, смирен, интеллигентен и самоотвержен… короче говоря, некая очень чистая и в высшей степени выдающаяся личность, настоящий образец морали и достоинства. Теперь посмотрим, получив успех в борьбе, после того, как он завладел сердцами, чувствами и стремлениями, смог ли он остаться, как прежде, чистым и образцовым? Или же, почувствовав победу, он, как и многие другие знаменитости, стал таким, словно земля и небо уже не умещают его?

Итак, это является самым прекрасным зеркалом, отражающим самое подлинное лицо того, кто занимается любым делом, будь то большое или маленькое, в этом зеркале видна его истинная суть, его личность и подлинный характер.

На протяжении истории, примерами прохождения этого ужасного экзамена являются, в первую очередь, пророки и особенно султан всех пророков – Мухаммад (Мир Ему и Благо), затем его халифы и сподвижники, а затем великие люди, идущие по их светлому пути.

* * *

Наш господин Пророк (мир ему и благо) изрёк в благородном хадисе:

اَلْعُلَمَاءُ وَرَثَةُ الْاَنْبِيَاءِ , то есть: “Учёные – наследники пророков”, – с великим красноречием сообщая о том, что быть учёным не является чем-то лёгким.

Тогда, поскольку учёный – наследник пророков, то в деле доведения правды и истины, а также их распространения, он должен следовать точно тому же пути, по какому шли они. Сколько бы ни было на том пути гор, камней, грязи, щебня, пропастей и ещё худшего; пусть он будет полон следствиями, арестами, судами, тюрьмами, камерами, ссылками, изоляцией, ядом, виселицами и ещё тысячами несправедливостей и пыток, не умещающихся в разуме и в воображении…

Так вот, Бадиуззаман – это человек, идущий более полувека, на протяжении всей своей жизни, по этому трудному пути, в той святой борьбе, преодолевая с быстротой молнии все препятствия, встающие перед ним, и доказывая на деле, что он из тех учёных, которые являются “наследниками пророков”.

Среди многих таких его достоинств, как знание, нравственность и благовоспитанность, меня более всего привлекает в нём эта более прочная, чем горы, более глубокая, чем моря и более высокая и широкая, чем небеса, его вера.

О Господи! Какая же это великая вера! Какое это нескончаемое и неиссякаемое терпение! Какая это стальная воля! Какая это несклоняемая голова, какой незаглушимый голос и какое непресекаемое дыхание наперекор таким приводящим в ужас воображение и память угрозам, такому давлению и пыткам!

У читающих нижеприведенное стихотворение, называющееся “Муджахид” (Борец), написанное в своё время с вдохновением, возникшим от волнительной поэзии Великого Икбала, может сложиться впечатление, что его строки являются некой поэтической гиперболой. Но, читающие шедевр, предисловие к которому с большим почёт я пишу, с волнительным удивлением поймут, какие великие рабы есть у Аллаха! На что способна вера, нашедшая своё совершенство, какие она рождает чудеса!

        Если входит решимость в сердце, полное веры,

        И человек достигнет если в вере той уровня верхнего,

       Не смогут тогда заковать его в цепи даже яростные смерти самые,

       Не по силам им остановить его, кипит в нём энергия, как вулкан…

       Вдохновение, от Господа нисходящее, силу даёт ему

       Встречается в снах он с Пророком, почти каждую ночь…

       Светом залит михраб его сердца, полного веры

       Лампада не нужна ему, на небосклоне его – полная луна…

       Не пугают его ни снег, ни зима, не беспокоится он и не дрожит,

       Тенистое тёплое лето сопровождает его всегда…

       Из мира этого может видеть он райские миры,

       Если гибнет, не согнётся и перед рядами бед, подобных горам…

       Пусть самые крутые пропасти окружат его со всех сторон,

       Пусть Луна исчезнет, погаснет Солнце и потемнеет всё вокруг,

       Пусть даже рухнет небо, всё равно с пути он не свернёт,

       Не гаснет в душе его горящий факел веры!..

       Как же чиста в его сердце вера, словно пылающая гора!

       Каждый миг в его совести голос трубит:

       О путник! Не жди зари, давай, вперёд иди!

       Горько плачущий мрак факелами освети…

       Поднимись, ступая по звёздам, выйди в высокие миры!

       Для спасения человечества ты – протянутая из рая рука!..

Эти строки написаны словно про героя веры великого борца за веру и истину – глубокочтимого Бадиуззамана. Потому что все эти высокие качества – его качества. Посмотрите, что обещает Аллах для борцов на Его пути в этом благородном аяте:

 وَالَّذٖينَ جَاهَدُوا فٖينَا لَنَهْدِيَنَّهُمْ سُبُلَنَا وَاِنَّ اللّٰهَ لَمَعَ الْمُحْسِنٖينَ

Его священный смысл таков: “Тем, кто борется ради Нас, обязательно укажем Наш путь. И без всякого сомнения, Аллах вместе с добродетельными – с теми борцами, которые поклоняются Аллаху так, словно видят Его”.

Значит, для тех борцов, которые ради веры и Корана пожертвовали своей душой и миром, Великий Аллах обещает показать пути истины и правды. Да простит Аллах, не возможно чтобы Всевышний нарушил своё обещание. Необходимо только, чтобы свершились условия требующие воплощения этого великого обещания Аллаха.

Этот благородный аят становится для нас неким светлым путеводителем при изучении характера и личных качеств нашего Устаза… и под сиянием этого кристально-чистого света мы можем ясно видеть самые тонкие черты и самые малозаметные пункты. Потому что, если некий человек удостоится защиты и покровительства Всевышнего, то уже никакой страх, никакая боязнь и грусть, скука, испуг, апатия и подобные им вещи не смогут коснуться того человека.

Какие тучи могут закрыть небеса сердца, залитого светом Аллаха?! Какие тленные дела и желания, какие исчезающие покровительства и благосклонности, какие заурядные цели и страсти могут удовлетворить, успокоить и утешить душу раба, достигшего счастья постоянно ощущать присутствие Аллаха?!

                   Его помощник, воспитатель и друг – Аллах,

                   От этой мысли освещаются его думы и чувства!

                   Каждый миг растёт познаний его высота,

                   Новые горизонты открывает его духу Коран…

                   Он заставляет вспомнить его о “Базм-и аляст” 

                   Влюблённый опьянён от извечности проявлением он тем…

Итак, Бадиуззаман – это благословенная личность, которая удостоена такого чудеснейшего Божественного покровительства. Потому тюрьмы стали для него цветниками роз, оттуда увидел он светлые горизонты вечности. Эшафоты и виселицы – его трибуны для наставлений и проповеди, с них даёт он человечеству уроки терпения и стойкости, мужества и храбрости ради достижения высокой цели. Тюрьмы превращает он в школы Юсуфа (мир ему), он входит в них, словно некий профессор, входящий в университет для чтения лекций. Потому что их обитатели – его ученики, нуждающиеся в его знании и наставлениях. Каждый день его заполнен счастьем спасения веры нескольких человек и превращения преступников в неких ангелов, воплощённых в человеческий облик, и это счастье он не променяет и на несколько этих миров.

Человек, обладающий такой высокой верой и искренностью, без всякого сомнения, вознёсся духом на сияющие горизонты духовных миров, оставив в тусклом материальном мире позолоченное воздействие времени и общества на тленных людей. Это и есть тот высокий уровень “Фенафиллах, Бекабиллах”, описанный и изложенный великими мутасаввыфами (Да будет доволен ими Аллах).

Да, у каждого верующего есть присущее ему состояние ощущения близости Аллаха, смирения, духовного развития, уединения и погружения, и каждый, в зависимости от своей веры и знаний, благодетельности и богобоязненности, светлости и духовности, может удостоиться этим Божественным счастьем. Но у тех великих борцов, о которых говорится в вышеприведенном аяте, это прекрасное состояния, это радостное достижение и бесподобное удовольствие продолжается постоянно. И вот, потому-то они не впадают в беспечность, забыв об Аллахе. Всю жизнь, словно львы, сражаются со своими страстями. И каждое мгновение их жизни отмечено самым высоким развитием и совершенством. И всё своё бытие они отдают ради довольства Господа Миров, обладающего истинной красотой, совершенством и могуществом.

Да введёт и нас Создатель в ряды этих счастливых, амин…

* * *

На предыдущих страницах мы коснулись огромной веры нашего Великого Устаза, которая, как притягивает и изумляет друзей, также и пугает его врагов. Теперь немного упомянем и о его достоинствах, нравственных качествах и совершенствах, подобно ореолу окружающих его выдающуюся личность.

Известно, что у каждой личности имеются разные и определённые рамки достоинств. Исходя из этого, основные качества, образующие личность Устаза таковы:

•  Самоотверженность.

Самым важным условием успеха в любом деле, а особенно в реформаторском является самоотверженность того, кто занят этим делом и реформой. Потому что глаза и сердца с самым пристальным вниманием следят за этой важной точкой. Жизнь Устаза же от начала до конца просто переполнена шедеврами самоотверженности.

От покойного большого учёного, Шейхульислама Мустафы Сабри Эфенди, относительно самоотверженности я слышал такие слова: “Сегодня Исламу нужны такие герои, которые готовы пожертвовать не только этим своим миром, но и своим миром вечным!”

Поскольку полностью я не понял этих, исходящих от великого человека, великих слов, похожих на зашифрованные слова суфиев во время самозабвения, то я мало кому говорил о них и не упоминал об этом во всяком месте. Но однажды, читая те же слова в извергающем пламя изложении Бадиуззамана, я понял, что степень самоотверженности великих людей велика как и они сами… Да, Наищедрейший Всевышний Аллах, являющийся Всемилостивейшим и Всемилосердным, оставит ли таких борцов, которые ради Ислама согласны пойти даже на столь горькую самоотверженность? Как может соответствовать Его славе, да простит Аллах, лишить таких своих самоотверженных рабов своего благоволения и благосклонности, покровительства и милости?

Так вот, Бадиуззаман – самый блестящий пример того исключительного проявления. Всю свою жизнь он провёл в одиночестве. Он лишился всех мирских наслаждений, дозволенных шариатом. У него не нашлось времени и возможности думать о том, чтобы создать свой домашний очаг и прожить счастливую семейную жизнь. Но Всевышний одарил его чем-то таким великим и грандиозным, что тленное перо не в силах описать это.

Какой глава семьи сегодня духовно счастлив также, как глубокочтимый Бадиуззаман?! Какой отец имеет миллионы детей?! Да ещё каких детей!!.. И какой учитель смог воспитать стольких учеников?

Эта святая и духовная связь – по воле Всевышнего Аллаха – будет существовать, пока жив этот мир и будет течь, подобно потоку света, до самой вечности. Потому что это дело ради Аллаха; и, словно некое создание, кристаллизующееся в море света Благородного Корана, оно вышло из Корана и будет жить вместе с ним…

•  Его сочувствие и милосердие.

С самого детства великий Устаз следовал правде и истине. Для того, чтобы слушать плач своего сердца и молитвы души, он уходил в пещеры. Благодаря поклонению, размышлению и созерцанию, он был неким светлым праведным учёным, достигшим счастья душевного спокойствия и процветания.

Но неверие и богоотступничество, напоминающее волны чёрных ночей стали накатываться на мусульманский мир, и на нашу страну в том числе, в те опасные дни, словно лев, выскакивающий со своего ложа, с яростью, напоминающей вулкан, он бросился на поле сражения. Пожертвовал всем своим спокойствием и удобством ради этого святого дела. И вот, с той поры, каждое его слово стало подобно куску лавы, каждая его мысль – языком пламени; попадая в сердца, они жгут их, воспламеняют чувства и мысли…

После полной изоляции и уединения великий Устаз снова бросается в общественную жизнь и продолжает наставлять людей на истинный путь, и это похоже на важные исторические этапы в жизни Имама Газали. Значит, Всевышний в этот период изоляции даёт великим учёным-наставникам воспитание, восстановление, а затем ставит их ответственными за дело просвещения и наставления, обязывает их. И по этой причине, исходящие из их сердец слова более чисты и прозрачны, чем дистиллированная вода, доходя до сердец других, они совершенно по-иному воздействуют на них…

Следуя вышеприведенному сопоставлению, как девятьсот лет назад Имам Газали одержал победу на полях морали и достоинства, также Бадиуззаман довёл до победного конца сражение в долине веры и искренности в нашем столетии.

Да, именно неподражаемое сострадание и милосердие направляло глубокочтимого Устаза на те ужасные поля духовной борьбы. Послушаем, что говорит он сам:

“Мне говорят: “Что ты пристал к тем-то?” Но я не замечаю того, передо мной пылает ужасный пожар… языки пламени его достают до небес, в нём горят мои дети, горит моя вера. Я бегу тушить тот пожар, спасти свою веру. Если кто-то по пути захотел поставить мне подножку, и моя нога споткнулась о него, разве это имеет значения?! Какое значение имеет это мелкое происшествие перед лицом того страшного пожара?! Узкие мысли, узкие взгляды…”

•  Его независимость.

На протяжении всей жизни Устаза, во всех слоях нашего общества стали общеизвестными тысячи примеров того, что он не принимает подаяний и подарков. В полном смысле отворачиваясь от всего земного, всё своё материальное и духовное существование он препоручил нескончаемой и неиссякаемой сокровищнице Господа Миров, и это было характерно не просто для какого-то отдельного промежутка его жизни, а принято им, как некий характер, учение и принцип. И чего бы это ни стоило, до сих пор он проявляет стойкость в этом.

Интересно то, что этот принцип оказался свойственен не только ему, а в виде некой святой идеи передался и его ученикам. Не возможно не удивляться тому, как независим от мирского удостоившийся почёта окунуться в море света ученик “Рисале-и Нур”!..

Посмотрите, насколько разумно, с какой настоящей верой и благородным знанием Устаз во Втором Письме выдающейся книги Мактубат (Письма) объясняет с шести сторон этот важный пункт:

Первое: “Заблудшие обвиняют учёных религии в том, что они используют свои знания, как средство для сбора денег и продуктов, и бессовестно нападают на них, говоря, что они используют религию и знания для того, чтобы найти себе пропитание. Поэтому нужно делом опровергнуть их.”

Второе: “Для того чтобы распространить истину, мы обязаны следовать пророкам. В Мудром Коране же те, кто распространяет истину, со словами:

 اِنْ اَجْرِىَ اِلَّا عَلَى اللّٰهِ ۞ اِنْ اَجْرِىَ اِلَّا عَلَى اللّٰهِ

“…поистине, моя награда – только у Аллаха…” (Коран, 10:72). “…поистине, моя награда – только у Аллаха…” (Коран, 11:29).

– показывали, что от людей они ни в чём не нуждаются.”

Итак, все Божественные победы, которых удостоены книги из собрания “Рисале-и Нур”, являются примерами шедевров героической стойкости в сохранении принципов пророков и необычайными результатами этого. И под сенью этого Устаз хранил достоинство знаний, словно алмаз, имеющий такую же цену, как весь этот мир.

Так как же может не завоевать сердец такой человек, который вообще не имеет ни каких связей ни с жалованьем, ни с постами, ни с богатством, ни со сколькими ещё тысячами разных личных и материальных выгод, в плену у которых теперь находится каждый? Как могут верующие сердца не наполнится его духовной силой и светом?

•  Его бережливость.

