Rusça — Страница 14 — Библиотека Рисале-и Нур

Небольшое примечание из Путеводителя для молодёжи

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Особо нуждающимися в истинном утешении, заложенном в Рисале-и Нур, являются заключенные. Непосредственно это те, кто получил удар молодости и проводят в тюрьме свою светлую и сладкую жизнь. Как в хлебе насущном, они нуждаются в этих истинах.

Да, молодой нрав слушает чувства больше, чем разум. Чувства же и страсти – слепы, и не видят результатов. Предпочитают один грамм сиюминутного наслаждения пудовому удовольствию в будущем. За одну минуту наслаждения местью этот нрав совершает убийство и восемьдесят тысяч часов испытывает муки заключения, или за один час распутного удовольствия (в вопросе чести) тысячи дней переносит тоску тюрьмы и опасений мести врагов, отчего рушится счастье его жизни.

Подобно этому ещё много опасностей подстерегают несчастных молодых, превращая их самый сладкий период жизни в самый горький и огорчительный. Особенно это касается огромного государства на севере(*), которое сотрясает этот век бурями, погнавшись за молодыми страстями. Потому что, разрешает молодым людям, повинующимся невидящим результата слепым чувствам, посягать на честь красивых дочерей и жён порядочных людей. Даже поощряет это распутство, позволив посещать бани мужчинам и женщинам вместе, в обнажённом виде. К тому же разрешает бродягам и нищим посягать на имущество богатых. Да, так что все человечество дрожит перед этой бедой.

Таким образом, в наше время молодым мусульманам мира и Турции необходимо, действуя героически, такими острыми мечами как “Плоды веры” и “Путеводитель для молодежи” из Рисале-и Нур, противостоять этой опасности нападающей с двух сторон. Иначе же этот несчастный юноша уничтожит и своё мирское будущее, и свою счастливую жизнь, и счастье Иного мира, и свою вечную жизнь, превратив их в наказание и муки. Из-за злоупотреблений и распутства окажется в больницах, а из-за необузданности чувств будет брошен в тюрьмы. В старости же заплачет горькими слезами, вздыхая и сожалея.

* Имеется в виду Россия времен большевистского переворота 1917 года. (прим. пер).

Если убережёт себя следуя воспитанию благонравия, полученному путем изучения Корана и истин, изложенных в “Рисале-и Нур”, то выйдет настоящим молодым героем, совершенно идеальным человеком и счастливым мусульманином. А также станет правителем-султаном для остальных обитателей животного мира и обладателей жизни.

Да, если юноша оказавшийся в тюрьме посвятит один-единственный час своей каждодневной двадцатичетырехчасовой жизни пятикратному обязательному намазу, и поскольку стены тюрьмы являются препятствием для совершения большинства грехов, а также если он, раскаявшись в ошибках ставших причиной этой беды, отстранится от других вредных и мучительных грехов, то принесет и для своей жизни, и для своего будущего, и для своей родины, и для своего народа, и для своих родных великую пользу. А также благодаря десяти-пятнадцати годам тленной молодости получит возможность заработать вечную светлую молодость, о чём, твёрдо свидетельствуя, дают радостную весть все небесные книги и свитки во главе с Кораном-Превосходно Повествующим.

Да, действительно, если проявить благодарность Всевышнему, даровавшему эту сладкую и прекрасную молодость, показав верность в служении и повиновении, тогда этот дар и увеличится, и увековечится, и станет ещё более насладительным. Иначе эта молодость обрушит на голову много бед, и будет мучительным, горестным и кошмарным. Так и пройдёт. И будет причиной того, что этот человек по отношению к своим родным и близким, родине и народу, превратится во вредоносного проходимца.

И при условии исполнения обязательного пятикратного намаза, каждый час заключенного, несправедливо лишенного свободы, будет считаться целым днем, проведенным в поклонении. Тюрьма превратится для него в уединенную келью, и он присоединится в число тех искренних вероисповедователей, которые в прошлые времена, уходя в пещеры, уединялись для совершения поклонений.

Если же это нищий и старик, больной и нуждающийся в истинах веры человек, то с условием исполнения обязательного поклонения (фарз), и с условием раскаяния, каждый его час станет двадцатью часами поклонения, тюрьма же станет для него неким местом отдыха, а для его друзей с состраданием присматривающих за ним – неким местом дружбы, местом воспитания и школой. Возможно ему будет гораздо приятнее находиться в тюрьме, нежели пребывать на свободе, будучи обузданным в мирской суматохе и подвергнутым натиску грехов, атакующих со всех сторон. В тюрьме он получает полное воспитание, а когда освободится, то выйдет не каким-нибудь убийцей, жаждущим мести, а раскаявшимся, воспитанным и полезным для народа человеком. Даже некоторые исполнители из начальства тюрьмы города Денизли, увидев тех, кто в течение короткого времени получил прекрасные уроки благонравия из Рисале-и Нур, выразили следующее мнение:

“Достаточно лишь пятнадцать недель уроков Рисале-и Нур, для полного перевоспитания, нежели отбывать в тюрьме пятнадцатилетнего наказания.”

Поскольку смерть не умирает и время ее прихода скрыто, она может прийти в любое время, и поскольку могила не закрывается, караван за караваном все приходящие, входя туда, теряются из виду, и потому как смерть для верующих превращается из вечной казни в документ об освобождении, что видно из истин Корана и для заблудших, и распутных она – некая вечная казнь, подобная тому, что происходит с ними внешне, некая вечная разлука со всеми любимыми, со всеми существами. Безусловно, не остаётся никаких сомнений, что: «Самым счастливым является тот, кто в терпении благодарит и, полностью воспользуясь сроком заключения беря уроки «Света» старается в кругу поклонения служить вере и Корану.

О человек, охваченный удовольствиями и наслаждениями! В свои семьдесят пять лет через тысячи испытаний, доказательств и происшествий я осмыслил, что:

Настоящее удовольствие и наслаждение, не содержащее мучений, и радость без примесей грусти, и счастье жизни находятся только в вере и в кругу истин веры. Иначе в одном мирском наслаждении содержится множество мучений. Всё равно, что накормив одной изюминкой, оно даёт десять пощёчин и похищает наслаждение жизни.