Бережливость это ничто другое, как толкование и разъяснение вышеупомянутой нами “независимости”. По существу, для того чтобы войти во дворец бережливости, сначала нужно пройти через ворота “независимости”. Поэтому бережливость и независимость являются необходимо нуждающимися друг в друге.

Бережливость такого борца за веру, как Устаз, который в отношении независимости принял для себя образец пророков, автоматически становится некой естественной чертой характера. И в день ему уже достаточно одной миски похлёбки, стакана воды и куска хлеба… Потому что этот великий человек, как сказал большой и справедливый французский поэт Ламартин: “Не живёт для того, чтобы есть, а ест для того, чтобы жить.”

Полностью поняв учение и принцип Устаза, далее считаю излишним измерять его высокую бережливость и экономию такими элементарными вещами, как еда и питье. Потому что высшую экономию этого великого человека необходимо мерить духовными масштабами и нематериальными измерителями.

Например, Устаз не расходовал эту способность высокой бережливости только лишь на такие простые вещи, как еда, питье, одежда и тому подобное, а мудро использовал её для того, чтобы не допускать растраты и убытка в таких имеющих духовную и абстрактную цену вещах, как мысль, разум, талант, способность, время, период, естество и дыхание. И этот характер, которому он следовал в течение всей жизни, метод этого ревностного контроля и расчёта он передал также и всем своим ученикам. Поэтому ученика “Рисале-и Нур” не просто заставить читать какую попало книгу, или что попало слушать. Потому что в фокусной точке его сердца написано слово “Внимание!”, исполняющее обязанность самого строгого контроля.

Итак, Бадиуззаман, воспитавший чистейшее поколение, доказал на деле, что он является сильным реформатором и необыкновенно чудесным педагогом-воспитателем, и он ‒ это редкая личность, добавившая к истории экономии и бережливости расписанную бриллиантами света атласную страницу…

•  Его скромность и смиренность.

Эти две черты характера принесли много пользы и оказали очень глубокое влияние на это настолько удивительное распространение “Рисале-и Нур” по всему миру.

Поскольку Устаз в своих произведениях и в общении не выдавал себя за какого-то учёного авторитета или некого святого, то сердца быстро привязывались к нему и с чистейшей искренностью влюблялись в него, тотчас пропитываясь его высокой целью.

Например, со многими беседами и наставлениями, касающимися нравственности и достоинства, мудрости и назидания, он обращается прямо к самому себе! Первый и единственный собеседник в его поразительных и пламенных проповедях – он сам. И от сюда, распространяясь из центра на окружающее, они разливаются по всем сердцам, жаждущим света и радости, счастья и спокойствия.

В своей личной жизни Устаз очень мягкосердечен, отзывчив и в высшей степени скромен. Для того чтобы не обижать не то что какую-то личность, а даже маленькую частицу, он проявляет совершенную самоотверженность. Терпит бесчисленные трудности и беспокойства, страдания и лишения, но только при условии, что это не коснётся его веры и Корана! Иначе, то спокойное море превращается в некий океан, охваченный тайфуном, волны которого вздымаются до небес и извергают на берега страх и ужас. Но дело в том, что он – преданный слуга Благородного Корана, и некий самоотверженный герой-солдат, охраняющий границы веры. Сам он объясняет эту истину в следующем лаконичном виде: “Когда солдат стоит на посту, то пусть придёт хоть главнокомандующий, всё равно оружие он не опустит. Я также некий слуга Корана и его солдат. Когда исполняю свою обязанность, то кто бы ни встал передо мной, говорю: “Истина такова,” – и головы не склоняю!..”

Будучи при исполнении обязанности и на поле боя, эти стихи выражаются языком его состояния:

Подобный вздыбленному коню, разорву кровавую узду

Коварным врагам – ни за что – своё достоинство не продам…

Не по моей натуре это – находиться в плену,

Подвергаться этому унижению – какая тоскливая пытка…

В стремлении к вечной встрече проходит каждый миг мой,

Десницей Могущества создана крепость моей веры,

Сколько радости мне приносит это святое стремленье,

Видеть в раю меня хочет мой предок – шахид…

Достаточно духу моему вечности, бесконечна моя жизнь,

Дорога к самой великой встрече, ведущая к Аллаху – смерть.

Перед тем, как начать писать, я хотел осмыслить разносторонние качества нашего Устаза, относящиеся к науке, мысли, тасаввуфу и литературе… Но осознав, что резюме этих очень глубоких и очень объёмных вопросов не уместится на нескольких страницах, решил коснуться их в нескольких фразах.

Если будет угодно Всемилостивейшему Аллаху, то мы, вместе с книгами “Рисале-и Нур” и их учениками, в аналитическом виде изучим и исследуем эти вопросы в неком отдельном большом произведении, чего я всей душой желаю. Прошу помолиться об этом нашего великого Устаза и моих дорогих братьев!

•  Учёная степень Устаза.

         Не нужны нам слова, пусть покажет на деле,

         Проявится степень разума в его произведенье.

– этим двустишием покойный Зия Паша изложил очень большую истину, передающуюся из поколения в поколение в виде некого правила.

Да, как излишним является описывать Солнце во время полудня, также излишне и входить в подробности относительно учёности такой выдающейся и исключительной личности, которая для нашего мусульманского народа подарила такую величественную библиотеку веры и просвещения, как собрание книг “Рисале-и Нур”, и учредила в сердцах такую святую основу света. Только лишь, как сказал один наш страстный поэт:

“Кто красив, глядя на него теряешь волю.”

Разговор о знании и просвещённости, нравственности и совершенстве такой благословенной личности, каждый миг жизни которой удостоен особого Божественного проявления, даёт человеку необыкновенное удовольствие и Божественное наслаждение… Поэтому разговор затягивается сам по себе.

В книгах “Рисале-и Нур” Устаз коснулся самых важных тем, касающихся вопросов религии, общественной жизни, морали, воспитания, права, философии и тасаввуфа, и необыкновенно преуспел в каждой из них. Самое удивительное здесь то, что самые трудные вопросы, отвечая на которые многие учёные свернули на опасные пути, он разрешил в очень открытой форме и в самом твёрдом виде, следуя светлому пути, по которому идут Ахл-и Суннат валь-Джамаат, вышел из бездонных пучин на берега благополучия, а также вывел и тех, кто читает его книги.

По этой причине мы совершенно уверенно и искренне преподносим собрание книг “Рисале-и Нур” всем слоям нашего дорогого народа, считая это за честь. Книги “Рисале-и Нур” – это сияющие капли, взятые из моря света Благородного Корана и друза кристаллов, просочившихся от его путеводного солнца. Основываясь на этом, на плечи каждого мусульманина ложится самая святая обязанность – стараться распространить эти книги, спасающие веру. Потому что в истории есть много случаев, когда книги становились причиной обретения счастья и достижения истины многими людьми, многими семьями, общинами и бесчисленными народными массами… Ах! Как же счастлив тот человек, который становится причиной спасения веры своего верующего брата!

•  Умственная сторона деятельности Устаза.

Известно, что у каждого мыслителя есть собственная, присущая лишь ему система размышления, цель, которую он преследует в своей духовной жизни и некий идеал, с которым он связан всем сердцем. И для того, чтобы объяснить эту его систему размышлений, цель и идеал, нужны длинные предисловия. Но систему размышления, цель и идеал Бадиуззамана, вместо утомительных длинных предисловий, можно описать одним предложением:

«Единственным идеалом всех Небесных Книг и всего собрания пророков является: “Объявление о Божественности и Единственности Создателя Вселенной”… и его великое дело также доказать это языком науки, логики и философии.»

— Значит, у Устаза есть связь с логическими, философскими и позитивными науками?

— Да, на всём протяжении, где логика и философия, примирившись с Кораном, служат истине и правде, Устаз – самый великий логик и самый сильный философ. Самые блестящие доводы и самые твёрдые аргументы используемые им в русле доказательств его святой и охватывающей весь мир идеи – это позитивная наука, которая с каждым днём всё твёрже доказывает и объявляет, что Благородный Коран является Словом Аллаха.

По существу, в соответствии с истинным смыслом философии “мудрость”, каждое произведение, стремящееся доказать существование Необходимо Сущего, Всевышнего и Пресвятого Создателя с присущими Ему качествами является самой большой мудростью, а автор такого произведения – самым большим мудрецом.

Итак, по причине того, что Устаз следовал такому научному пути, то есть светлому пути Мудрого Корана, он удостоился чести спасти веру тысяч студентов. И в этом отношении у него есть ещё очень много научных, нравственных и философских достоинств. Но о них, беря примеры из его произведений – если будет угодно Аллаху – я бы хотел рассказать в отдельной книге. И да поможет Аллах.

•  Сторона, обращённая к тасаввуфу.

У одного большого учёного из шейхов тариката Накшибенди, который старался в каждом движении следовать движениям нашего славного господина Пророка, я спросил:

— Уважаемый шейх, в чём причина напряжённости в отношениях между учёными и последователями тасаввуфа?

— Учёные стали наследниками знания нашего почтеннейшего Пророка, а последователи тасаввуфа – его деяний. Итак, по той же причине, ту личность, которая унаследовала и знание и деяния Гордости Миров, называют “Зульджанахайн”, то есть “двукрылый”… Цель тариката – избегая облегчений в религии, стараться совершать все её предписания в наиболее полном их виде, воспитываясь моралью Пророка, очистившись от всех духовных болезней, жертвовать всем ради довольства Всевышнего. Те, кто достигает этой высокой степени, без сомнения являются людьми истины. То есть, они достигли желаемой цели тариката. Но, по причине того, что заработать эту высокую степень суждено не каждому, то для того, чтобы человек мог легко достичь цели, великие наши учёные назначили определённые правила. Одним словом, тарикат – некий круг внутри круга шариата. Выпавший из тариката попадает в шариат, но – не дай Аллах – выходящий из шариата остаётся в вечном убытке.

Согласно объяснению этой великой личности, между светлым путём, открытым Бадиуззаманом, и истинным, незапятнанным тасаввуфом, по сути, нет никаких разногласий. Оба эти пути ведут к довольству Создателя и, в результате этого, к высотам Рая и к созерцанию Всевышнего Аллаха.

Поэтому, для любого нашего брата из тасаввуфа, преследующего эту благородную цель, нет никаких препятствий для того, чтобы с любовью читать книги “Рисале-и Нур”, наоборот, эти книги, расширяя такой круг тариката, как “муракаба”, дорогой Благородного Корана, добавляет ему, в виде самого важного вирда (задания), обязанность размышления (тафаккур).

Да, по причине этого размышления (тафаккура), открывающего для глаз человека и для его сердца совершенно новые горизонты, некий последователь тариката, занятый исключительно созерцанием своего сердца, теперь уже и сердцем, и всеми чувствами, созерцая и наблюдая величие и великолепие всей Вселенной, от атомов до звёзд, совершенно зачарованно глядя на проявляющиеся в тех мирах в тысяча и одном виде прекрасные имена и высокие качества Аллаха, уже в степени явной, твёрдой и научной несомненности ощущает себя в неком бесконечном месте поклонения. Потому что это место поклонения, в которое он вошёл – это такой храм, многомиллиардная община которого, каждый её член, с любовью и воодушевлением, в смирении и самозабвении прославляет своего Творца. Их страстные, сладкие и прекрасные языки с чувством, поэтично, с гармонией и мелодично, хором произносят:

 سُبْحَانَ اللّٰهِ وَالْحَمْدُ لِلّٰهِ وَلَا اِلٰهَ اِلَّا اللّٰهُ وَاللّٰهُ اَكْبَرُ

Аллах свят от всех недостатков! Хвала Аллаху! Нет божества, кроме Аллаха! Аллах Велик!

Итак, тот, кто следует пути, открытому “Рисале-и Нур”, пути веры, знания и Корана, входит вот в такой величественный и грандиозный храм… и каждый, в зависимости от степени своей веры, знания, восприимчивости и искренности, получит духовную пользу.

•  Его литературная деятельность.

Издавна писатели и поэты, мыслители и учёные, с точки зрения их отношения к слову и смыслу, стилю и содержанию, делились на две группы. Некоторые из них, придавая значение лишь стилю и манере изложения, такту и рифме, пожертвовали при этом смыслом. И это можно наблюдать в большинстве стихов.

Другая же часть, придавая самую большую важность смыслу и содержанию, не пожертвовала сутью ради красивого слова.

Теперь, думаю, через это маленькое предисловие, уже легко понятна красота литературной деятельности такого великого писателя-мыслителя, как Бадиуззаман. Потому что эту ценную и обильную жизнь Устаз посвятил не рифмованию и подбору слов, которые бы звенели в ушах, а наоборот, он – некий гений, занятый объяснением для веков и поколений смысла религиозного чувства, сознания веры, понятий нравственности и достоинства, которые в виде некого идеала будут существовать вместе с человечеством в людских сердцах, в их душах, совести и разуме. Теперь понятно, что борец, пожертвовавший собой и всем своим миром ради претворения настолько великой цели, естественно, не может тратить своё время на какие-то тленные картинки.

Вместе с этим, с точки зрения тонкости вкуса, чуткости сердца, глубины мысли и высоты воображения, Устаз может расцениваться, как обладатель необыкновенной литераторской силы и способности. По этой причине, его слог и стиль, в зависимости от темы, изменяется. Например, в вопросах науки и философии, убеждая разум логичными и рациональными доводами, он использует очень лаконичную структуру. Но когда речь идёт о вещах, притягивающих сердце и возвышающих душу, его изложение становится настолько сияющим, что не поддаётся описанию. Например, описывая мощь и величие Аллаха, которые проявляются на небесах, в солнцах, звёздах, в лунном свете и особенно в весне, его стиль принимает такой нежный вид, что уже каждое сравнение напоминает некую картину, обрамленную самыми приятными цветами, и каждое описание оживляет некий необыкновенно чудесный мир…

Итак, основываясь на этой истине, ученик “Рисале-и Нур”, при изучении собрания этих книг, на каком бы он ни учился факультете университета, полностью насыщает и свои чувства, и разум, и душу, и совесть, и воображение.

И как же не насытиться, когда “Рисале-и Нур” – это букет роз, собранный в необъятном мировом саду Благородного Корана, и потому в нём есть и свет, и воздух, и сияние, и аромат того благословенного Божественного сада!..

         Говорят о той потребности души текущие воды,

         Постоянно у человека в Коране есть нужда…

Али Ульви Куруджю

* * *

 

СОДЕРЖАНИЕ

ВТОРОЙ ЛУЧ (О Единобожии) 

ТРЕТИЙ ЛУЧ (Мунаджат) 

ЧЕТВЁРТЫЙ ЛУЧ (Аят “Хасбия”) 

ШЕСТОЙ ЛУЧ (Две особенности ташаххуда) 

СЕДЬМОЙ ЛУЧ (Великое Знамение) 

ДЕВЯТЫЙ ЛУЧ (Важный постскриптум Десятого Слова) 

ОДИННАДЦАТЫЙ ЛУЧ (Плоды Веры) 

ДВЕНАДЦАТЫЙ ЛУЧ (из защитительных речей в Суде

г. Денизли) 

ТРИНАДЦАТЫЙ ЛУЧ (Письма, написанные

Бадиуззаманом своим ученикам) 

ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ ЛУЧ (Защитительные речи в Суде

г. Афьён и письма) 

ПЯТЫЙ ЛУЧ (О признаках Конца Света) 

ПЯТНАДЦАТЫЙ ЛУЧ (Блестящий Довод) 

ПЕРВЫЙ ЛУЧ (Указания тридцати трёх аятов Корана) 

ВОСЬМОЙ ЛУЧ (Чудесные предсказания Имама Али) 

ВТОРОЙ РАЗДЕЛ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОГО СИЯНИЯ 

 СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ 

 

Второй раздел

Двадцать девятого Сияния

 بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”.