О несчастные, попавшие в беду заключения!.. Поскольку ваш мир находится в плачевном состоянии, а ваша жизнь утомлена, приложите усилия для того, чтобы не заплакал ваш потусторонний мир. Воспользуйтесь заключением в тюрьме, чтобы заулыбалась и стала насладительной ваша вечная жизнь. Подобно тому, как в тяжёлых условиях под угрозой нападения врагов, один час, проведённый на заставе, оборачивается целым годом, проведённым в поклонении. Также и каждый час тягот вашего поклонения в этих тяжёлых условиях становясь многими часами, превращает для вас эти трудности в милость.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Я вам не соболезную, а наоборот, поздравляю! Поскольку Божественное предопределение нас для некой мудрости направило в это третье “Медресе Юсуфа”, и здесь мы будем накормлены частью предопределённого нам пропитания и это пропитание позвало нас сюда и поскольку, как показывает твёрдый опыт, Божественная помощь удостоила нас смысла аята:

عَسٰٓى اَنْ تَكْرَهُوا شَيْئًا وَهُوَ خَيْرٌ لَكُمْ

“Может быть, вы ненавидите что-нибудь, а оно для вас благо” (Коран 2:216)

и поскольку наши новые братья, находящиеся в “Медресе Юсуфа”, больше всех нуждаются в утешении, находящемся в “Рисале-и Нур”, а у работников юстиции есть большая, чем у других чиновников, нужда в правилах “Нура” и других святых законах, и поскольку книги “Рисале-и Нур” в большом количестве исполняют вашу обязанность на воле и их победы не приостанавливаются и поскольку здесь каждый тленный час становится вечными часами поклонения, то, конечно, мы – по причине вышеперечисленного – должны в полном терпении и стойкости радостно благодарить за произошедшее с нами. Все небольшие письма, написанные нами для утешения в Денизлинской тюрьме, я в том же виде повторяю для вас. Иншааллах, те правдивые строки послужат утешением и вам.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Бесконечно благодарю Всевышнего за то, что духовные герои появились среди истинных правообладателей “Рисале-и Нур” – среди муфтиев, проповедников, имамов и учителей религии. До сих пор среди героев “Нура” была лишь молодёжь, учащиеся и преподаватели. Да благословит Аллах Эдхема Ибрагима, Али Османа, и их товарищей, которые осветили лица учителей медресе и их страх превратили в смелость.

Во-вторых. Пусть они не расстраиваются от этих результатов, к которым привела их чистосердечная деятельность и взволнованность. Потому что Денизлинский арест, в результатном отношении, поздравил тех, кто действовал неосторожно. Весьма маленькие трудности принесли очень большую духовную пользу. Иншааллах, это третье “Медресе Юсуфа” от второго не отстанет.

В-третьих. В том отношении, что саваб (награда) увеличивается по степени трудности, мы должны благодарит Аллаха за это наше тяжёлое положение. Нашу обязанность, коей является служение вере, мы должны исполнять искренне. И не должны вмешиваться в ту сторону, которая касается успеха и благих результатов, которая является обязанностью Аллаха. Со словами:

خَيْرُ الْاُمُورِ اَحْمَزُهَا

“Самое благое из дел – самое трудное и тяжёлое” (Хадис: Кашф’уль Хафа 1:155)

– мы должны терпеливо благодарить за томление в этих кельях. И должны понять, что это является признаком приемлемости наших благодеяний и знаком получения нами настоящего свидетельства о сдаче экзамена нашей святой борьбы.

***

Одно внешне неважное, однако, на мой взгляд, имеющее большую важность моё прошение к управлению тюрьмы во главе с её начальником

Моя жизнь, в течении последних двадцати двух лет прошедшая в полной изоляции, и моё семидесятилетнее тело не переносят прививок. Даже много лет назад мне сделали прививку, которая уже двадцать лет гноится. Она превратилась в некий хронический яд. Два доктора и мои друзья в Эмирдаге об этом знают. И четыре года назад, в Денизли, мне вместе со всеми заключёнными сделали прививку. Хотя никому не было никакого вреда, я проболел двадцать дней. Аллах сохранил меня от того, чтобы я оказался вынужденным пойти в больницу, опасную для меня. Мой организм абсолютно не приемлет прививок. И причина моя очень уважительная; и, поскольку я в свои семьдесят пять лет являюсь очень слабым, то могу перенести лишь детскую прививку. И, поскольку я постоянно нахожусь в полной изоляции, то ни с кем не контактирую. И месяц назад губернатор отправил в Эмирдаг двух врачей, которые меня полностью обследовали. Никакой инфекционной болезни не обнаружили, лишь нашли, что я очень ослаблен, изолирован, стар и страдаю от рези. Конечно, это положение, по закону, не принуждает меня прививать.

И ещё у меня есть большая просьба: не отправляйте меня в больницу. Не принуждайте меня к тому, чего я всю свою жизнь, особенно последние двадцать два года полной изоляции не мог переносить. То есть к тому, чтобы находиться под властью незнакомых мне санитаров. Вообще, из-за всего этого я начинаю думать, что лучше бы мне уйти в могилу. Однако, поскольку я увидел человечное отношение от управления этой тюрьмы и утешение от узников, то пока предпочитаю могиле тюрьму.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых, из-за притеснений и несправедливостей, совершаемых в отношении меня, не огорчайтесь. Потому что они не могут найти ошибки в “Рисале-и Нур” и вместо него занимаются моей маловажной и имеющей много недостатков личностью. Я этим доволен. Если для благополучия и почёта “Рисале-и Нур” я перенесу тысячи личных мучений, несчастий и оскорблений, то все равно считаю себя обязанным гордо возносить благодарность Всевышнему, что является необходимым следствием урока, полученного мной от “Рисале-и Нур”. А потому вы в этом отношении за меня не переживайте.

Во-вторых, эти весьма обширные, суровые и безжалостные атаки и нападения сейчас уменьшились в двадцать раз. Вместо тысяч близких учеников и сотен тысяч связанных с нами людей были арестованы несколько новых наших братьев. Значит, с помощью Аллаха, все обошлось легко.

В-третьих, По милости Всевышнего, прежний губернатор, который два года проворачивал против нас разные планы, исчез. И есть большая вероятность, что министр внутренних дел, чрезмерно подверженный внушаемым ему на счёт нас опасениям, по причине землячества и большой религиозности его предков, весьма облегчит эту страшную атаку. Поэтому не отчаивайтесь и не беспокойтесь.