Эта Вторая часть повествует об “Альхамдулиллях”, то есть о благодарении Всевышнему

В этой маленькой брошюре, названной Второй частью, будет изложено всего лишь девять из бесчисленных польз из света веры, побуждающих людей произносить выражение “Альхамдулиллях” (“Вся Слава Аллаху”).

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

Первый пункт. Вначале будут напомнены две вещи.

1. Философия – это некие темные очки, показывающие всякую вещь безобразной и страшной.

А вера – это некие прозрачные, ясные, светлые очки, показывающие всякую вещь красивой и дружелюбной.

2. У человека, который взаимосвязан со всеми созданиями и, который имеет некоего рода взаимообмен со всякой вещью, и который по своей природе является вынужденным словесно и духовно встречаться, говорить и соседствовать с вещами, которыми он окружил себя, существует шесть сторон, состоящих из правой, левой, передней, задней, нижней и верхней.

Человек посредством надетых на глаза двух вышеупомянутых очков может увидеть создания и состояния, находящиеся в упомянутых сторонах.

Правая сторона. Цель этой стороны – это прошлое время. Поэтому тогда, когда на правую сторону посмотрят через очки философии, прошлое покажется в образе свершившегося конца света, перевернутого вверх дном, и похожего на мрачное, ужасное и великое кладбище. И нет никакого сомнения в том, что в этом воззрении человек подвергнется весьма великому ужасу, страху и отчаянию.

Но тогда, когда в эту сторону посмотрят очками веры, то, воистину, даже если прошлое и представится перевёрнутым, всё же в нём нет гибели души. И станет понятно, что обитатели и жители прошлого были отправлены в другой, еще более светлый мир. А те могилы и ямы будут восприняты в образе вырытых под землей туннелей для ухода в светлый мир. Следовательно, вера, которая даёт человеку счастье, воодушевление, уверенность и радость, является неким благом, заставляющим тысячи раз произносить “Альхамдулиллях”.

Левая сторона. То есть, когда очками философии посмотрят на грядущее время, оно покажется темной, страшной, огромной могилой, которая обратит нас в прах, и уничтожит, вскормив нами змей и скорпионов.

Но если взглянуть очками веры, то оно покажется в виде некоего места угощения и некой скатерти милости Всевышнего, которые были накрыты разнообразными искусными и сладостными яствами и напитками, приготовленными для человека Всевышним Милостивым и Милосердным Творцом. И они будут побуждать нас читать и тысячу раз повторять “Альхамдулиллях”.

Верхняя сторона. То есть, некий человек, посмотревший посредством философии на небеса, в этой бесконечной пустоте подвергнется некоему великому ужасу, страху и испугу от очень огромной скорости и разнообразных движений миллиардов звёзд и планет, подобных бегущим скакунам, или же подобных неким военным маневрам.

Но в то время, когда посмотрит верующий человек, то подобно тем удивительным, необыкновенным маневрам, происходящим по команде и под наблюдением некоего Командующего, те звезды, которыми украшены небеса, покажутся ему в образе светильников, а также от бега тех скакунов он выразит не страх и ужас, а наоборот, будет радоваться и любить. И за благо веры, которая вот так изобразила небеса, конечно же, будет мало тысячи раз выразить “Альхамдулиллях”.

Нижняя сторона. То есть, человек взглянувший глазами философии на мир земли, увидит Земной шар наподобие одинокого оставленного в одиночестве, необузданного зверя, беспутно бродящего вокруг Солнца, или же наподобие судна, плывущего с переломленной мачтой и без капитана, и он впадет в страх и смятение.

Но если он взглянет с верой, то увидит, что Земля, являясь кораблем Милостивого, находясь под командованием Аллаха, вместе со всеми продуктами питания, питьем и одеждой, в некоем образе корабля, который, взяв на борт человеческий род для экскурсий, путешествует вокруг Солнца. И по отношению к этому благу, возникшему от веры, он в огромном количестве начинает вторить “Альхамдулиллях”.

Передняя Сторона. Если человек-философ взглянет в эту сторону, то увидит, что все живые создания, будь то люди или животные, колонна за колонной, с огромной скоростью уходя в эту сторону, исчезают. И он видя и себя странником на этом пути, от скорби впадает в состояние потерявшего рассудок.

Но верующий, смотрящий взглядом веры, зная, что уход и путешествие людей в эту сторону – это не уход в мир небытия, с радостью воспримет эту сторону как некое преобразование наподобие переезда кочевников с одной стоянки на другую, и как перемещение из временных мест на постоянное местопребывание, из места земледелия к месту наград, из страны трудностей в страну милостей.

А видимые тяготы во время пути наподобие смерти и могилы, с точки зрения результата, являются счастьем. Потому что путь, ведущий в светлый мир, проходит через могилу, а самые большие радости являются результатом огромных и горьких бедствий. Например, пророк Юсуф (мир ему) достиг счастья быть правитлем Египта лишь только благодаря пути через колодец, в который он был брошен братьями, и через тюрьму, в которую его посадили из-за клеветы Зулейхи. А также, ребёнок, приходящий в этот мир из утробы матери, достигает счастья мира в результате утомительных и изнурительных тягот, которые он переносит в известном туннеле.

Задняя Сторона. То есть, если взглянуть воззрением философии на идущих позади, то поскольку невозможно найти ответа на заданные вопросы, которые спрашивают: «Интересно, откуда и куда они направляются, и для чего они пришли в страну этого мира?», естественно, человек остается среди страданий оцепенения и сомнения.

Но если взглянуть очками веры, то человек поймёт, что люди являются исследователями, посланными со стороны Извечного Султана, чтобы увидеть и исследовать удивительные и необыкновенные чудеса Могущества, демонстрируемые на выставке Вселенной. И он поймёт, что после получения ими степеней и отметок, в зависимости от приобретенных знаний по оценке степени ценностей и величия тех чудес и степени их доказательств, касающихся величия Извечного Султана, они вновь будут возвращены в страну этого Извечного Султана. И скажет “Альхамдулиллях” за благо веры, которая привлекла к себе этот дар понимания.

А также поскольку восхваление и благодарность, выражаемое словами “Альхамдулиллях”, за благо веры, которое устраняет вышеупомянутые мраки, является неким даром, то и по отношению к нему необходимо еще одно восхваление и благодарность. И по отношению к этому второму восхвалению и благодарности необходима третья хвала, а к третьей четвертая и так далее…

وَهَلُمَّ جَرًّا

Таким образом, появляется бесконечная череда восхвалений и благодарностей, состоящая из восхвалений и благодарностей, возникших из единого восхваления и благодарности Всевышнего.

Второй пункт. За дар веры, осветившей шесть сторон, необходимо сказать “Альхамдулиллях”. Потому что как вера устранением мраков, окружающих с шести сторон, с точки зрения удаления несчастий, считается великим благом, естественно, так же и со стороны освещения тех шести сторон, с точки зрения привлечения пользы, она считается ещё одним благом. Следовательно, поскольку человек обладает естественной цивилизованностью, он становится взаимосвязанным с созданиями, находящимися в шести сторонах. А также с благом веры у него появляется возможность использования этих шести сторон.

Основываясь на этом, по тайне славного аята

اَيْنَمَا تُوَلُّوا فَثَمَّ وَجْهُ اللّٰهِ

“Куда бы вы ни повернулись, там будет Лик Аллаха.” (Коран 2:115).

человек будет освещаться, в какой бы из шести сторон он не находился. Более того, у верующего человека существует некая духовная жизнь, протянувшаяся от создания вселенной до ее конца. И эта духовная жизнь человека получает спасения и помощь от некоего света жизни, протянувшегося от извечности в вечность.

И далее, под сенью веры, осветившей шесть сторон, это тесное время и пространство человека преображается в просторный и спокойный мир. И эта великая вселенная становится наподобие жилища человека, а также прошлое и будущее становятся для человеческой души и сердца в образе настоящего времени. И между ними исчезает расстояние.

Третий пункт. Поскольку вера заключает в себе точки опоры и поддержки, она делает необходимым сказать “Альхамдулиллях”.

Да, человеческий род вследствие слабости и множества врагов нуждается в такой точке опоры, чтобы для устранения своих врагов он мог бы обратиться за помощью к этой точке. А также вследствие многочисленных нужд и сильной нищеты он нуждается в такой точке поддержки (к которой он может обратиться за помощью), чтобы с её помощью он мог устранить свои нужды.

О, человек! Твоей точкой опоры является только и только лишь вера в Аллаха. А точкой поддержки для твоей души и совести является лишь вера в Иной мир. Следовательно, сердце и душа человека, который не осведомлён об этих двух точках, будут ужасаться, а его совесть будет постоянно испытывать муки. Но только человек, опирающийся на первую точку опоры и просящий помощи у второй, сердцем и душой почувствует такую радость, наслаждение и близость, что он утешится, и совесть его успокоится.

Четвертый пункт. В то время, когда с началом исчезновения дозволенных наслаждений появляются страдания, свет веры с показом существования и возвращения подобий (тех наслаждений), устраняет их. А также свет веры показом источников благ обеспечивает продолжение и полноценность благ. И показом возрождения их подобий, он устраняет страдания расставаний и разлук. То есть в одном наслаждении от осмысления его исчезновения находится так много страданий, что вера напоминанием о возрождении подобий (наслаждений), устраняет те страдания. Вместе с тем, также и в возрождении наслаждений существуют другие наслаждения. Да, если у некоего плода не будет дерева, то с его съедением наслаждение, заключенное в этом плоде, прекращается, и его исчезновение становится причиной переживаний. Но если известно дерево этого плода, то от исчезновения плода страдание не появляется, потому что существуют другие, приходящие вместо него. И в то же время возрождение само по себе является неким наслаждением.

И далее, тем, что сильно гнетет человеческую душу, является страдание, появляющееся от расставания. А свет веры с надеждой возрождения их подобий и с осознанием встречи с ними устраняет те страдания.

Пятый пункт. Человеку, который вооброжает по отношению к себе враждебными, чуждыми или безжизненными и несчастными, подобно мертвецам и сиротам, вещи, которые находятся среди созданий, свет веры показывает их в лице друзей и братьев и показывает их в образе живых существ, прославляющих Всевышнего.

То есть, человек, смотрящий с беспечностью, будет испытывать страх, представляя создания вселенной вредными наподобие врагов. А все сущие вещи он увидит чужими. Потому что с точки зрения заблуждения между вещами, находящимися во временах прошлого и будущего, не существует братства, братских уз и связей. И только между вещами настоящего времени имеется незначительная и маленькая взаимосвязь. Следовательно, братство друг к другу заблудших людей даже на длительные тысячелетние времена являются одной минутой.

Глазами веры же он видит, что все предметы являются живыми и дружелюбными друг к другу. И показывает, как каждая вещь языком своего состояния прославляет своего Творца. Итак, с этой точки зрения у всех предметов, у каждого по своему, существует некоего рода жизнь и душа. Следовательно, на взгляд этого убеждения веры в тех предметах не существует ужаса и страха, а напротив, существует дружелюбие и любовь.

Воззрение заблуждения представляет, что люди, являющиеся слабыми в приобретении своих потребностей, существуют без хозяина и без покровителя. И вследствие их печалей, горестей и бессилия оно представляет их наподобие плачущих сирот. А воззрение веры смотрит на одушевленные создания не как на плачущих сирот, а только в образе слуг, выполняющих свою задачу, и рабов, выполняющих обязанность упоминания и прославления Всевышнего.

Шестой пункт. Свет веры описывает преходящий и потусторонний мир такими двумя скатертями, удостоившимися разнообразных благ, что тот, кто является верующим, руками веры, своими внутренними и внешними чувствами и своими духовными и душевными изяществами извлекает пользу от тех скатертей.

На взгляд заблуждения круг извлекаемой пользы живыми существами уменьшается, и заключает в себе лишь материальные наслаждения.

А на взгляд веры он расширяется до такого круга, который охватывает землю и небеса. Да, некий верующий может считать Солнце в образе светильника, висящего под кровлей в его доме, а Луну – в виде ночной лампы. С этой точки зрения Солнце и Луна являются для него неким даром. Следовательно, круг пользы, извлекаемой верующим, становится намного обширнее небес. Да, Коран Прекрасно Излагающий красноречием своих аятов:

وَ سَخَّرَ لَكُمُ الشَّمْسَ وَ الْقَمَرَ ۞ وَ سَخَّرَ لَكُمْ مَا فِى الْبَرِّ وَالْبَحْرِ

“Подчинил вам солнце и луну…” (Коран 14:33). “И подчинил вам все, что на земле и в море.”

указывает на эти чудесные блага и дары, исходящие от веры”.

Седьмой пункт. Благодаря свету веры познаётся, что существование Аллаха – это такое благо, находящееся над всеми другими благами, что оно является неким источником и родником, содержащим в себе неисчислимые виды благ, бесконечные сорта даров и бесчисленные разнообразные подарки. Следовательно, возносить хвалу и славу в количестве всех атомов вселенной является неким долгом. По этому поводу в сборниках «Рисале-и Нур» на некоторые их части сделаны указания. Кроме этого, часть сборников «Рисале-и Нур», в которых говорится о вере в Аллаха, снимая завесу над этим благом явно показывает его.

Одним из благ, за которое сосредоточенностью буквы “лам” в

اَلْحَمْدُ لِلّٰهِ “Хвала Аллаху!” указывается на необходимость выражения всеобщего восхваления, является благо Милостивости (Рахманият) Всевышнего. Да, Милостивость охватила блага в количестве всех живых существ, удостоившихся Милости. Потому что особенно человек взаимосвязан с каждым живым существом. С этой точки зрения человек становится счастливым от счастья каждого живого существа и опечаленным от их страданий. Таким образом, у какого бы индивидуума не находилось благо, оно становится благом и его собратьев.

А также одно из благ, заслуживающее право восхваления и прославления за его охват благ в количестве всех детей, одаренных материнским состраданием, является Милостивость. Да, обладатель совести, который переживает и жалеет плачущего ребёнка, оставшегося без матери, конечно же, получит радость от милосердия матерей к своим детям, и станет довольным, счастливым. Итак, такого рода радости являются неким благом, они требуют восхвалений и благодарностей.

А также одно из того, что требует восхвалений и благодарностей в количестве всех видов мудростей, заключенных во Вселенной, является Мудрость. Ибо, подобно тому, как нафс человека одаривается блеском Милостивости, и его сердце одаривается отражением Милосердия, так же и разум человека от изяществ Божественной Мудрости получает радость и наслаждается. Таким образом, с этой точки зрения это делает необходимым восхваления и прославления с полногласным восклицанием “Альхамдулиллях”.