В-четвёртых, на основании многих опытов и происшествий, в неком убедительном виде можно сказать, что вместе с плачем “Рисале-и Нур” либо дрожит земля, либо плачет воздух. Как мы много раз видели своими глазами и частью даже доказали в суде, эта зима также, в начале, необыкновенным образом улыбалась, подобно весне, что совпало с улыбкой “Рисале-и Нур”, подпольно распространяемого с помощью множительной техники, и когда он заплакал при застое из-за опасений от повсеместных обысков и конфискаций, вдруг в то же время зима тоже показала страшную суровость и заплакала. Все это, по моему мнению, является сильным признаком того, что (Рисале-и Нур) представляет собой некое яркое чудо истин Корана этого века, с которым связаны земля и вселенная…

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Сегодня вдруг мне на ум пришла следующая мысль: вместо того, чтобы выражать соболезнования, поздравь тех, кто в связи с “Рисале-и Нур” по Божественному предопределению и по направлению пропитания вошёл в это “Медресе Юсуфа”. Потому что большинство из них пришли сюда вместо двадцати-тридцати, а может и сотни, а возможно тысячи невинных братьев, чем в некоторой степени спасли их от трудностей. И вместе с тем, что ваше служение вере с “Рисале-и Нур” продолжается, каждый из вас словно за короткое время совершил большую службу… некоторые словно за десять лет проделали столетнюю работу. И, находясь на испытании в этом новом медресе Юсуфа, они входят в эту трудную борьбу для того, чтобы делом внести свой вклад в обретение его обширных и всецелых ценных результатов. И легко увидевшись со своими искренними и верными братьями, которых они желали повидать, получают друг от друга волнительный урок. И поскольку время покоя в этом мире непостоянно и уходит попусту, то, конечно, те, кто с такими малыми трудностями получают такую большую прибыль, достойны поздравлений.

Мои братья, эта обширная атака направлена против побед “Рисале-и Нур”. Однако, они поняли, что чем больше мешать “Нуру”, тем сильнее он сияет, его круг расширяется, обретает значительность и победить его уже не возможно. Он может зайти лишь под завесу: “Скрытое свечение”. Поэтому они изменили свои планы и внешне к “Рисале-и Нур” не придираются. Поскольку мы находимся под благосклонностью (Аллаха), то, конечно, должны терпеливо благодарить (Его).

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Настала необходимость изложить два моих необычных и приятных состояния.

Первое. Мне пришло на сердце следующее: в том, что я, находясь в полной изоляции, не могу свободно видеться со своими братьями, любимыми мною больше самого себя, имеется некая Божественная милость и польза. Потому что многие мои братья по вечной жизни, которые, потратив пятьдесят лир, приезжали в Эмирдаг для встречи со мной и в результате видели меня лишь пятьдесят минут, некоторые – десять, а некоторые и вовсе возвращались, не повидавшись, теперь по разным мотивам постарались бы оказаться в этом “Медресе Юсуфа”. Но если даже и позволит нехватка времени и моё духовное состояние, идущее от изоляции, однако служение “Нура” не дало бы мне как следует побеседовать с теми самоотверженными друзьями.

Второе. Однажды в военное время, участвующие на войне на разных участках фронта видели одного известного ученого Ислама. У него спросили об этом… Он же сказал: “Для того, чтобы заработать для меня саваб и дать возможность верующим людям воспользоваться моими уроками, некоторые аулия (святые) в моем облике делали это вместо меня”. И точно подобно этому произошло то, что в Денизли меня видели в мечетях и даже сообщили об этом официально, и это дошло до начальника тюрьмы и охраны. И некоторые с опаской заговорили: “Кто же открывает ему ворота тюрьмы?” И также точно происходит и здесь. Однако вместо таких мелких чудес, приписываемых моей ущербной и неважной личности, сборник “Сикке-и Гайби”, доказавший чудесность “Рисале-и Нур”, стократно или даже тысячекратно больше зарабатывает доверие к этим книгам и ставит подпись под их приемлемостью (перед Аллахом). И особенно, своими поистине необыкновенными состояниями и перьями под этим ставят свои подписи героические ученики “Рисале-и Нур”.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

За меня не переживайте, я доволен, рад и счастлив, что нахожусь в одном здании с вами.

Теперь наша обязанность такая: Один экземпляр защиты пусть будет отправлен в Испарту. Если это возможно, то пусть будет сделано двадцать экземпляров новыми буквами и на машине – старыми. И один из них надо показать даже прокурору Испарты. Также один экземпляр нужно отдать лично нашему адвокату, а другой – начальнику, чтобы он его тоже передал нашему защитнику. И в Анкару нужно тоже отправить, как в Денизли, и новыми, и старыми буквами. По возможности нужно подготовить пять экземпляров для инстанций. Потому что изъятые книги, написанные старыми буквами, были направлены в те инстанции, особенно в комиссию Управления по делам религии, а затем пришли сюда. А также нашему адвокату Ахмет Бею сообщите, чтобы при печатании защиты на машинке он очень следил за правильностью. Потому что моё изложение на другое не похоже. Ошибившись в одной букве, а порой даже в точке, меняется какой-либо акцент, и портится смысл. И если вам не дадут разрешение на две пришедшие сюда машинки, то пусть они будут отправлены назад. И не переживайте, не тоскуйте и не отчаивайтесь, по смыслу аята:

اِنَّ مَعَ الْعُسْرِ يُسْرًا

“Поистине, с тягостью лёгкость” (Коран 94:6)

– иншааллах, милость Аллаха быстро придёт к нам на помощь.

***

Мои дорогие, преданные братья!

“Рисале-и Нур” видится с вами вместо меня; новым нашим братьям, желающим урока, преподаёт его в прекрасном виде. Проверено, что чтение “Рисале-и Нур” или его преподавание, или же переписывание, несут сердцу радость, душе – покой, наделу – благодать, а телу – здоровье. Сейчас вам подарен такой герой Нура как Хусрев. Иншааллах, это “Медресе Юсуфа” тоже станет некой благословенной аудиторией “Медресетуз-Зехра”. До сих пор я не показывал Хусрева мирским людям, скрывал его. Однако издаваемые сборники полностью выставили его на обозрение политиков, не оставили ничего скрытого. Поэтому я показал две-три его службы близким братьям. И я, и он, если понадобится, будем не скрывать, а излагать истину так, как есть. Однако сейчас среди слушающих истину против нас появились два страшных упрямца – один в Эмирдаге, другой здесь – которые в пользу неверия и коммунизма очень коварно пытаются разной клеветой настроить против нас чиновников. Поэтому сейчас нам необходимо, сильно проявлять осторожность, не беспокоиться и с упованием ждать прихода нам на помощь милости Всевышнего.

***

О мои братья по заключению и братья по Вере!

Хочу изложить истину, спасающую от наказания как в этом мире, так и на том свете. Это предупреждение пришло мне на сердце. Эта истина такова:

Например, кто-то убил чьего-то брата или родственника. Убийство, которое принесло одну минуту наслаждения, полученного от возмездия, также принесло за собой миллионы минут душевного угнетения и тюремного заключения. Даже родственники убитого теряют удовольствие жизни и умиротворение, с тревогой думая о мести и существовании врагов. Этого убийцу угнетает страх и чувство гнева. Из этой ситуации есть лишь один выход. И это то, о чём повелевает Коран, и то, чего требуют и поощряют истина, справедливость, благополучие и человечность. А также согласие и перемирие, требуемые и поощряемые Исламом.