А также благо, которое достойно восхваления до степени заполнения небес неким великим “Альхамдулиллях”, в количестве проявлений имени Варис, являющегося одним из Прекрасных Имен Аллаха, и в количестве живущих потомков, оставшихся после ухода предков, и в количестве созданий вечного мира и сохраняющихся деяний человечества для того, чтобы они стали источником получения вечных наград является Сохранение (Хафизият). Потому что постоянство даров намного ценней самого дара. Увековечивание наслаждений намного насладительней самого наслаждения. Постоянство пребывания в Раю намного выше самого Рая. И так далее…

Следовательно, блага, которые охватываются качеством Всевышнего Сохраняющий, являются намного большими и находятся намного выше всех благ, существующих во всей вселенной. С этой точки зрения они требуют “Альхамдулиллях” размеров во всю вселенную.

С этими упомянутыми четырьмя Именами сравни остальные Прекрасные Имена Аллаха, что по причине нахождения бесконечных благ в каждом Имени они требуют бесконечных восхвалений и благодарностей.

А также и Пророк Мухаммад (Мир Ему и Благо), который является причиной блага веры, обладающего свойством открывать все сокровищницы благ – это такое благо, что человеческий род должен бесконечно восхвалять и восславлять эту Личность (Мир Ему и Благо).

А также и блага Ислама и Корана, которые являются содержанием и источником всех видов материальных и духовных благ, по праву делают необходимыми бесконечные восхваления Аллаху.

Восьмой пункт. Да вознесется хвала Аллаху, у которого эта великая книга, называемая Вселенной, – по изложению Славного, Великого Корана, являющегося её толкованием – всеми главами и разделами, всеми страницами и строками, всеми словами и буквами восхваляет и прославляет Пречистого от всех недостатков Всевышнего Аллаха с показом Его прекрасных и совершенных качеств.

Таким образом, каждая роспись этой великой книги, будь то большая или малая, – пусть даже с величину муравья – показом прекрасных качеств Художника, являющегося Вахидом (Единым) и Самадом (Ни в ком и ни в чем Не Нуждающемся) возносит Ему хвалу и славу. И далее, каждая надпись этой книги становится прославляющей, показывая прекрасные качества Писца, являющегося Милостивым и Милосердным.

И далее, все надписи, точки и узоры этой книги с точки зрения удостаивания и становления зеркалами отражений и блеска Прекрасных Имён с освящениями, восхвалениями и поклонениями являются прославляющими Пречистого от всех недостатков Всевышнего Аллаха.

И далее, каждая стихотворная ода этой книги освящает и восхваляет своего Автора, являющегося Могущественным и Всезнающим…

Девятый пункт. … (*)

Саид Нурси

*  Нет у меня ключа к шифрам, подобным этому, чтобы открыть его. Кроме того, разум постящегося не сможет ни те шифры раскрыть, ни сделать их подобий. Не взыщите за недостатки, написанное до этого места я мог сделать только лишь благодаря Ночи Могущества и извлечения пользы от соседства с Мевлана (Джалялетдином Руми)…

Переводчик сборника «Месневи-и Нурие»  

Абдулмаджид Нурси                  

 

اَلدَّاعٖى

(*) Семьдесят девять мёртвых Саидов(**)

Собрались в моей обветшалой могиле, за грехи страдая.

 

Восьмидесятый стал в той могиле надгробьем.

Плачут (***) все вместе они над упадком Ислама.

 

Вместе с надгробьем моим стонут множество умерших.

Мчусь я в могиле своей к площади Судного Дня.

 

Но убеждение есть у меня: небеса будущего и земля Азии

Покорятся все чуду Ислама.

 

Потому что клятва силы веры

Даёт спокойствие и уверенность народу.

***

---

*  Эти стихи – его автограф.

*  Поскольку каждый год тело обновляется два раза, значит, умирают два Саида. И в этом году Саиду семьдесят девять лет. То, что в каждом году умерло по одному Саиду, значит, что Саид будет жить до этого времени.

*** Теперешнее, спустя двадцать лет состояние, было предчувствовано уже тогда…

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

 يَا اَللّٰهُ يَا رَحْمٰنُ يَا رَحٖيمُ يَا فَرْدُ يَا حَىُّ يَا قَيُّومُ يَا حَكَمُ يَا عَدْلُ يَا قُدُّوسُ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!” “О Аллах! О Милостивый! О Милосердный! О Единственный! О Живой! О Вседержитель! О Судия! О Справедливый! О Чистейший!”

По праву Величайшего Имени, из уважения к Корану-Превосходно Излагающему и ради славы Досточтимого Пророка (Мир Ему и Благо), удостой издателей этого сборника, их благословенных помощников и учеников “Рисале-и Нур” вечного счастья в Садах Фирдауса… Амин! И дай им постоянный успех в служении вере и Корану… Амин! И повели записать в их тетради благодеяний по тысячу благих дел за каждую букву сборника “Лучи”… Амин! И дай им стойкость, постоянство и искренность в распространении Света… Амин!

О Всемилостивый и Милосердный! Сделай учеников “Рисале-и Нур” счастливыми в обоих мирах… Амин! Защити их от зла дьяволов из людей и джиннов… Амин! И прости недостатки этого бедного и слабого Саида… Амин!

От имени всех учеников “Рисале-и Нур”

Саид Нурси                         

Восьмой Луч

Третий карамат Али

(да будет доволен им Аллах)

Изложение цели

Да будет известно, что, говоря о ценности и важности “Рисале-и Нур”, я хочу объявить об истинах Корана и столпах веры, показать их силу и справедливость, и призвать к ним впавших в слабоверие. Иначе же, да упасёт Аллах! Я не делаю этого для того, чтобы вызвать одобрение и похвалы в свой адрес и в адрес своего нафса, который я ни коим образом не одобряю.

И я не восхваляю “Рисале-и Нур” в том качестве, что внешне он является моим произведением. Но я сообщаю о его достоинствах лишь как тафсир Корана, как вдохновлённого из Корана его истинного выразителя, и как довод и глашатая веры. Даже, подобно тому, как некоторые темы я написал сверх своей воли, также и о важности “Рисале-и Нур” я упоминаю словно непроизвольно. У меня не осталось сомнений в том, что этот карамат “Джальджалутии” был дан мне благосклонностью Всевышнего в качестве некого знака приемлемости, средства подбадривания и неотложной награды за те многие трудности, которые я перенёс при написании “Седьмого Луча”, которому Имам Али (да будет доволен им Аллах) дал название “Великое Знамение”. В качестве сообщения о благе я написал об этом в форме “Восьмого Луча”. Иначе, я бы написал о чудесных аргументах одного важного аята, касающегося Воскрешения из мёртвых.

***

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

Третий карамат Имама Али (да будет доволен им Аллах), касающийся “Рисале-и Нур”

Да, подтверждая и подкрепляя два своих явных карамата, которые объяснены и доказаны в “Восемнадцатом и Двадцать восьмом Сияниях”, в Касыде “Джальджалютия” он в явной степени сообщает о “Сираджу’н-Нур”, а также, в той же Касыде он указывает на самые известные части “Сираджу’у-Нура”, словно аплодируя ему, и восемью знаками показывает некоторую часть известных брошюр.

ПЕРВЫЙ ЗНАК.

После явно говорящей о “Рисале-и Нур” фразы:

تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ سِرًّا بَيَانَةً – он на языке Сурьяни просит помощи от Прекраснейших имён Аллаха и молит Его посредством сур Корана. Ровно тридцатью тремя сурами он поминает Его таким необычным и глубокомысленным образом, что становится понятно, что он также желает сообщить о каких-то тайнах и предсказаниях. В тяжёлое для меня время, когда я только закончил “Седьмой Луч”, который Имам Али (да будет доволен им Аллах) назвал “Великим Знамением, – по моему убеждению, в качестве безотлагательной награды и платы – ночью я читал “Джальджалутию” и вдруг, в виде скрытого напоминания, на сердце мне пришло следующее: Имам Али (да будет доволен им Аллах) очень занят “Рисале-и Нур”. Также как он сообщил о всём нём в целом, также и, обозначая знаками, он намекает на его ценные части. Если бы Божественная мудрость не запретила давать явные предсказания (т.к. это противоречит мудрости из-за большого вреда), то он показал бы их явно.

Например, перечисляя суры и дойдя до двадцать пятой он говорит:

بِحَقِّ تَبَارَكَ ثُمَّ نُونٍ وَ سَائِلٍ وَ ۞ بِسُورَةِ التَّهْمٖيزِ وَ الشَّمْسُ كُوِّرَتْ

وَ بِالذَّارِيَاتِ ذَرْوًا وَ النَّجْمِ اِذَا هَوٰى ۞ وَ بِاِقْتَرَبَتْ لِىَ الْاُمُورُ تَقَرَّبَتْ

وَ بِسُوَرِ الْقُرْاٰنِ حِزْبًا وَ اٰيَةً  ۞ عَدَدَ مَا قَرَاَ الْقَارٖى وَمَا قَدْ تَنَزَّلَتْ

فَاَسْئَلُكَ يَا مَوْلَاىَ بِفَضْلِكَ الَّذٖى  ۞ عَلٰى كُلِّ مَا اَنْزَلْتَ كُتْبًا تَفَضَّلَتْ

Итак, в этих строках своим караматом, видимым воочию и изумившим Эскишехирский Уголовный Суд, Имам Али (да будет доволен им Аллах), поминая и перечисляя суры, на двадцать девятом уровне фразой

وَالشَّمْسُ كُوِّرَتْ “И солнце свёрнуто” указывает на “Двадцать девятое Слово”, известное своими необычайными аргументами, доказывающими истинность Конца Света и Воскресения из мёртвых. Потому что это “Двадцать девятое Слово” совершенно подходящим образом к очень страшно сообщающей о наступлении Конца Света суре

اِذَا الشَّمْسُ كُوِّرَتْ “Когда солнце будет свёрнуто” (Коран 81:1) излагая твёрдые доводы Конца Света, разрушения мира, смерти Вселенной, потусторонней жизни и оживления мёртвых, упоминает страшные описания этой суры, что и по смыслу, и совпадением по позиции двадцать девятого уровня доказывает этот знак.

И на “Брошюру о частицах”, называемую “Тридцатым Словом”, которая заставила замолчать материалистов, задохнувшихся в преобразованиях частиц, и бесподобным образом доказала, что движения и преобразования частиц являются упорядоченными и несущими обязанность, Имам Али (да будет доволен им Аллах) указывает на тридцатом уровне клятвой

وَالذَّارِيَاتِ ذَرْوًا  . Да, в этом указании, между сурой  

وَالذَّارِيَاتِ ذَرْوًا  и “Брошюрой о частицах”, при том, что есть сходство и на словах, и внешне, также есть связь и по смыслу. Потому что в суре 442وَالذَّارِيَات воздушные волнения, воспринимаемые, как случайные и беспорядочные, представляются весьма мудрыми и наделёнными обязанностями, доставляющими во все стороны созидательные повеления Господства (Рубубията) Всевышнего. И подобно этому “Брошюра о частицах” также очень твёрдыми и сильными аргументами доказывает, что движения частиц, воспринимаемые материалистами случайными и хаотичными, являются весьма мудрыми, и эти частицы наделены очень точными обязанностями.

И на “Брошюру о Вознесении”, называемую “Тридцать первым Словом” и находящуюся на этой позиции, которая, разумными аргументами очень логичным и твёрдым образом доказывает истинность “Вознесения Мухаммада (Мир Ему и Благо)”, Имам Али (да будет доволен им Аллах) на тридцать первой позиции, почти явно указывает фразой 

وَ النَّجْمِ اِذَا هَوٰى “Клянусь звездой, когда она закатывается” (Коран 53:1) находящейся в начале суры “Звезда”, в начале которой явным образом говорится о Вознесении Ахмада (Мир Ему и Благо), о созерцании и беседе при Каб-ы Каусайн. И то, что он, пропустив суру

وَ الطُّورِ после وَ الذَّارِيَات упоминает суру

وَ النَّجْمِ усиливает это указание. И в отношении “Брошюры о раскалывании луны”, которая мощными доводами доказывает отрицающим истинность этого чуда раскалывания луны и которая, будучи постскриптумом “Брошюры о Вознесении”, находится в конце тридцать первой позиции, Имам Али (да будет доволен им Аллах), заимствуя из суры

اِقْتَرَبَتِ السَّاعَةُ وَ انْشَقَّ الْقَمَرُ явно говорящей о раскалывании луны, сразу после тридцать первого уровня делает почти явный знак фразой

وَ بِاِقْتَرَبَتْ لِىَ الْاُمُورُ تَقَرَّبَتْ Известно, что “Рисале-и Нур” – это в первую очередь тридцать три “Слова”, и упоминается под названием “Слова”. Однако, “Тридцать третье Слово” не является самостоятельным, но состоит из тридцати трёх “Писем”. И упоминается под именем “Письма”. Затем, “Тридцать первое Письмо” также – не самостоятельно, но включает в себя тридцать одно “Сияние” и известно под названием “Сияния”. И “Тридцать первое Сияние” также не стало независимым и тоже, иншааллах, будет состоять из тридцати одного “Луча”. “Великое Знамение” и эта брошюра являются “Седьмым и Восьмым Лучами”. Следовательно, “Слова” завершаются “Тридцать вторым Словом”.

И на трёхраздельную, необыкновенную и содержательную брошюру, называемую “Тридцать вторым Словом”, которая среди звёзд “Рисале-и Нур” воспринимается его учениками, как солнце, и которая в некотором отношении является заключением и содержательным итогом книги “Слова”, Имам Али (да будет доволен им Аллах), желая показать её необычайную важность и ёмкость, на тридцать втором уровне указывает в клятве сразу многими сурами Корана وَ بِسُوَرِ الْقُرْاٰنِ حِزْبًا وَ اٰيَةً .

“Тридцать третье Слово” же, как мы объяснили ранее, – это состоящие из тридцати трёх писем и называемые “Мактубат” (“Письма”) тридцать три книги и более сотни брошюр.

Итак, Имам Али (да будет доволен им Аллах), для того, чтобы на тридцать третьем уровне и в его клятве сразу указать на те сто десять книг и писем, являющихся “Тридцать третьим Словом”, подразумевая сто десять кратких книг, называемых ста десятью свитками, и ища помощи в этих великих святых книгах, говорит:

‌وَاَسْئَلُكَ يَا مَوْلَاىَ بِفَضْلِكَ الَّذٖى

عَلٰى كُلِّ مَا اَنْزَلْتَ كُتْبًا تَفَضَّلَتْ

Известно, что в риторике и в науке изложения, если для указания на далёкие и скрытые смыслы имеется одна из называемых признаком примет и взаимосвязей, то некий далёкий смысл и некое скрытое, косвенное значение, в соответствии с силой признака принимаются подобно прямому и явному смыслу. Так вот, основываясь на этом правиле, также как в каждом из этих косвенных смыслов имеются разнообразные признаки и приметы, так и другие их товарищи смыслы становятся для них признаками. И явные фразы, сообщающие о “Рисале-и Нур” в целом, тоже являются сильными признаками для каждой из этих фраз.

ВТОРОЙ ЗНАК.

На “Седьмой Луч”, являющийся неким вдохновлённым подарком Благородного Рамадана и показывающий великую истину и большое толкование такого Великого Аята (Знамения) Корана, как:

 تُسَبِّحُ لَهُ السَّمٰوَاتُ السَّبْعُ وَالْاَرْضُ وَ مَنْ فٖيهِنَّ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Прославляют Его семь небес и земля, и те, кто на ней. Нет ничего, что бы не прославляло Его хвалой” (Коран 17:44).