Да, истина и благополучие – в мирном сосуществовании. Поскольку смерть одна, и она не откладывается, в любом случае тот убитый, поскольку его время пришло, больше не мог бы оставаться на этом свете. Тот убийца же по Божественному предопределению стал средством этого убийства.

Если примирения не произойдёт, обе стороны будут вынуждены постоянно нести наказание страхом и местью. Поэтому ислам повелевает: “Верующий не должен держать обиду на другого верующего более трех дней”. Если же это убийство произошло не от враждебности и не от злобной неприязни, а стало следствием коварства какого-либо лицемера, то необходимо примириться как можно быстрее, иначе же эта отдельная беда возрастёт и получит продолжение.

Если же они перейдут к перемирию, и убивший покается и постоянно будет молиться за убитого, тогда каждая из тех двух сторон приобретёт много благ и они станут братьями друг другу. Вместо одного ушедшего брата получат нескольких братьев по вере. Смирившись с судьбой и Божественным предопределением, простят своего врага. И особенно, если они слушали уроки Рисале-и Нур, то конечно мир, общественное и личное спокойствие и братство в кругу Нура требуют оставить все находящиеся между ними обиды.

Подобно тому, как в тюрьме Денизли все заключенные, бывшие врагами, слушая уроки Нура стали братьями. Что стало одной из причин нашего оправдания, и даже неверующих и разных проходимцев заставило сказать об этих узниках: “Машааллах, Баракаллах!”. Те же узники смогли полностью перевести дыхание.

И как я заметил, из-за одного человека сотня людей испытывают неприятность, не выходят вместе на прогулку, что становится насилием над ними.

Благородный и совестливый верующий не причинит вред множеству верующим ради некой выгоды и из-за небольшой, незначительной ошибки. Если совершит ошибку и нанесёт вред, то необходимо быстро раскаяться.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Ценной радостной вестью Сейида из Бартына, Хусрева и Хыфзы я поздравляю и радую и себя, и “Рисале-и Нур”, и вас. Да, ушедшие в этом году в хадж увидели, что большие ученые Досточтимой Мекки переводят и распространяют сильные сборники “Рисале-и Нур” на арабском и индийском языках, а также в Пресветлой Медине их приняли настолько, что поставили на могиле Пророка. Хаджи Сейид своими глазами видел там сборник “Посох Мусы”. Значит он принят Пророком (Мир Ему и Благо) и Он им доволен. И по нашему намерению, и как мы сказали отправившимся отсюда паломникам, книги “Рисале-и Нур” посетили те благословенные места вместо нас. Да вознесётся бесконечная хвала Всевышнему… Из весьма многих польз того, что герои Нура распространили в проверенном виде эти сборники, одна польза такова: как они освободили меня от обязанности проверки и беспокойства за неё, так и в отношении того, что эти книги стали своего рода источником для других, написанных от руки экземпляров, они обрели образ сотен проверяющих корректоров. Пусть Всемилостивый и Милосердный Аллах повелит записать в тетради их добрых деяний по тысяче благодеяний за каждую букву тех сборников. Амин. Амин. Амин.

***

Несущий надежду и сбывшийся красивый сон

Али, помошающий мне, пришёл и сказал: “Я видел во сне, что ты вместе с Хусревом поцеловал руку Пророка (Мир Ему и Благо)”. В то же время я получил письмо из которого узнал, что сборник “Посох Мусы”, написанный рукой Хусрева, паломники видели на могиле пророка Мухаммада (Мир Ему и Благо). Значит вместо меня духовную руку Пророка, поцеловал посредством своего пера Хусрев и удостоился довольства Пророка (Мир Ему и Благо).

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья и товарищи по тюрьме!

Во-первых, от того, что мы не видимся физически, не переживайте. Духовно мы видимся постоянно. Какую бы попавшую вам в руки брошюру “Рисале-и Нур” вы ни прочитали или ни послушали, вместо моей неважной личности вы увидите в ней меня в качестве некого служителя Корана и побеседуете со мной в этом качестве. По существу я тоже в своём воображении встречаюсь с вами во всех моих молитвах, в ваших писаниях и связях со мной. И поскольку мы находимся в одном учреждении, то словно мы видимся с вами постоянно.

Во-вторых, в этом новом “Медресе Юсуфа” новым ученикам “Рисале-и Нур” мы говорим: По твёрдым доказательствам, с указаниями Корана, заставившими принять даже экспертов, “верные ученики Нура войдут в могилу с верой”. И со светом благодати духовного сотрудничества “Рисале-и Нур” каждый ученик в соответствии со своей степенью обретает долю в духовных приобретениях и молитвах всех своих братьев. Словно он кается и поклоняется тысячами языков”. Два этих полезных результата опускают в ничто все тяготы и тоску этого удивительного времени, своим преданным покупателям очень дёшево вручают две такие ценные выгоды.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

В Афьёнской защитительной речи имеются важные истины, связанные и с нами, и с “Рисале-и Нур”, и с этой страной, и с миром Ислама.

Нужно обязательно сделать ещё пять-десять её экземпляров новыми буквами, дабы отправить их в инстанции Анкары. Освободят нас или накажут – не имеет никакого значения. Сейчас наша обязанность состоит в том, чтобы донести истины, содержащиеся в этой защитительной речи, до властей, до правосудия и народа. Может быть мудрость того, что Божественное предопределение направило нас в эту “школу”, заключается в этом. По возможности нужно срочно напечатать её на машинке. Даже если нас сегодня освободят, все равно мы вынуждены подать её в нужные инстанции. Не нужно обманываться и откладывать это, с нас уже хватит! Пусть это будет нашей последней защитой против этих трёхкратных страшных притеснений, пустых поводов и бесподобных мучений, продолжающихся на протяжении пятнадцати лет в отношении нас по одним и тем же причинам. Поскольку на прошлом суде нам по закону дали для защиты своих прав печатную машинку, то здесь ни по какому закону нас не могут лишить этого права. Если вы не смогли решить этот вопрос официально, то пусть наш адвокат займётся этим в первую очередь и вне тюрьмы сделает пять машинописных копий и внимательно проследит за правильностью.

Саид Нурси

***

Дорогие мои новые братья и старые узники!

Я твёрдо удостоверился в том, что вы явились некой причиной нашего заточения здесь, относительно Божественного покровительства. То есть, Рисале-и Нур, утешая, даёт вам полное успокоение, которое непосредственно исходит из истин веры. Выводит вас из трудностей тюремного заключения и многочисленных мирских бед, неосновательных тревог и тоски по уходу стремительной бесполезной жизни. А также, несмотря на ущерб, нанесённый вашей мирской жизни, спасает от тягот потустороннего мира и препятствует бесполезному уходу из этого мира.

Поскольку истина такова, то конечно и вы подобно узникам Денизлинской тюрьмы и ученикам “Рисале-и Нур”, должны стать друг другу братьями. Вы видите, для того чтобы никто из вас не ударил другого ножом и чтобы вы не нападали друг на друга, проверяются все поступающие к вам извне вещи и продукты, ваш хлеб и похлебка. Преданно служащая вам охрана испытывает многие трудности. Опасаясь того, что вы можете наброситься друг на друга, как хищники или дикари, вас не выводят вместе на прогулку. Итак, теперь это ваши новые братья, имеющие естественный героизм подобный вашему, а в таком случае с великим духовным героизмом, скажите администрации:

“Если нам в руки попадёт не только нож, а даже маузер с револьвером; и даже если нам будет дана власть, мы и тогда не тронем этих наших бедных и таких же, как мы несчастных братьев. Даже если раньше и была стократная вражда и ненависть между нами, сейчас мы прощаем все былое и твёрдо намереваемся впредь не обижать их. Проявить такой поступок нам повелевают наставления и указания Корана, веры, исламского братства и устремления к благополучию” – высказывая эти слова превратите эту тюрьму в благословенное медресе.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Подобно тому, как в делах политики, в каком-либо искусстве, обязанности, службе общественной жизни или отдельном виде торговли, мирские люди занимающиеся этим делом собирают некие конгрессы и проводят обмен мнениями, так и ученики “Рисале-и Нур”, находящиеся в святом служении истинной вере, по повелению Божественного предопределения и по направлению и усмотрению благосклонности Аллаха, собрались на конгресс в этом “Медресе Юсуфа”, в чём, Иншаалах, проявятся пожалованные весьма и весьма ценные духовные выгоды и важные результаты. И если у одного отдельного деятеля “Рисале-и Нур”, в одиночку находящегося в неком месте, как у одного “алиф”а, имеется одно значение, то подобно тому, как если этот “алиф”, встав плечом к плечу с другими тремя “алифами”, встретится с ними на деле, и вместе они обретут значение в тысяча сто одиннадцать, также и в этом собрании ценность и, иншааллах, святое служение и награда за него возрастут в тысячу раз… Тот “алиф” превратится в “альфун” (в тысячу).

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Мои окна сегодня забили для того, чтобы я не общался и не обменивался приветствиями с заключенными. Внешне же показали другой повод. Совершенно не беспокойтесь. Занимаясь моей незначительной личностью они не оказывают большого давления на “Рисале-и Нур” и его учеников, и поскольку эти их вероломства в отношении моей личности и мучительные притеснения меня происходят вместо совершения их в отношении “Нура” и вас, то, наоборот, я серьёзно и всем сердцем доволен, терпеливо благодарю Творца и не беспокоюсь. И вы тоже нисколько не огорчайтесь. Я убеждён, в том, что наши скрытые враги привлекли внимание властей к моей личности, имеется благо и милость с точки зрения благополучия “Рисале-и Нур” и его учеников. Пусть некоторые наши братья, гневаясь, не говорят задевающих слов; пусть действуют осторожно, не беспокоятся и не разговаривают на эту тему с кем попало. Потому что есть шпионы, которые находят нужные им смыслы в словах наших наивных братьев и новых братьев, ещё не привыкших к осторожности (ихтияту). Затем раздувают из мухи слона и доносят. Положение у нас сейчас нешуточное, но вместе с этим ничуть не тревожьтесь. Мы находимся под благосклонностью Аллаха и имеем намерение отвечать Ему на все трудности полным терпением и даже благодарностью. Поскольку один грамм тягот приносит в результате целый пуд милости и вознаграждений (Иного мира), то благодарить мы просто обязаны.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Основываясь на двух серьёзных причинах и одном сильном напоминании я сердцем был вынужден оставить все обязанности по защите подвижникам “Нура”, которые пришли и придут сюда. Особенно (Х, Р, Т, Ф, С)(*)

Первая причина. По ходу допросов и ещё по многим признакам я твёрдо понял, что мне стараются создать как можно больше трудностей и при этом избежать того, чтобы я идейно победил их. И на это у них официальное указание. Под разными предлогами препятствуют мне говорить, словно, если я заговорю, то проявлю такую научную и политическую мощь, которые убедят суды и заставят замолчать дипломатов. Даже как-то на допросе, в ответ на один вопрос я сказал: “Не могу припомнить”. На что судья удивлённо произнёс: “Как может что-то забыть такой, как ты, обладатель удивительных, феноменальных знаний и сообразительности?” Они посчитали необыкновенную возвышенность и научные истины “Рисале-и Нур” моими мыслями и ужаснулись. Теперь не хотят давать мне говорить. И думают, будто кто бы ни повидался со мной, тот сразу становится преданным учеником Нура. Поэтому не дают мне ни с кем встречаться. Даже начальник Управления по делам религии, и тот сказал: “Кто с ним повидается, тот привязывается к нему… Чары его сильны”.

Значит, ситуация требует, чтобы я передал своё дело вам. И мои старая и новая защитительные речи, имеющиеся у вас, помогут вам в ваших обсуждениях, их будет достаточно.

Вторая причина. Отложена на другое время. Духовное напоминание же вкратце таково:

На протяжении двадцати пяти лет заставляющие меня отказаться от политики, газет и многих других тленных вещей, запрещающие ими заниматься очень важная потусторонняя обязанность и влиятельное духовное состояние категорически запрещают мне заниматься деталями этого дела. Вы, время от времени советуясь с двумя нашими адвокатами, исполните эту мою обязанность.

***

* Хусрев, Ревет, Тахири, Фейзи, Сабри.

Мои дорогие, преданные братья!

Сейчас, во время намаза, на сердце мне пришло одно напоминание: Твои братья, из-за чрезмерно хорошего мнения о тебе, ждут от тебя физического и духовного урока, помощи и благосклонности. Подобно тому, как в своих мирских делах ты назначил представителей из наиболее близких к делу людей, передал (вопросы) на их обсуждение и достиг цели; точно также и в делах, касающихся Иного мира, Корана, веры и знаний назначь своими представителями “Рисале-и Нур” и духовную личность его учеников. Духовная личность этих чистосердечных и искренних особенных учеников намного совершеннее тебя исполнит эту твою обязанность, вместе со своими. И до сих пор они постоянно её исполняли. Например, если встречающийся с тобой человек получит лишь некий маленький, временный урок, то из какой-либо части “Рисале-и Нур” он может получить в сто раз больше. Та книга вместо тебя даст ему наставление, с ней он будет вести беседу. И особенные из учеников “Рисале-и Нур” тоже постоянно исполняют эту обязанность. И, иншааллах, их духовная личность, находящаяся на очень высокой степени, и чьи молитвы принимаются, постоянно находится с ними, как некий учитель и помощник. Что утешило мою душу, обрадовало её и успокоило.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Два маленьких взрыва, произошедших за эти два дня без всяких внешних причин неким удивительным и многозначительным образом, не похожи на случайность.