Имам Али (да будет доволен им Аллах), после указания на “Письма”, – глядя на сборник “Лучи” внутри сборника “Сияний”, говорит:

وَ بِالْاٰيَةِ الْكُبْرٰى اَمِنّٖى مِنَ الْفَجَتْ (*)

“Содержательная клятва, благородный зов и Величайшее Имя.”

и указывает на это согласно силе многочисленных замаскированных признаков, косвенным смыслом, называемым “переносным значением” и “словесной связью”. И этому удивительному, высокому и великому доказательству единобожия, являющемуся грандиозным знаком и большим толкованием Великого Аята, он даёт название “Великое Знамение”. И этим названием он объявляет и сообщает о величии его источника – Великого Аята, и о необычайной силе “Седьмого Луча”, являющегося великим доказательством Божественного единства и единственности. Если у кого-то есть сомнение в том, что эта брошюра достойна такого большого внимания Имама Али (да будет доволен им Аллах), то пусть хоть раз прочитает её. Если после этого он не назовет её достойной, то пусть скажет мне “тьфу!”.

---

* Примечание: Этой фразой Имам Али (да будет доволен им Аллах) указывает, что из-за брошюры “Великое Знамение” ученики попадут в некую беду, и с её караматом и благодатью обретут безопасность и благополучие. Да, этот карамат Али (да будет доволен им Аллах) полностью сбылся, так что, попав за эту брошюру в тюрьму, они спаслись с её мощными истинами.

Да, в каждом веку было очень много героев и духовных крепостей Корана, которые противостояли и отражали мстительно приготовленные за тысячу лет возражения безбожников, накопившиеся сомнения неверных философов, распространившиеся сейчас найдя себе путь, а также нападки упрямых иудеев и некоторых надменных христиан, желающих отомстить за мощные удары Корана. Сейчас же нужда возросла от одного-двух до ста. Число защитников же уменьшилось от сотни до двух-трёх.

И поскольку обучение истинам веры посредством науки богословия (каляма) и медресе требует большого времени, то в это время эти двери тоже закрылись. Так что “Рисале-и Нур”, который и быстро, и в понятном для каждого виде обучает самым глубоким истинам, конечно, достоин такого внимания Имама Али (да будет доволен им Аллах).

И на десятом уровне перечисления Имам Али (да будет доволен им Аллах), говоря об обращённой к Концу Света и к Ночи “Бараат” суре “Дым”:

وَبِسُورَةِ الدُّخَانِ فٖيهَا سِرًّا قَدْ اُحْكِمَتْ

– косвенным смыслом указывает на называемую “Десятым Словом” и находящуюся на десятом уровне “Брошюру о Воскресении из мёртвых”. А вместе с тем, поскольку дым является одним из признаков Конца Света и Воскресения из мёртвых, и в Ночь “Бараат” происходит мудрое разделение и распределение деяний, а также судя по другим признакам, Али (да будет доволен им Аллах) косвенно и знаками сообщает, что эта брошюра является необычайно важной и очень основательной, будучи некой лампадой Ночи “Бараат”, устраняющей туманные мраки того времени.

Да, “Десятое Слово” отвратило очень серьёзную беду. Во времена свободы мысли и сотрясений мировой войны, когда, воспользовавшись моментом, лицемеры, отрицающие воскресный день, начали во многих местах показывать свои ядовитые мысли, вышло, и было напечатано “Десятое Слово”. Тысячи его экземпляров распространились во все стороны. Каждый, кому оно попалось на глаза, прочёл его с полным желанием и интересом. Оно полностью разбило все безбожные мысли еретиков и заставило их замолчать, тем самым доказав свою достойность такого одобрения Имама Али (да будет доволен им Аллах). Если кто-то сомневается в этом, то пусть возьмёт и внимательно его прочитает. Пусть увидит, насколько сильным доказательством Воскресения из мёртвых оно является.

И фразой:

بِسِرِّ حَوَامٖيمِ الْكِتَابِ جَمٖيعِهَا

عَلَيْكَ بِفَضْلِ النُّورِ يَا نُورُ اُقْسِمَتْ

– упоминая в качестве девятнадцатой суры суру “Нур” (“Свет”), для того, чтобы указать на очень сжатое “Девятнадцатое Слово” и на весьма полновесное “Девятнадцатое Письмо”, Имам Али (да будет доволен им Аллах) дважды повторяет слово “нур” (“свет”), чем очень красиво и внимательно сообщает о положении писем, то есть, вновь упоминая на пятнадцатом уровне суру “Нур”, намекает на пропуск “Четырнадцатого Письма”. И говорит, что эти две брошюры являются большими сияниями “Рисале-и Нур”.

Да, касающееся Посланничества Мухаммада (Мир Ему и Благо) “Девятнадцатое Слово” и в трёх отношениях являющееся чудесным и необыкновенным “Девятнадцатое Письмо” – это, поистине, два самых блестящих сияния “Рисале-и Нур”. И в аяте “Нур”, ниспосланном в связи с оправданием Правдивейшей Айши (да будет доволен ею Аллах), в словосочетании:

مَثَلُ نُورِهٖ  “Его свет подобен” – местоимение, одной из трёх своих сторон обращено к Мухаммаду (Мир Ему и Благо), по причине чего эта сура “Нур” более связана с Личностью Пророка (Мир Ему и Благо), по этому, двумя словами “нур” (свет) Имам Али (да будет доволен им Аллах) указал на эти две брошюры, которые посредством этой суры доказывают Посланничество Мухаммада (Мир Ему и Благо), а скорее, тремя словами “нур” (свет), он указал также на “Брошюру о Вознесении”, которая опять же доказывает истинность Посланнической миссии Ахмада (Мир Ему и Благо).

Я признаюсь, что забыл о том, что “Четырнадцатое Письмо” осталось пустым. Вспомнил я об этом, когда увидел, что Имам Али дважды повторяет одну и ту же суру. Внимательность в его указаниях меня весьма удивила. Однако, этот повтор считается только в отношении Девятнадцатого “Слова” и “Письма”, в отношении следующих же не считается.

ТРЕТИЙ ЗНАК.

Фразами:

تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ سِرًّا بَيَانَةً ۞ تُقَادُ سِرَاجُ السُّرْجِ سِرًّا تَنَوَّرَتْ

بِنُورِ جَلَالٍ بَازِخٍ وَ شَرَنْطَخٍ ۞ بِقُدُّوسِ بَرْكُوتٍ بِهِ النَّارُ اُخْمِدَتْ

объяснёнными и доказанными в “Двадцать восьмом Сиянии”, Имам Али (да будет доволен им Аллах) сообщает о трёх важных состояниях “Рисале-и Нур”. Исходя из того, что близкие к явным указания и по джифру, и по смыслу этих фраз на “Рисале-и Нур” изложены в “Восемнадцатом Сиянии”, здесь будет рассказано только о трёх неупомянутых там секретах, которые привлекли внимание Имама Али (да будет доволен им Аллах).

Первый. Указывая на то, что “Рисале-и Нур”, достойный того, чтобы распространяться среди мусульман руками объявляющих о нём во всеуслышание глашатаев, к сожалению, вынужден прикрываться и распространяться скрыто, Имам Али (да будет доволен им Аллах), дважды говоря سِرًّا в словах سِرًّا بَيَانَةً и سِرًّا تَنَوَّرَتْ удивительным образом сообщает, что это произведение может распространяться скрыто.

Второй. Поскольку “Рисале-и Нур” появился благодаря проявлению Величайшего Имени Аллаха и с отражением имён Милосердный и Мудрый, его преимущественная особенность, заимствуясь из слов

اَللّٰهُ اَكْبَرُ‌ (Аллах превелик) стоит на величии (джаляль) и грандиозности (кибрия), беря свет от

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ “Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!” основывается на милости и сострадании и, используя

وَ هُوَ الْعَزٖيزُ الْحَكٖيمُ “И Он Великий, Мудрый” – исходит из мудрости и порядка. Они являются его душой и жизнью. Вместо “ашк” (“любви”) других учений, в учении “Рисале-и Нур” есть сильное сострадание и милосердная любовь. Подобно тому, как Имам Али (да будет доволен им Аллах) в неком ясном виде сообщил фразой

تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ о времени написания и расцвета, а также о названии “Сираджу’н-Нур”, также и фразой

بِنُورِ جَلَالٍ بَازِخٍ وَ شَرَنْطَخٍ … اِلٰى اٰخِرِ – он говорит об основах “Сираджу’н-Нура”. Потому что جَلَالٍ بَازِخٍ – это слава, величие и грандиозность.

На сурьяни شَرَنْطَخٍ – означает Рауф (Сострадательный), а بَرْكُوتٍ – Рахим (Милосердный). Следовательно, Имам Али (да будет доволен им Аллах) описывает “Сираджу’н-Нур”. Говоря, что “свою жизнь и свет он берёт от величия, грандиозности, сострадательности и милосердия”, – излагает его знаменитые особенности.

Третий. В этой фразе, предложением بِهِ النَّارُ اُخْمِدَتْ – Имам Али (да будет доволен им Аллах) говорит: “В тысяча триста пятьдесят четвёртом, посредством “Сираджу’н-Нура” – то есть света “Рисале-и Нур” – иншааллах, потухнет агрессивный огонь заблуждения. То есть, огонь религиозной смуты или будет удержан от разрушений, или будут отражены его дальнейшие нападения.

Если это число по хиджре, то произошедшая два года назад остановка наступления ужасных представлений, которые, воспользовавшись случаем отделения религии от мира, продвигались во вред религии и Корану, конечно, имела место по причине встречи некой мощной стены. Этой стеной же, судя по многим признакам, видятся отточенные доказательства и твёрдые доводы “Рисале-и Нур”. И знаки Али (да будет доволен им Аллах) в этой второй вероятности также подтверждают данное утверждение.(*)

---

* Примечание: И тайна “Поистине, Мы даровали” (Коран 108:1)  – тоже частично сбылась. Потому что самый мощный и ужасный из четырёх столпов суфьянства полностью отошёл от дел. Несёт наказание в могиле. И самый большой из них тоже, на деле, утратил свою связь, став подвластным инструментом масонского комитета, занимается их проблемами. Правит лишь его тень. Вместе с тем, что не продвигается вперёд, частично отступает. Оставшиеся двое, насколько будет в их руках возможности, постараются восстановить.

Да, по джифру фраза بِهِ النَّارُ اُخْمِدَتْ – составляет: خ – шестьсот, ت – четыреста, ر – двести, удвоенная ن – сто, م – сорок, د и три ا – семь, в بِهِ : ب два, ه – пять, в сумме всё получается, тысяча триста пятьдесят четыре. Слава Аллаху, есть ещё много брошюр, подобных “Великому Знамению” из “Сираджу’н-Нура”. Каждая из них, словно сильная лампа указывает прямой путь, подтверждая тем самым сообщение Имама Али (да будет доволен им Аллах).

В связи с этим третьим секретом, находящейся в конце “Эрджузе” фразой

فَاسْئَلْ لِمَوْلَاكَ الْعَظٖيمِ الشَّانِ

يَا مُدْرِكًا لِذٰلِكَ الزَّمَانِ

بِاَنْ يَقٖيكَ شَرَّ تِلْكَ الْفِتْنَةِ

وَ شَرَّ كُلِّ كُرْبَةٍ وَ مِحْنَةٍ

которая подобно предыдущей фразе بِهِ النَّارُ اُخْمِدَتْ – по джифру опять же обращена к тысяча триста пятьдесят четвёртому году, а также косвенно и по-имени намекает на два известных прозвища Саида и повелевает ему “защищать себя”, сообщая, что в том году он больше других подвергнется различным опасностям, Имам Али (да будет доволен им Аллах) говорит: “О Саид Курди! Если доживёшь до тысяча триста пятьдесят четвёртого года, то молись и взывай к своему Великому Господу о защите от зла и смут того времени”.

Да, в “Восемнадцатом Сиянии”, в объяснении первого карамата Али изложены находящиеся в касыде “Эрджузе” скрытые указания на “Рисале-и Нур” и на его автора. Там доказано, что разговор ведётся с одним учеником, постоянно занятым шестью известными именами Аллаха, называемыми “Величайшим Именем” и “Сакиной”, что ему даётся утешение, и что по многим признакам и приметам этим учеником является Саид. И в той Касыде Имам Али говорит тому ученику:

اَحْرُفُ عُجْمٍ سُطِّرَتْ تَسْطٖيرًا بِتَّ بِهَا الْاَمٖيرُ وَالْفَقٖيرَا

То есть, в тысяча триста сорок восьмом будут внедрены иностранные буквы и, женщины и дети, начальники и нищие принуждены будут изучать их на ночных уроках.

Да, фраза: سُطِّرَتْ تَسْطٖيرًا : две ت – восемьсот, две س – сто двадцать, две ر – четыреста, две ط – восемнадцать, одна ى – десять, – в сумме полностью точно образует тысяча триста сорок восемь. В том же году на ночных уроках принудительно изучали латинские буквы.

Затем Имам Али (да будет доволен им Аллах) обращается к Саиду, занятому “Сакиной”, и разговаривает с ним.

В конце говорит: يَا مُدْرِكًا لِذٰلِكَ الزَّمَانِ . Обращаясь к своему ученику, которому судя по сильному указанию имеющемуся в двух трёх местах, он дал имя Саид, со словами: «Молясь посредством “Сакины”, старайся уберечь себя», – где по многим признакам и приметам, после возгласа “Йа” (“О”) стоит Саид. Следовательно, получается так:

يَا سَعٖيدُ مُدْرِكًا لِذٰلِكَ الزَّمَانِ

Подобно тому, как эта фраза, словом مُدْرِكًا , по буквам и по джифру обращена к прозвищу “Алькурди”. Потому что без буквы م слово دركًا содержит слово “Курд” (*). Буква م же полностью соответствует буквам ل и ى . И точно также, слово “аззаман” намекает на являющееся вторым именем прозвище “Бадиуззаман”. А вместе с тем, образуя по джифру тысячу триста пятьдесят четыре или пятьдесят пять, эта фраза полностью разъясняет и излагает настоящее состояние Саида, его необычное положение и многие мольбы о защите и покровительстве, а также его уединение и затворничество, так что в этой касыде Имам Али (да будет доволен им Аллах) почти явным образом утешающе указывает на него. Также здесь он аплодирует и “Рисале-и Нур”, удостоенному смысла:

بِهِ النَّارُ اُخْمِدَتْ

Да будет известно, что в отношении

اَلْقَسَمُ الْجَامِعُ وَالدَّعْوَةُ الشَّرٖيفَةُ وَالْاِسْمُ الْاَعْظَمُ

“Содержательная клятва, благородный зов и Величайшее Имя.”

– являющегося основой и душой “Джалджалутии”, самый серьёзный и самый внимательный “заочный” ученик Имама Али (да будет доволен им Аллах), являющийся самым знаменитым и блестящим доводом Ислама, – Имам Газали (да будет доволен им Аллах) – говорит следующее: «Когда они в виде откровения были ниспосланы Пророку (Мир Ему и Благо), он повелел Имаму Али: “Пиши!”. Он их записал, а после зарифмовал».

Имам Газали (да будет доволен им Аллах) говорит:

اِنَّ هٰذِهِ الدَّعْوَةَ الشَّرٖيفَةَ وَ الْوِفْقَ الْعَظٖيمَ وَ الْقَسَمَ الْجَامِعَ وَ الْاِسْمَ الْاَعْظَمَ

وَ السِّرَّ الْمَكْنُونَ الْمُعَظَّمَ بِلَا شَكٍّ كَنْزٌ مِنْ كُنُوزِ الدُّنْيَا وَ الْاٰخِرَةِ 

“Поистине, эта благородный зов, содержательная клятва, Величайшее Имя и секреты великих законов, несомненно, являются сокровищницами этого и вечного миров.”

Имам Газали, получив урок от Имама Нуреддина, разъяснил и слова на языке сурьяни, и ценность, и достоинства этой “Джалджалутии”.

---

* Т.е при прочтении наоборот.

ЧЕТВЁРТЫЙ ЗНАК.

После сообщения о “Сираджу’н-Нуре”, Имам Али (да будет доволен им Аллах), на языке сурьяни вновь перечисляя тридцать три, а в некотором отношении тридцать два имени, делает сильное указание на самые мощные и ценные части “Рисале-и Нур” – на “Брошюру о Чудесах Корана” и на “Тридцать второе Слово”, а также, косвенно, намёком или знаком показывает и другие части.

Да, взирая на “Рисале-и Нур”, Имам Али (да будет доволен им Аллах), размещая имена на языке сурьяни, говорит:

и заканчивает мольбой. Имам Али (да будет доволен им Аллах), вначале явно сообщая о “Рисале-и Нур”, ясно показав его на первом уровне и назвав “Сираджу’н-Нур” и “Сираджу’с-Сурдж”, перечисляя далее и дойдя до двадцать пятого уровня, говорит: ‌بِتَمْلٖيخِ اٰيَاتٍ شَمُوخٍ تَشَمَّخَتْ . Чем указывает на самую знаменитую и блестящую часть “Рисале-и Нур” – “Брошюру о чудесах Корана”, называемую “Двадцать пятым Словом”, излагающую чудеса коранических аятов и с семи всецелых сторон доказывающую, что Коран в сорока отношениях является чудом. Потому что, во-первых, учитывание на первом уровне “Сираджу’н-Нура”, и нахождение во фразе ‌بِتَمْلٖيخِ اٰيَاتٍ слова اٰيَاتٍ с упоминанием его на двадцать пятом уровне – это сильный признак того, что переносный смысл данных слов обращён к “Двадцать пятому Слову”, которое, приводя большое множество аятов, излагает их смысл и чудесность. А также и то, что при перечислении сур, на двадцать пятом уровне сменив обороты и словно начиная с начала, он говорит:

بِحَقِّ تَبَارَكَ – показывает важность этого “Двадцать пятого Слова”, являющегося самым благословенным и благодатным в “Рисале-и Нур”.

Затем, на двадцать шестом и двадцать седьмом уровнях он говорит

اَبَاذٖيخَ بَيْذُوخٍ وَ ذَيْمُوخٍ بَعْدَهَا

Затем, говоря на тридцатом и тридцать первом уровнях:

بِبَلْخٍ وَ سِمْيَانٍ وَ بَازُوخٍ بَعْدَهَا

– он вновь меняет оборот и употребляет слово بَعْدَهَا . Таким образом, весьма явным и сильным признаком он делает сильное указание на очень важный и ценный, касающийся сахабов – сподвижников Пророка (Мир Ему и Благо) постскриптум “Двадцать седьмого Слова”, говорящего об иджтихаде, и на очень нужный и значимый, повествующий о раскалывании Луны постскриптум “Тридцать первого Слова”, касающегося “Вознесения”, словно показывая их словом بَعْدَهَا . Я признаюсь, что забыл об этих постскриптумах. И вспомнил о них только с этим напоминанием Имама Али (да будет доволен им Аллах). “Раскалывание Луны” я написал раньше. Сейчас, в данный момент освежил в памяти постскриптум о сахабах. Итак, поскольку в риторике и в науке об изложении выразить переносный смысл можно даже одним знаком; и если с одной-единственной связью будет иметься указание на некое одно значение, то это значение принимается, как некий указательный смысл. Конечно, даже не принимая во внимание множество явных признаков и примет, только то, что в этих двух местах, по-счёту стоящих точно там, где находятся постскриптумы, повторно, со сменой оборота употреблены имеющие смысл постскриптума слова بَعْدَهَا – является полным признаком того, что Досточтимый Али (да будет доволен им Аллах), кроме прямого смысла, желает выразить также некий переносный и указательный смысл.

Затем, на двадцать девятом уровне, неким благоговейным образом он говорит: خَمَارُوخٍ يَشْرُوخٍ بِشَرْخٍ تَشَمَّخَتْ . Повторением слова تَشَمَّخَتْ проходящего на двадцать пятом уровне и имеющего смысл “постигать тайны”, он сильным признаком указывает на необыкновенное “Двадцать девятое Слово”, о котором мы говорили ранее.

Затем, на тридцать втором уровне, в перечислении сур, для того, чтобы вновь сильно привлечь внимание к содержательной брошюре – “Тридцать второму Слову” – на которую он с важностью указывает, Али (да будет доволен им Аллах) говорит: ذَيْمُوخٍ اَشْمُوخٍ بِهِ الْكَوْنُ عُمِّرَتْ а в одном экземпляре:

بِهِ الْكَوْنُ عُطِّرَتْ . То есть: “С проявлением Божественных имён Справедливый и Судия, со справедливостью и взвешенностью, с порядком и мудростью мир исправляется, спасается от разрушения”. Во втором экземпляре же: “С прекрасным ароматом этих двух имён, с их очень приятными запахами мир обретает хороший запах. Подобно магазину духов источает благовония”.

Таким образом, Досточтимый Али (да будет доволен им Аллах) указывает и переносным смыслом говорит о “Тридцать втором Слове”, подобном блестящему зеркалу и толкованию Божественных имён Справедливый и Судия.

Повторением слова ذَيْمُوخٍ он намекает, что, хотя “Слов” тридцать три, но один уровень состоит из “Писем”, и “Тридцать второе Слово” находится на последнем уровне. Поскольку я не могу полностью знать все смыслы выражений языка сурьяни, и так как Имам Газали (да будет доволен им Аллах) тоже полностью их не объяснил, то указания этих слов Имама Али (да будет доволен им Аллах) на другие брошюры сейчас я пропускаю.

ПЯТЫЙ ЗНАК.

Поскольку “Джалджалутия” была ниспослана в откровении Пророку (Мир Ему и Благо) и излагает смыслы со знанием Знающего Сокровенное…

И поскольку “Джалджалютия” в таких фразах, как اَقِدْ كَوْكَبٖى и تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ – переносным смыслом ясно указывает на доказывающий истины этой Касыды “Рисале-и Нур” и косвенно сообщает о тринадцати его важных брошюрах, а вместе с тем, фразой

فَيَا حَامِلَ الْاِسْمِ الَّذٖى جَلَّ قَدْرُهُ – намёком, знаком и указанием переносного смысла говорит о много занимающемся

اَلْاِسْمُ الْمُعَظَّمُ “Великим Именем” и берущем от него помощь авторе “Рисале-и Нур” и о тринадцати важных событиях его жизни…

И поскольку в отношении переносного смысла и для выражения указательного значения достаточно некого слабого признака, скрытого намёка и одной-единственной связи…

И поскольку указания на “Рисале-и Нур”, на его части и на его автора с его состояниями являются признаками для друг друга. А скорее, по причине единственности дела, все указания вместе с признаками представляют собой друг для друга некий сильный признак и мощную примету…

Конечно, мы можем сказать, что Имам Али (да будет доволен им Аллах), также как он вначале сказал:

بَدَئْتُ بِبِسْمِ اللّٰهِ رُوحٖى بِهِ اهْتَدَتْ اِلٰى كَشْفِ اَسْرَارٍ بِبَاطِنِهِ انْطَوَتْ

То есть: «Начал я с

 بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ “Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!” – являющимся сокровищницей тайн. Душа моя с ним раскрыла эту сокровищницу.» – Таким образом, по указанию других признаков, в виде некого указательного смысла и некого переносного знака, он намекает, а точнее обозначает, а ещё точнее указывает на называемую “Первым Словом” брошюру بِسْمِ اللّٰهِ являющуюся начальным “Бисмиллях” и “Фатихой” “Рисале-и Нур”, коротко и очень мощно излагающей великий секрет слов “Бисмиллях”. И точно также, судя по признаку и связи других указаний, то, что он тонким знаком, сменив выражения, в неком образе, напоминающем суть восьми маленьких брошюр, названных “Восемь Знаков” и говорящих о тайнах букв Корана, начинает молить о помощи Всевышнего посредством таинства букв и в конце большой ду’а и молитвы, после содержательной клятвы, взывающей о помощи к Аллаху и после указаний на “Слова” и “Письма” фразой:

بِوَاحِ الْوَحَا بِالْفَتْحِ وَالنَّصْرِ اَسْرَعَتْ намекает и даже указывает на привлёкшие внимание этого богатыря исламских побед – Имама Али (да будет доволен им Аллах) – самые важные из восьми маленьких брошюр, называемых “Восемь знаков”, и брошюры “Фатх” (Победа) и “Наср” (Помощь), излагающие таинства суры

اِذَا جَٓاءَ نَصْرُ اللّٰهِ وَ الْفَتْحُ “Когда пришла помощь Аллаха и победа” (Коран 110:1) в которой предсказывается завоевание Мекки, Шама, Иерусалима и Стамбула, а также на очень ценную маленькую брошюру, носящую имя “Аят Фатх”, которая излагает и доказывает пять сторон чуда самого важного и самого последнего аята суры “Фатх” (Победа), и я в этом убеждён. Если кто-то и не разделяет этого убеждения, то и возражать не должен.

ШЕСТОЙ ЗНАК.

Поскольку Али, основываясь на уроке, полученном от своего святого учителя, сообщает о будущих событиях, связанных с Кораном. И, говоря “спросите у меня”, даёт многочисленные и верные предсказания, доказывая этими караматами, что он является Шахом Велаята (Царём Святости)…

И поскольку в этом веку, когда европейские безбожники и лицемеры из заблудших ужасным образом нападают на Коран, “Рисале-и Нур”, противостоя этим течениям заблуждения, раскрывает секреты Корана и оберегает его истины…

И поскольку фразой

اَقِدْ كَوْكَبٖى بِالْاِسْمِ نُورًا وَ بَهْجَةً مَدَى الدَّهْرِ وَ الْاَيَّامِ يَا نُورُ جَلْجَلَتْ

как было доказано в “Двадцать восьмом Сиянии”, почти явным образом сделано указание на “Рисале-и Нур”, а вместе с этим указано на знак в отношении “Рисале-и Нур” содержащийся в аяте “Нур”, из одноимённой с ним суры…

И поскольку фраза اَقِدْ كَوْكَبٖى بِالْاِسْمِ نُورًا – по джифру и по смыслу полностью соответствует “Рисале-и Нур”.

Конечно, мы можем сказать, что в находящихся в конце этой фразы строках:

بِاٰجٍ اَهُوجٍ جَلْمَهُوجٍ جَلَالَةٍ  جَلٖيلٍ جَلْجَلَيُّوتٍ جَمَاهٍ تَمَهْرَجَتْ

بِتَعْدَادِ اَبْرُومٍ وَ سِمْرَازِ اَبْرَمٍ  وَ بَهْرَةِ تِبْرٖيزٍ وَ اُمٍّ تَبَرَّكَتْ

согласно признаку اَقِدْ كَوْكَبٖى двенадцать слов этих строк на языке сурьяни являются отдельными указаниями на двенадцать маленьких брошюр, которые в первое время “Рисале-и Нур” получили распространение и прославились под названием “Двенадцать Слов”. Хотя находящийся в моих руках экземпляр “Джалджалутии” является самым достоверным и надёжным. И многие имамы, такие, как Имам Газали (да будет доволен им Аллах), объяснили “Джалджалутию”. Однако, поскольку я до конца не знаю смысла этих слов на сурьяни, и поскольку в разных экземплярах есть разночтения, так как сейчас я не знаю указательную сторону и взаимосвязь каждого из них, то оставляю это.

Вывод. Имам Али (да будет доволен им Аллах) один раз, фразой

اَقِدْ كَوْكَبٖى молясь, просит Аллаха о появлении “Рисале-и Нур” в Конце Времён. И поскольку в начале он состоял из двенадцати брошюр, то указывает только на них. Второй раз, фразой تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ – Али (да будет доволен им Аллах) с похвалами более явным образом показывает “Рисале-и Нур” и, указывая на его завершение, косвенно сообщает обо всех “Словах”, “Письмах” и “Сияниях”.

И также, как эти маленькие брошюрки, очень распространившиеся под названием “Двенадцать Слов”, подобно словам этой фразы, по названию и по форме похожи друг на друга, так и каждая из них, в подходящей слову “Джальджалутия”, имеющему смысл “Бади”, форме, на красивых примерах весьма феноменально излагают и доказывают большую и глубокую истину Корана.

Если со стороны некого упрямца будет сказано: “Имам Али (да будет доволен им Аллах) не подразумевал все эти переносные смыслы”.

Мы же ответим: “Если даже представить, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) их не подразумевал, однако слова всё же на них указывают. И судя по силе признаков, переносными и скрытыми указаниями берёт их в совокупность смыслов. И поскольку эти переносные смыслы и указательные понятия истинны, правильны, соответствуют действительности, достойны этих благоволений и признаки сильны. То конечно, если предположить, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) не подразумевал всех этих указательных смыслов, однако, поскольку Джальджалутия является откровением, то обширный взгляд её истинного владельца – учителя Имама Али (да будет доволен им Аллах) нашего Славного Пророка (Мир Ему и Благо) и всеохватное знание Великого Учителя обращены к ним и подразумевают их. Причина моего личного сильного и убеждённого мнения в этом вопросе состоит в следующем:

При написании в очень тяжелых условиях тафсира “Великого Аята” – “Седьмого Луча”, я испытал много трудностей, в это время я нуждался в священном утешении и поддержке. Обычно в таких состояниях всегда приходила на помощь милость Аллаха. И когда я закончил написание “Седьмого Луча” вдруг внезапно проявился этот карамат Имама Али, хотя я и не думал об этом. Что не оставило у меня сомнений в том, что это тоже одна из помощей молостивого Аллаха, подобно Его помощи в другие времена. Помощь милости Всевышнего же не обманет и ложной быть не может. ”

СЕДЬМОЙ ЗНАК.

Также, как первой фразой из отрывка:

وَ بِالْاٰيَةِ الْكُبْرٰى اَمِنّٖى مِنَ الْفَجَتْ

وَ بِحَقِّ فَقَجٍ مَعَ مَخْمَةٍ يَا اِلٰهَنَا

وَ بِاَسْمَائِكَ الْحُسْنٰى اَجِرْنٖى مِنَ الشَّتَتْ

حُرُوفٌ لِبَهْرَامٍ عَلَتْ وَ تَشَامَخَتْ

وَ اسْمُ عَصَا مُوسٰى بِهِ الظُّلْمَتُ انْجَلَتْ

Имам Али (да будет доволен им Аллах) сделал указание на “Седьмой Луч”. Так и этой же фразой он указал на “Двадцать девятое арабское Сияние”, представляющее собой некую высокую книгу размышления и постижения касательно единобожия.