Первый: печка в моей камере, сделанная из прочного железа вдруг издала звук, подобный громкому выстрелу из пистолета, и толстое, крепкое железо внизу её взорвалось, подобно бомбе, и развалилось на две части. Испугало Терзи Хамди и удивило нас. Много раз зимой эта печка раскалялась от угля до красна, но выдерживала.

Второй: на другой день в камере Фейзи, без всякой причины, удивительным образом раскололся на части стакан, стоящий над ёмкостью для воды. На ум приходит, что, иншааллах, не повредив нам, экземпляры защитительной речи, отправленные в Анкару, взорвали заложенные против нас страшные бомбы, и безвредно для нас развалилась на части печь гнева, разжигаемая и распаляемая против нас. И ещё есть вероятность, что эта благословенная печка, мой единственный и полезный друг, слушавший мои печали и мольбы, мне сообщила: “Ты выйдешь из этой тюрьмы и из этого узилища, во мне нужды не осталось”…

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Сегодня вместе с одним духовным напоминанием у меня появились какие-то опасения и грусть за вас. В ту минуту, когда я очень запереживал и расстроился за моих братьев, желающих побыстрее выйти и опасающихся за свои средства к существованию, вдруг вместе с одним благим воспоминанием мне на сердце пришла некая истина и радость. А именно: через пять дней наступят три очень благословенных и благодатных для вечной жизни месяца поклонения. Если награда за каждое доброе дело в другое время равна десяти, то во время Благородного Раджаба переходит за сотню, в Великом Шаабане же она больше трёхсот, а в Благословенном Рамадане достигает тысячи, в ночи на пятницу – нескольких тысяч, а в ночь Могущества – тридцати тысяч. И провести в этом, умножающем награду в десять раз, “Медресе Юсуфа” эти три месяца, являющиеся некой святой ярмаркой загробной торговли, дающей заработать очень много потусторонних благ, и некой знаменитой выставкой для людей истины и поклонения, и приобрести за три месяца некую восьмидесятилетнюю жизнь, конечно, является весьма выгодным. Сколько бы ни пришлось перенести трудностей, все они обращаются в милость. Таковым это является в отношении поклонения, и подобно этому, в том, что касается служения “Нура”, тоже – если не по количеству, то по качеству – имеется пятикратный рост. Потому что люди, постоянно входящие в эту гостиницу и выходящие из неё являются средством распространения уроков “Рисале-и Нур”. Порой искренность одного человека приносит пользу двадцати человек. И неважно, если будет немного страданий и трудностей в таком деле, как распространение секрета искренности “Нура” среди бедных заключенных, несущих некий, пропитанный политикой героизм, и очень нуждающихся в утешении “Рисале-и Нур”. Что же касается средств существования, то, поскольку эти три месяца являются ярмаркой вечной жизни, и так как каждый из вас попал сюда вместо многих учеников, а некоторые даже вместо тысячи человек, то, конечно, ваши дела на свободе не останутся без поддержки, – и с этими словами я полностью успокоился и понял, что оставаться здесь до праздника является большим счастьем.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых, от всей души поздравляем вас с наступлением Благородного Раджаба и завтрашней ночи Рагаиб.

Во-вторых, не отчаивайтесь, не беспокойтесь и не переживайте, иншааллах, благосклонность Всевышнего подоспеет нам на помощь. Бомба, приготовленная против нас три месяца назад, взорвалась. Весть, о которой сообщили моя печка, стакан Фейзи и два стакана Хусрева, оказалась верной. Однако взрыв оказался не страшным, а лёгким. Даст Аллах, тот огонь полностью потухнет. Все их атаки ведутся для того, чтобы сгноить мою личность и внести беспорядок в победы “Нура”. Удар, который они изо всех сил хотели нам нанести вместе с Эмирдагскими сторонником нововведений полумуллой и одним человеком, более вредоносным, чем известные лицемеры, служащим инструментом в руках скрытых безбожников, ослабился в двадцать раз. Иншааллах, и оставшаяся часть тоже нам не повредит и не ранит, и их планы о том, чтобы отбить нас друг от друга и от “Рисале-и Нур”, останутся неисполненными. Из уважения к этим трём благословенным месяцам и полагаясь на ту весьма великую награду, которую они дают обрести, нам нужно, и мы обязаны в терпении и стойкости благодарить Всевышнего, уповать на Него и покорится правилу:

مَنْ اٰمَنَ بِالْقَدَرِ اَمِنَ مِنَ الْكَدَرِ

“Кто уверовал в судьбу, тот избавился от печали”

Саид Нурси

***

Премьер министру, Министерству юстиции и Министерству внутренних дел (*)

Все государственные деятели, прошедшие через такие преобразования, как объявление независимости, Первая Мировая Война, перемирие, первое формирование национального правительства и республиканское правление, меня очень хорошо знают. Вместе с этим, с вашего позволения, проведём взглядом, словно по кадрам киноленты, по всей моей жизни.

Я родился в селе Нурс Битлисского вилайета. Когда был учеником, то, побеждая в научных спорах встречавшихся мне и выходивших против меня учёных, я постепенно дошёл до Стамбула. Продолжая свою борьбу в этой бедственной славе, в конце концов, с подстрекательства моих соперников, по приказу покойного Султана Абдулхамида я был отправлен в сумасшедший дом. С объявлением независимости, во время событий тридцать первого марта мои действия привлекли внимание правительства партии “Единение и прогресс”. Я пришёл к ним с предложением открыть в Ване исламский университет “Медресет’уз Зехра”, подобный “Аль-Азхару”. И даже заложил его фундамент. Со взрывом Первой Мировой я собрал своих учеников и, в качестве командира добровольческого полка, принял в ней участие. На Кавказском фронте, в Битлисе я попал в плен. Спасшись от него приехал в Стамбул. Занял должность в управлении Шейх-уль Ислама. Во время перемирия, в Стамбуле я всё своё существование направил против оккупационных сил. С победой национального правительства моё служение было встречено с одобрением властями, находящимися в Анкаре, и там я повторил своё предложение об открытии в Ване университета.

* Это письмо, когда наш Устаз был заключен в Афьёнской тюрьме, было с его разрешения записано адвокатами и отправлено в указанные инстанции.