Второй фразой, словами: بِاَسْمَائِكَ الْحُسْنٰى اَجِرْنٖى مِنَ الشَّتَتْ – он указывает на следующую за “Двадцать девятым Сиянием”, называемую “Тридцатое Сияние”, брошюру о шести особенностях имён, весьма высоким образом излагающую и доказывающую истины шести знаменитых имён, зовущихся “Величайшим Именем” и “Сакиной”; после чего, в конце, фразой

حُرُوفٌ لِبَهْرَامٍ عَلَتْ وَ تَشَامَخَتْ – указав на следующий за брошюрой об именах “Первый Луч” “Тридцать первого Сияния”, который отмечает указания на “Рисале-и Нур” тридцати трёх аятов Корана и в связи с подсчётом по джифру, от начала до конца выглядит, как брошюра по науке о буквах, представляя собой некое чудо Корана, сразу после этого, словами

وَ اسْمُ عَصَا مُوسٰى بِهِ الظُّلْمَتُ انْجَلَتْ – указывает на следующую за брошюрой о буквах и состоящую из “Великого Знамения” и других частей “Рисале-и Нур”, самую последнюю на сегодня книгу, получившую название “Посох Мусы”, которая подобно Посоху Мусы (мир ему) устраняет колдовские чары заблуждения и многобожия. И вместе с этим указанием Имам Али даёт радостную весть о том, что этот “Посох Мусы” рассеет духовные мраки.

Да, также как указание слов وَ بِالْاٰيَةِ الْكُبْرٰى на “Седьмой Луч” подтверждено сильными признаками, так эти же слова, другим своим смыслом, согласно правилу “смысловой связи”, обращены к “Двадцать девятому Сиянию”, которое, поистине, подобно великому знамению “Рисале-и Нур” и вбирает в себя дух большинства его частей, будучи написанным на арабском языке. Так что мы можем сказать, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) указывает этой фразой и на него.

И по признакам других указаний, после “Писем” намекая другой формой оборотов на “Сияния”, для того, чтобы в суровое время написания самого блестящего из “Сияний” спастись от темницы и казни, обретя благополучие и безопасность, Имам Али (да будет доволен им Аллах) использует свой язык от имени находящегося в великой опасности автора этого “Сияния” и молится за него:

وَ بِالْاٰيَةِ الْكُبْرٰى اَمِنّٖى مِنَ الْفَجَتْ . То есть, говорит: “О Господи! Спаси меня, дай мне благополучие и безопасность!”. Таким образом, эти слова, по признаку совпадения, переносно и косвенно указывают на положение написанного в Эскишехирской тюрьме, под угрозой казни или длительного заключения, “Двадцать девятого Сияния”, и на его обладателя. Поэтому мы можем сказать, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) указывает этим также и на это Сияние. И глядя на называемую “Тридцатым Сиянием” и состоящую из шести частей брошюру об именах, сказав

وَ بِاَسْمَائِكَ الْحُسْنٰى – по признаку других указаний и по примете следования за “Двадцать девятым Сиянием”, а также в словах названий и имён, в обоих близкое совпадение, и так как с благодатью написания этой брошюры, находящийся в разбитом состоянии на тоскливой чужбине и впавший в расстройство её автор обрёл утешение и стойкость, и поскольку в отношении переносного смысла, молитва произносимая языком Али (да будет доволен им Аллах):

وَ بِاَسْمَائِكَ الْحُسْنٰى اَجِرْنٖى مِنَ الشَّتَتْ означающая: “Господи, с благодатью этой брошюры об именах, являющихся Великим Именем, убереги меня от разбитости и расстройства”, – полностью совпадает с положением этой брошюры и её автора, то мы можем сказать, что эти слова косвенно указывают на них, а Имам Али (да будет доволен им Аллах) делает скрытый знак.

И поскольку основой “Джалджалутии” является откровение, и она полна таинств, и обращена к будущему времени, и сообщает о событиях будущего…

И поскольку в отношении Корана этот век ужасен, и “Рисале-и Нур” в это мрачное время представляет собой важное событие относительно Корана…

И поскольку по многим признакам и приметам, достигающим степени явности, “Рисале-и Нур” вошёл в “Джалджалутию”, заняв в ней самое важное место…

И поскольку “Рисале-и Нур” и его части такого положения достойны, и они заслуживают одобрительного взгляда, похвалы и сообщения о них Имама Али (да будет доволен им Аллах).

И поскольку после того, как Али (да будет доволен им Аллах) явным образом известил о “Сираджу’н-Нуре”, его слова и он сам тайным образом указывают на “Слова”, затем на “Письма”, а затем на “Сияния”, с сохранением их порядка и нумерации, что доказано и имеет сильные подтверждения…

И поскольку начало:

بَدَئْتُ بِبِسْمِ اللّٰهِ رُوحٖى بِهِ اهْتَدَتْ اِلٰى كَشْفِ اَسْرَارٍ بِبَاطِنِهِ انْطَوَتْ

обращено к являющейся началом “Рисале-и Нур” и “Первым Словом” брошюре “Бисмиллях”, и подобно этому, в конце великих содержательных клятв просматривается такой стиль изложения, словно они обращены к последним частям “Рисале-и Нур”, коими являются последние “Сияния” и “Лучи”, особенно необычайное “Двадцать девятое Сияние” на арабском, являющееся великим знамением единобожия, а также шесть имён и брошюра об указаниях букв Корана, и особенно этот последний “Луч” и “Посох Мусы”, имеющий сущность, способную устранить всё духовное колдовство, и в каком-то смысле получивший имя “Великое Знамение”…

И поскольку признаки и приметы, имеющиеся в одном вопросе, по причине единства того вопроса, придают друг другу силу, и даже слабая струйка прибавляется к общему источнику…

Конечно, опираясь на эти шесть основ, мы говорим:

Также, как Имам Али (да будет доволен им Аллах) указал на известные “Слова” с их порядком, и по порядку обозначил некоторые из “Писем” и наиболее важные из “Сияний”… Так и фразой

بِاَسْمَائِكَ الْحُسْنٰى اَجِرْنٖى مِنَ الشَّتَتْ

– он одобрительно смотрит на “Тридцатое Сияние”, то есть, на самое последнее из самостоятельных “Сияний”, коей является брошюра “Шесть Имён”. А также словами

حُرُوفٌ لِبَهْرَامٍ عَلَتْ وَ تَشَامَخَتْ

– он, высоко оценив, подтверждает своим указанием следующую за “Тридцатым Сиянием” “Брошюру об указаниях букв Корана”. И предложением

وَ اسْمُ عَصَا مُوسٰى بِهِ الظُّلْمَتُ انْجَلَتْ

– он также говорит в таком образе, словно восхваляюще показывает знаком самый последний на сегодня сборник “Рисале-и Нур”, который подобно Посоху Мусы (мир ему) является чудесным и мощным аргументом в руках веры и единобожия. Из чего мы без сомнений заключаем, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) прямым и переносным смыслом, указательно, косвенно, намёками и знаками сообщает и о “Рисале-и Нур”, и о многих его важных частях. Если у кого-то есть сомнения, то пусть один раз внимательно посмотрит указанные брошюры. Если у него есть совесть, то я думаю, сомнений у него не останется. Здесь самый красивый и тонкий признак указательного смысла и переносных указаний состоит в связи имён, данных с сохранением их последовательности. Например, на двадцать девятом, тридцатом, тридцать первом и тридцать втором уровнях перечисления с весьма подходящими именами указано на “Двадцать девятое”, “Тридцатое”, “Тридцать первое” и “Тридцать второе Слова”. И в самом начале, посредством того же секрета “Бисмиллях”, показано начало “Слов”, коим является “Первое Слово”. А в конце, вновь присваивая показывающее сущность и подходящее имя, обозначена брошюра, на сегодня являющаяся последней. Что хоть и не явно, но очень красиво и изящно.

Я признаюсь, что ни в каком отношении не заслуживаю того, чтобы удостоиться такого приемлемого произведения. Однако Божественное Могущество действует так, что из маленькой, ничтожной косточки создаёт огромное, как гора, дерево. Это является Его обычаем и доказательством величия.

Я клятвенно заверяю, что целью моего восхваления “Рисале-и Нур” является укрепление, доказательство и распространение истин Корана. Бесконечно благодарю моего Милосердного Создателя за то, что Он не дал мне понравиться самому себе. Показал мне недостатки и срамоту моего нафса. И у меня не осталось желания заставлять других одобрять мой нафс. Если человек, стоящий в дверях могилы, станет лицемерно смотреть на находящийся за его спиной тленный мир, то это будет прискорбной глупостью и ужасным убытком. Итак, в таком состоянии души я расскажу лишь об одной красивой связи, касающейся только того, что “Рисале-и Нур”, представляющий собой выразителя истин веры, является верным и справедливым. Итак:

“Джалджалутия” на языке сурьяни означает “феномен” (“бади”). И употребляется в этом смысле. Так как “Рисале-и Нур”, обороты речи которого феноменальны, занял важное место в “Джалджалутии” и его отголоски слышны в большинстве её мест, то этой Касыде дано имя, словно обращённое к “Рисале-и Нур”. И я сейчас понимаю, что данное мне с давних пор прозвище “Бадиуззаман” (Феномен времени), которого я не заслуживаю, моим не было. Скорее, оно было неким духовным именем “Рисале-и Нур” и лишь заимообразно, под ответственное хранение прикреплено его внешнему выразителю. Теперь же это вверенное имя вернулось к его настоящему обладателю. Значит, как я предполагаю, имеющее на языке сурьяни смысл “Феномен” и, по причине повторения в этой касыде, данное ей имя “Джалджалутия”, неким указательным образом, с точки зрения смысла, названия и выражений, даёт почувствовать связь с феноменальностью, с “Рисале-и Нуром” являющемся Бадиульбаяном (Феноменально излагающим) и Бадиуззаманом (Феноменом времени), появившимся во времена еретических новшеств. И это показывает, что данное название частично обращено и к нему, и, поскольку “Рисале-и Нур” занимает много места в носителе этого названия, то заработал это право.

رَبَّنَا لَا تُؤَاخِذْنَٓا اِنْ نَسٖينَٓا اَوْ اَخْطَاْنَا

“Господи, не взыщи с нас, если мы забыли или погрешили”.

ВОСЬМОЙ ЗНАК.

Перед изложением этого “знака” будет написан ответ на два самых важных вопроса.

Первый вопрос: «Что послужило причиной того, что среди всех ценных книг, “Рисале-и Нур” удостоился знака и внимания Корана, одобрения и похвалы Имама Али (да будет доволен им Аллах), а также благоволения и радостного сообщения о нём Гаус’уль-Азама Гейляни? Какова мудрость того, что эти две личности своими караматами придали “Рисале-и Нур” такую ценность и важность?»

Ответ. Известно, что порой бывают времена, когда одна минута обретает важность одного часа, или даже дня, или даже многих годов,.. и один час приносит результат и становится таким же значимым, как целый год, или даже как целая жизнь. Например, человек, ставший шахидом в течении минуты, обретает некую степень святости. И во время, когда можно замёрзнуть от сурового мороза и есть угроза нападения врагов, один час несения караула может обратиться в целый год поклонения.

И точно также важность, придаваемая “Рисале-и Нур”, исходит из серьёзности эпохи, от ужаса разрушений, нанесённых в этом веку Шариату Мухаммада (Мир Ему и Благо) и его символам и традициям, а также по причине того, что вся Исламская Умма с давних пор просила в молитвах о защите от смуты этого последнего времени. И поскольку “Рисале-и Нур” спасает веру верующих от нападений этой смуты, то он обрёл такую важность, что Коран оказал ему внимание своим сильным знаком. И Имам Али (да будет доволен им Аллах) благовествовал о нём тремя караматами. И Гаус уль-Азам Гейляни, сообщив о нём чудесным образом, подбодрил его выразителя.

Да, поскольку перед ужасом этого века опорные крепости подражательного вероубеждения содрогнулись, удалились и скрылись, каждому уверовавшему, для того, чтобы в одиночку выстоять против общественной атаки заблуждения, нужна придающая ему стойкости очень сильная убеждённая, осознанная вера. И “Рисале-и Нур” в самый суровый период, в самое нужное и деликатное время, в понятном для каждого образе, весьма сильными аргументами доказывая самые глубокие и тонкие истины веры и Корана, а также несущие эту убеждённую, осознанную веру его искренние и преданные ученики, в отношении служения вере словно отдельные кутбы – полюса волостей, уездов и городов, в которых они находятся, будучи духовными точками опоры верующих, несмотря на свою неизвестность и незаметность, подобно смелым служителям духовной силы вероубеждения, дают её сердцам верующих, и таким образом исполняют эту обязанность, придавая уверовавшим стойкость и смелость.

Второй вопрос: «Почему ты, не смотря на то, что карамат лучше не придавать огласке, объявляешь о нём?»

Ответ. Это не карамат принадлежащий мне. Скорее, это некий дар Всевышнего и Божественная милость для нас и для носителей веры, сцеженные из духовного чуда Корана в виде карамата некого особого его тафсира. Конечно, чудо Корана и сияние этого чуда нужно показывать. Что же касается дара, то объявлять о нём с намерением отблагодарить, то это некое возвещение о милости, которое повелевается аятом

وَ اَمَّا بِنِعْمَةِ رَبِّكَ فَحَدِّثْ Клятвенно заявляю, что у меня нет каких-то достоинств и заслуг, которые бы могли стать почвой для моей гордости и высокомерия. Я, словно семечко, сгнил и высох. Знаю, что вся ценность, жизнь и почёт перешли к этому выросшему из того семечка дереву “Рисале-и Нур” и духовному чуду Корана. И поскольку я в этом убеждён, то веду показ ради чуда Корана. Вся ценность находится в являющемся чудом Корана “Рисале-и Нур”. Даже имя “Бадиуззаман”, которое я носил с давних пор, было его… И теперь оно вернулось обратно к нему. “Рисале-и Нур” принадлежит Корану и несёт его смысл. Касательно этого есть много признаков и примет подтверждающих моё личное убеждение и относящихся ко мне. Но, поскольку я не могу доказать их другим, то и писать о них тоже не могу. Есть уместность лишь указать на два-три из них.

Первый. Когда я читал “Джалджалутию”, то, в отличие от других мунаджатов, ощущал, что молюсь со своими собственными чувствами. В этом не было подражания языку других, и это для меня стало очень естественной и связанной с моими бедами почвой для духовного осмысления. Через несколько лет я увидел карамат этой касыды и её связь с “Рисале-и Нур”, из чего понял, что то состояние исходило из этой связи.

Второй. Имам Али (да будет доволен им Аллах), говоря в начале:

رُوحٖى بِهِ اهْتَدَتْ اِلٰى كَشْفِ اَسْرَارٍ بِبَاطِنِهِ انْطَوَتْ

И в середине:

وَاَمْنِحْنٖى يَا ذَا الْجَلَالِ كَرَامَةً ۞ بِاَسْرَارِ عِلْمٍ يَا حَلٖيمُ بِكَ انْجَلَتْ

И в конце:

مَقَالُ عَلِىٍّ وَ ابْنِ عَمِّ مُحَمَّدٍ ۞ وَ سِرُّ عُلُومٍ لِلْخَلَائِقِ جُمِّعَتْ

– показывает, что эта касыда является некой сокровищницей знаний. Между тем, внешне она – лишь некая молитва-мунаджат. Даже в ней не просматривается настоящей связи с таинстваенными знания, как в других источающих истину касыдах и познаниях и во всех остальных мунаджатах Имама Али (да будет доволен им Аллах). Моё личное убеждение таково, что “Джалджалутия”, поскольку она вобрала в себя “Рисале-и Нур”, и положив его себе на грудь, приняла, как своё духовное детище, то, конечно, фразой وَ سِرُّ عُلُومٍ لِلْخَلَائِقِ جُمِّعَتْ показав в качестве свидетеля это произведение, которое в конце времён распространяет некоторые бриллианты из её сокровищницы, она говорит о том, что достойна настоящей похвалы, как сокровищница знаний и кладезь наук.

Третий. Известно, что порой один маленький признак с вмешательством некоторых условий становится неким очень сильным аргументом. Приносит убеждение в степени явности. Из множества примеров, дающих мне такую убеждённость, для меня достаточно даже одного вышеизложенного пункта. А именно:

Имам Али (да будет доволен им Аллах), фразой:

تُقَادُ سِرَاجُ النُّورِ – показав “Рисале-и Нур” по его дате и названию, сути и основам, служению и обязанности, после этого молитвой на языке сурьяни перечисляет имена его частей. В тридцати двух или тридцати трёх именах он дважды повторяет слово بَعْدَهَا . Один раз – в двадцать седьмом говорит:

وَ ذَيْمُوخٍ بَعْدَهَا , другой – в тридцать первом:

وَ بَازُوخٍ بَعْدَهَا Итак, соответствуя этому мунаджату, в “Рисале-и Нур” есть тридцать три, а в некотором отношении тридцать два “Слова”. И брошюр, названных “Письма” тоже тридцать две, а в некотором отношении тридцать три. И только как отдельные брошюры, есть два постскриптума. И из этих постскриптумов один – это важный постскриптум Двадцать Седьмого Слова, другой – ценный постскриптум Тридцать Первого Слова. И эти два постскриптума имеют самостоятельную степень и номера. И слово بَعْدَهَا тоже стоит в тех же местах и имеет тот же смысл. Это совпадение, как “дважды два четыре”, убеждает меня в том, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) сделал так для того, чтобы неким ассоциативным смыслом и указательным значением обратить внимание на “Рисале-и Нур” и даже на его постскриптумы. Ещё есть много примет и связей, указывающих на каждое “Слово”. Однако, поскольку они являются скрытыми и тонкими, то упомянуты не были.(*)

---

* Примечание: Например, на двадцать восьмом уровне, словами

وَ بِسُورَةِ التَّهْمٖيزِ – указывается на очень сильный аргумент темы об Аде в конце “Двадцать восьмого Слова”, но, поскольку указание на находящееся в начале повествование касательно двух-трёх вопросов и ответов о Рае сделано в другом месте, то связь сокрылась.

И, например, поскольку на втором уровне слово: يٰسٓ обращено и ко “Второму Слову”, и ко “Второму Письму”, и ко “Второму Сиянию”, и ко “Второму Лучу”, то связь расширилась и сокрылась.

И, например, поскольку нахождение на пятом уровне букв Корана كٓهٰيٰعٓصٓ , то есть:

وَ كَافٍ وَ هَا يَاءٍ وَ عَيْنٍ وَ صَادِهَا , обращено и к “Пятому Слову”, и к “Пятому Письму”, и к “Пятому Сиянию”, и к “Четвёртому Лучу” коим является брошюра “Аят Хасбия”, и к “Третьему Лучу” коим является “Мунаджат”, то связь расширилась и сокрылась. С этим можно сравнить и другие примеры.

لَا يَعْلَمُ الْغَيْبَ اِلَّا اللّٰهُ ۞ وَاللّٰهُ اَعْلَمُ بِالصَّوَابِ

اَستَغْفِرُ اللّٰهَ مِنْ خَطَائٖى وَخَطٖيئَاتٖى وَ مِنْ سَهْوٖى وَغَلَطَاتٖى وَالْحَمْدُ لِلّٰهِ عَلٰى نِعْمَةِ الْاٖيمَانِ

وَ الْقُرْاٰنِ بِعَدَدِ حَاصِلِ ضَرْبِ حُرُوفِ رَسَائِلِ النُّورِ الْمَقْرُوئَةِ وَ الْمَكْتُوبَةِ

وَ الْمُتَمَثِّلَةِ فِى الْهَوَاءِ فٖى عَاشِرَاتِ دَقَائِقِ حَيَاتٖى

فِى الدُّنْيَا وَ الْبَرْزَخِ وَ الْاٰخِرَةِ

اَللّٰهُمَّ صَلِّ وَ سَلِّمْ عَلٰى مُحَمَّدٍ وَ عَلٰى اٰلِهٖ وَ اَصْحَابِهٖ بِعَدَدِهَا وَارْحَمْنَا وَ ارْحَمْ طَلَبَةَ رَسَائِلِ النُّورِ بِعَدَدِهَا اٰمٖينَ

وَ الْحَمْدُ لِلّٰهِ رَبِّ الْعَالَمٖينَ

 سُبْحَانَكَ لَا عِلْمَ لَنَٓا اِلَّا مَا عَلَّمْتَنَٓا اِنَّكَ اَنْتَ الْعَلٖيمُ الْحَكٖيمُ

“Никто не знает скрытого, кроме Аллаха. И Аллах знает истину”. “Да простит Аллах мои ошибки и погрешности, и хвала Аллаху за дар веры и Корана по числу секунд моей мирской, загробной и последней жизни, помноженным на число прочитанных, написанных и распространившихся в воздухе букв “Рисале-и Нур”. О Аллах! По числу этих букв благослови и приветствуй нашего Господина Мухаммада, его семью и сподвижников. И по их числу прояви милость к ним и к ученикам “Рисале-и Нур”. Амин! И вся хвала Аллаху – Господу миров!” “Хвала Тебе, мы знаем только то, чему Ты нас научил, поистине, Ты – Знающий, Мудрый!”.

***

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

Разъяснение, касающееся ошибки в пункте двадцать девятого аята

В одной маленькой ошибке я увидел сильный знак сокровенного. Из чего понял, что та ошибка произошла из-за этого. А именно:

Касательно двадцать девятого аята “Первого Луча”, стоящего в начале суры “Ибрахим”:

 الٓرٰ كِتَابٌ اَنْزَلْنَاهُ اِلَيْكَ لِتُخْرِجَ النَّاسَ مِنَ الظُّلُمَاتِ اِلَى النُّورِ بِاِذْنِ رَبِّهِمْ

Алиф лям ра. Писание – ниспослали Мы его тебе, чтобы ты вывел людей из мрака к свету с соизволения их Господа” (Коран 14:1).

в предложении

اِلَى النُّورِ بِاِذْنِ رَبِّهِمْ “К свету с соизволения их Господа” – ошибочно получилось тысяча триста тридцать четыре, в отношении чего было сказано, что это совпадение обращено ко времени появления и напечатания тафсира “Ишарату’ль-Иджаз”, являющегося “фатихой” “Рисале-и Нур”. Однако, значение произносимых букв равняется тысяча триста тридцать девять, что одобрительно смотрит совпадением на время необычайного распространения этого тафсира, когда его экземпляры, разосланные “Домом Мудрости” при Управлении Шейх’уль-Ислама большинству муфтиев, в отношении защиты от многих сотрясений физических и духовных переворотов – по подтверждению многих признаков и по признанию муфтиев – приняли образ неприступных крепостей и стали в руках тех муфтиев некимим алмазными мечами. Если учесть два нечитающихся “алифа”, то получится тысяча триста сорок один, что полным совпадением обращено ко времени начала появления “Рисале-и Нур”. Эта маленькая ошибка вдруг с силой напомнила следующий смысл: в этой суре “Ибрахим” к “Рисале-и Нур” косвенно обращены не только четыре предложения первого аята, но в отношении смысловой связи вся эта первая страница суры неким косвенным смыслом – среди множества единиц – особым образом намекает и делает знак на “Рисале-и Нур”. Сейчас я не могу изложить эту истину указания. Лишь кратко обозначим это.

Да, поскольку закваской и принципом “Рисале-и Нура” является размышление и сострадание, то это полностью совпадает с размышлением и состраданием, являющимися особым принципом пророка Ибрахима (мир ему), и согласно этому секрету, данная сура ещё больше берёт “Рисале-и Нур” в свои объятия. Аят, стоящий в её начале, своими четырьмя предложениями указывает на некое сияние, исходящее из Корана, которое среди мраков и тьмы самого смутного века выводит людей к свету, а также этот аят описывает тех, кто находится в самой тьме и противостоит действиям “Рисале-и Нур”.

ТРЕТИЙ АЯТ

 اَلَّذٖينَ يَسْتَحِبُّونَ الْحَيٰوةَ الدُّنْيَا عَلَى الْاٰخِرَةِ وَيَصُدُّونَ عَنْ سَبٖيلِ اللّٰهِ وَيَبْغُونَهَا عِوَجًا اُولٰٓئِكَ فٖى ضَلَالٍ بَعٖيدٍ

“Которые любят жизнь дольнюю превыше последней и отклоняют от пути Аллаха, стремясь к кривизне в нём! Эти – в далёком заблуждении” (Коран 14:3).

Он тоже тремя предложениями, с точки зрения некоторых смысловых связей и совпадений по содержанию, косвенно обращён к принципам “Рисале-и Нур” и к принципам безбожников. И первой фразой он говорит: “Эти несчастные, по свидетельству присоединения к ним некоторых верующих (наряду с наличием у них веры) и некоторых учёных богословов (хотя они полностью познали иной мир), зная и с радостью предпочитают мирскую жизнь религии и жизни вечной, то есть, подобно тому, как найдя и узнав алмазы, отдать предпочтение пятикопеечному стеклу, они упрямо предпочитают распутную жизнь религиозным чувствам и гордятся неверием”. Эта фраза неким особым образом обращена к этому веку. Потому что больше ни один век не был таким, как этот. В другие времена эти заблудшие не знали и отрицали вечную жизнь. Не понимая алмаз алмазом, они предпочитали дольний мир.

И второй фразой

وَ يَصُدُّونَ عَنْ سَبٖيلِ اللّٰهِ “И отклоняют от пути Аллаха” – он говорит: “Поскольку заблуждение этих несчастных исходит от любви к жизни и от упрямства, то они не стоят на месте и нападают. Враждебно хотят иссушить источники религии, о которой они знают и с которой связаны их предки, разрушить её основы и закрыть все её двери и пути.”

И третьей фразой

 وَ يَبْغُونَهَا عِوَجًا “Стремясь к кривизне в нём” – он говорит: “Так как их заблуждение пришло от науки и философии, то, придав им поразительную гордыню, ужасное фараонство и страшное себялюбие, оно так распустило их нафсы, что, увидев лучи Божественных законов, правящих вселенной, и принципы тех истин в человеческом мире неудобными для их низких прихотей и аппетитов, (Да упасёт Аллах!) они желают найти в них кривизну, ошибки и недостатки.” Итак, своими тремя фразами этот аят неким полным смысловым совпадением, указательным смыслом особенно обращён к поразительной группе заблудших этого века, и подобно этому, совпадением по джифру он также показывает на них.

Да, начальная фраза

 اَلَّذٖينَ يَسْتَحِبُّونَ “Которые любят” – образует тысячу триста двадцать семь. Если удвоенную ل и ب посчитать по две, то по арабскому календарю получится тысяча триста пятьдесят девять, что, показывая время нападений этой мятежной группы, обращено к ней полным совпадением. Число фразы

 وَ يَبْغُونَهَا عِوَجًا “Стремясь к кривизне в нём” – если танвин считать как “нун”, равно тысяче двумстам девяти, что полным совпадением обращено к году, когда покушаясь на Исламский Шариат появились идеи и попытки ввести в правосудие иностранные законы. И подобно этим косвенным знакам, также как аят, стоящий в начале, явно обращён к противникам “Рисале-и Нур”, обозначенного сильными признаками, так и указанием противоположного понятия он обращён к “Рисале-и Нур” уже полностью. И в четвёртом аяте даже одобряется, что “Рисале-и Нур” написан на турецком языке. А в пятом аяте, приводя “Рисале-и Нур” в помощь народам восточных вилайетов, хорошо не знающим арабского и турецкого языков, свои наставники и богословы которых приведены в смятение, и напоминая им о событиях и тяжких происшествиях, называемых в аяте

بِاَيَّامِ اللّٰهِ “Дни Аллаха” (Коран 14:5) которых им выпало больше других, указательным и косвенным смыслом повелеваетя предупредить их и наставить на истинный путь.

Поскольку сейчас у меня нет разрешения разъяснять это последнее указание, то будет очень кратко изложено лишь по одному знаку этих аятов. Итак:

ЧЕТВЁРТЫЙ АЯТ

Его фраза

وَمَٓا اَرْسَلْنَا مِنْ رَسُولٍ اِلَّا بِلِسَانِ قَوْمِهٖ لِيُبَيِّنَ لَهُمْ “Мы отправляли посланников только с языком их народа, чтобы они разъясняли им” (Коран 14:4) по джифру, и по признаку указания аята стоящего вначале, – согласно правилу нахождения в каждом веку заместителей и представителей пророков и посланников, наследующих их миссию, с точки зрения косвенного смысла, включает “Рисале-и Нур” в число единиц исполняющих обязанность наследничества, одобряя то, что он написан не на арабском, являющемся языком Корана, а на турецком.

Да, числовое значение этой фразы, если танвин в слове رَسُولٍ считать как ن , удвоенную ل считать за две, а удвоенную ى – за одну, то образует тысяча триста пятьдесят восемь; если обе их считать за одну, то получится тысяча триста двадцать восемь. Если удвоенные буквы считать по две и не считать танвин, получится тысяча триста восемнадцать; если же считать и танвин, и удвоения, получится тысяча триста шестьдесят восемь, что косвенно и намёком обращено к пяти периодам “Рисале-и Нура” и к пяти его состояниям.

ПЯТЫЙ АЯТ:

اَنْ اَخْرِجْ قَوْمَكَ مِنَ الظُّلُمَاتِ اِلَى النُّورِ وَذَكِّرْهُمْ بِاَيَّامِ اللّ

“Выведи народ твой от мрака к свету и напомни им про дни Аллаха” (Коран 14:5).

Фраза  اِلَى النُّورِ وَذَكِّرْهُمْ بِاَيَّامِ اللّٰهِ “К свету и напомни им про дни Аллаха” – по джифру, если удвоенные буквы считать по-одной, образует число тысяча триста пятьдесят один, что полным совпадением с годом исполнения книгами “Рисале-и Нур” одной важной обязанности, говорить о которой мне пока не разрешено, и этих повелений Корана по джифру, а также признаком смыслового соответствия и знаком понимаемой связи, получаемой из рассказа, намекает на “Рисале-и Нур”. Ещё есть много скрытых указаний, о которых можно написать, но разрешения на это не дано, и они пока оставлены.

***