До сих пор вся моя жизнь была исполнена патриотизма. У меня было желание посредством политики служить религии. Однако сейчас я полностью отвернулся от этого мира и, выражаясь моей терминологией, похоронил “Прежнего Саида”. В качестве “Нового Саида”, полностью являющегося человеком загробного мира, я отвёл свои руки от мира дольнего. В неком полном отшельничестве я подался на гору Юша в окрестностях Стамбула. А затем вернулся в места, в которых я родился, в Битлис и Ван, где ушёл в пещеры. В наслаждении души и совести остался наедине с самим собой. В соответствии с правилом:

اَعُوذُ بِاللّٰهِ مِنَ الشَّيْطَانِ وَ السِّيَاسَةِ‌

“Ищу прибежища у Аллаха от сатаны и политики!”

то есть: “Ищу убежища у Аллаха от сатаны и политики”, – я погрузился в мир своей души. И, проводя время за чтением и изучением Славного Корана, начал жить уже как “Новый Саид”. Однако проявления судьбы заставили меня, в качестве ссыльного, побывать во многих местах. Сияния, рождавшиеся в те времена в моём сердце от света Благородного Корана, я, посредством тех, кто находился рядом, записывал. Таким образом обрело существование большинство моих брошюр. Полному их собранию я дал название “Рисале-и Нур”. Поскольку я действительно опирался на свет Корана, то в сердце моём родилось это имя. В том, что они вдохновлены мне Всевышним я убеждён всей верой; Тем же, кто их переписывает я желаю, чтобы их благословил Аллах. Потому что пожалеть для других свет веры не возможно.

Группа людей, беря эти мои брошюры друг у друга, стала их переписывать. Данное обстоятельство убеждает меня в том, что это некое побуждение их со стороны Всевышнего для того, чтобы укрепить нарушенную веру мусульман. Ни один обладатель веры этому побуждению препятствовать не станет, и подобно этому, также из религиозных чувств, я должен был это поддержать. По сути эти брошюры, в которых на сегодня имеется сто тридцать названий, полностью касаются лишь вопросов вечной жизни и веры, о политике и этом мире они – так, чтобы это было намеренно – ничего не говорят. Не смотря на это, они стали предметом занятия тех некоторых людей, которые ждали удобного момента. На время изучения моих трудов я был арестован в Эскишехире, в Кастамону и в Денизли; прошли суды. В результате проявилась истина, справедливость нашла своё место. В этот раз меня снова арестовали и доставили в Афьён. Я лишён свободы и нахожусь под давлением допросов. Мне приписывают следующее:

Организация некого политического сообщества.

Распространение идей, противоречащих режиму.

Преследование политических целей.

Мотивируется и аргументируется это десятком предложений из двух-трёх брошюр. Уважаемый Министр! Как сказал Наполеон: “Приведите мне какую-либо фразу, которую не возможно объяснить, и я вас за неё казню”. Какое есть предложение, сошедшее с человеческих уст, которое нельзя бы было объяснить, как содержащее преступление. Письма особенно такого человека, как я, дожившего до семидесяти пяти лет, полностью отошедшего от мирской жизни и посвятившего всё своё существование только лишь жизни вечной, конечно, будут свободными. Поскольку они написаны из благих побуждений, то будут смелыми. И дотошно искать в них преступление – бессовестно и несправедливо, никак иначе. Исходя из этого, ни в одной из ста тридцати моих брошюр не преследуется никакой цели, связанной с мирскими делами. Все их темы, будучи заимствованы от света Корана, касаются веры и Иного мира. Нет в них никаких ни мирских, ни политических замыслов. Так, какой бы суд ни взялся за наше дело, с тем же убеждением он выносил оправдательный приговор. Основываясь на этом, является позором для страны и народа, бессмысленно отвлекать суды и лишать сил и возможностей невинных верующих людей. Когда “Прежний Саид” всю свою жизнь посвятил счастью народа и родины, как может быть, чтобы полностью отошедший от этого мира и достигший семидесятипятилетнего возраста “Новый Саид” занялся политикой? Вы и сами полностью убеждены в невозможности этого.

У меня есть одна-единственная цель, и она такова:

В то время, когда я близок к могиле, в нашей отчизне, являющейся исламской страной, мы слышим голоса большевистских сов. Эти их голоса несут вред основам исламской веры. Делая безбожниками, они привязывают к себе людей и молодёжь. Я, борясь с ними всем своим существованием, призываю молодёжь и мусульман к вере. Я сражаюсь против этой безбожной массы. И, иншааллах, в этой борьбе хочу предстать перед Аллахом. Вся моя деятельность состоит в этом. И я боюсь, как бы те, кто мешает мне в достижении моей цели, не оказались большевиками! Моя святая цель состоит в том, чтобы встать плечом к плечу с религиозными силами, противостоящими этим врагам веры. Дайте мне свободу. С единением рук я послужу вере отчизны, единству Аллаха и исправлению молодёжи, отравленной коммунизмом.

Заключённый

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

В этом мире, особенно в это время, особенно для попавших в беду и особенно для испытывающих ужасные томления и отчаяние учеников “Рисале-и Нур” самое действенное средство – это утешать и радовать друг друга, укреплять духовную силу ближнего и, подобно истинным самоотверженным братьям, проливать бальзам на раны горя, тоски и томлений, и с полным состраданием ласкать грустные сердца друг друга. Истинное братство ради Иного мира между нами не приемлет обиды и пристрастность. Поскольку я, доверяя всеми силами, положился на вас. И вы знаете, а скорее видите, что ради вас я решил жертвовать не только своим покоем, достоинством и честью, но с радостью готов отдать даже свою душу. И я даже клятвенно заверяю, что такой маловажный инцидент, как взаимные капризы двух братьев и их огорчение друг друга вместо утешения, восемь дней причиняли моему сердцу такое мучение, что и моя душа, и сердце, и разум, плача, причитали: “Вот беда! Ох! О Аллах! О Всемилостивый и Милосердный, помоги! Защити нас, спаси нас от зла дьяволов из джиннов и людей! Наполни сердца моих братьев преданностью, дружелюбием, братством и состраданием друг к другу”.

О мои братья, несокрушимые подобно стали! Окажите мне помощь. Наше дело очень тонкое. Я настолько сильно вам доверяю, что все свои обязанности возложил на вашу духовную личность. Вам тоже нужно изо всех сил бежать мне на помощь. Хотя этот инцидент был весьма незначительным, мимолётным и маленьким, однако даже волосок или мелкая частичка, попавшие в механизм наших часов, или в зрачок нашего глаза, причиняют боль. И в этом отношении он (инцидент) является значительным, так что три материальных взрыва и три духовных созерцания точно сообщили о нём.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Моя печка и два стакана Фейзи, Сабри и Хусрева, расколовшись на части, сообщили о приходе некого страшного несчастья. Да, нашей самой мощной точкой опоры является истинная сплочённость. И необходимо не обращать внимания на недостатки друг друга и не обижаться на такого героя “Нура”, как Хусрев, поскольку он замещает меня и является очень важным представителем духовной личности “Рисале-и Нур”. Я уже много дней чувствую ужасную тоску и отчаяние, а потому стал очень опасаться, что “Наши враги нашли средство, чтобы победить нас”. И моя печка, и моё отражающее действительность духовное наблюдение сообщили правду. Берегитесь, берегитесь, и ещё раз берегитесь!.. Срочно восстановите вашу стальную сплочённость, которая была у вас до сих пор. Клянусь Аллахом, весьма вероятно, что этот инцидент – особенно в это время – может повредить нашему служению Корану и вере больше, чем наше заключение под стражу.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Ночь Ми’радж (Вознесения) – словно вторая Ночь Кадр (Могущества). Награда за благодеяния, по возможности совершённые в эту ночь, увеличивается в тысячу раз. По секрету духовного сотрудничества, иншааллах, каждый из вас, подобно некоторым ангелам восхваляющим Создателя сорока тысячами языков, этой ценной ночью и в этих преумножающих награду кельях-камерах будет благодарить Всевышнего поклонением. И вместе с поздравлениями за вашу полную осторожность, хочу вас обрадовать тем, что благосклонность Аллаха в отношении нас проявилась в весьма явном виде.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых, от всей души поздравляю вас с Ночью Вознесения.

Во-вторых, уже двадцать лет, как мы заявляем, что ученики “Рисале-и Нур”, насколько это возможно, не трогают общественный порядок. И этот тюремный инцидент имел большую вероятность стать для нападающих на нас поводом для опровержения нашего заявления и доказательством их главного утверждения, гласящего, что мы нарушаем общественную безопасность и порядок. Но, по благосклонности Всевышнего, в виде некого чуда вашей преданности и искренности, эта беда необыкновенным образом уменьшилась в сто раз. Из слона превратилась в муху. Иначе же те, кто в отношении нас “раздувает из мухи слона”, воспользовавшись этим, многих заставили бы поверить в клевету против нас…

В-третьих, за меня не переживайте. Моё нахождение с вами в одном здании опускает в ничто все мои трудности и тоску. Вообще, то что мы с вами здесь собрались имеет важность во многих отношениях. И в этом есть много пользы для нашего служения вере. Даже то, что в этот раз некоторые важные истины из нашей кассационной жалобы, дойдя до тех шести инстанций, в некоторой степени подействовали на них, опустило в ничто все наши томления.

В-четвёртых, насколько это возможно, занятость с “Рисале-и Нур” и избавляет от тоски, и может считаться пятью видами поклонения.

В-пятых, посредством уроков “Рисале-и Нур” прошедшая беда уменьшилась в сто раз. Иначе же то маленькое происшествие, в соответствии с временем и местом, словно искра, попавшая в порох, приобрело бы огромные размеры. Даже некоторая часть официальных чиновников сказала, что: “Те, кто слушал уроки “Нура” не вмешивались”. Если бы послушали все его уроки, то вообще бы ничего не было. Вы, насколько это возможно, не давайте места разделению. Пусть к тюремным трудностям не прибавятся другие проблемы. Заключённые же, подобно ученикам “Нура”, пусть станут друг другу братьями и на друг друга не обижаются.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные и искренние братья!

Нам уже просто необходимо всеми силами, по мере возможности, соблюдать между собой и относительно друг друга правила “Сияния об искренности” и смысл истинной искренности применять на деле. Я точно узнал, что для того, чтобы, используя противоречия характеров или мыслей, охладить отношения друг к другу местных особо близких братьев, три месяца назад назначены три человека. И для того, чтобы, наводя скуку, поколебать крепких учеников Нура, а также бросить в сомнение нестойких и слабых, чем заставить их всех отказаться от этого светлого служения, судебное разбирательство беспричинно затягивается. Берегитесь! Да не будут сотрясены имевшие до сих пор между вами место самоотверженное братство и искренняя дружба. Если это произойдёт хотя бы на частицу, то принесёт нам большой вред. Потому что даже очень маленькие сотрясения, подобные произошедшему в Денизли с (….), привели к отчуждению ходжей. Поскольку наше служение Корану и вере требует от нас – если понадобится – пожертвовать друг другу своей душой, то истинно самоотверженные братья должны не обижаться друг на друга из-за нервозности, идущей от тоски и других вещей, а наоборот, в полном смирении, скромности и покорности брать вину на себя и стараться укрепить дружбу и искренность. Иначе же из мухи, сделав слона, может быть нанесён такой вред, который уже невозможно будет устранить. Полагаясь на вашу сообразительность, на этом сокращаю.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Основываясь на одном духовном напоминании, у вас сейчас есть одна-две светлых обязанности, состоящие в том, чтобы всеми силами стараться посредством уроков “Нура” удержать бедных и несчастных заключённых этого третьего “Медресе Юсуфа” от разделения и мстительной пристрастности. Потому что есть страшные смутьяны, которые скрыто стараются использовать в своих интересах споры, неприязнь, ненависть и упрямство. Поскольку большинство из этих наших тюремных товарищей несут героический характер, который побуждает их если понадобится, самоотверженно пожертвовать своей душой ради своей родины, народа и близких. Конечно, ради блага народа, ради тюремного спокойствия и ради того, чтобы спастись от подстрекательств распространителей большевизма, которые за этой завесой сеют анархию, этим героям необходимо пожертвовать своим упрямством, враждебностью и неприязнью, в которых нет никакой пользы и которые в это бурное время несут очень много вреда. Иначе же, словно бросая искру в порох, они могут оказаться причиной серьёзных сотрясений и трудностей для сотни несчастных узников, для невинных учеников “Рисале-и Нур” и для этих Афьёнских краёв, и даже могут стать средством для вмешательства проникших в эту страну щупалец иностранных комитетов. Поскольку мы, по Божественному предопределению, ради этих заключённых попали сюда, и некоторые из нас ради их счастья и духовного спокойствия не хотят выходить отсюда, и, пожертвовав своим покоем ради них, мы терпеливо переносим все тяготы, то конечно, эти наши новые братья, подобно узникам Денизли, из уважения к благословленным месяцам Шаабану и Рамадану должны не ссориться друг с другом и, став братьями, примириться. Вообще, мы и я считаем их входящими в круг учеников “Рисале-и Нур” и упоминаем их в своих молитвах.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых, по смыслу:

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ

“Благо в том, чего пожелал Аллах”

— Иншааллах, в откладывании нашего суда и в нахождении в день суда здесь наших освобождённых братьев есть некое большое благо.

Да, поскольку дело “Рисале-и Нур” имеет большую важность в исламском и особенно в этой стране, то для того, чтобы привлечь к истинам этих книг всеобщее внимание, нужны такие вот волнительные собрания, где сверх наших надежд, осторожностей, утаиваний, унижений противников и нашей воли, “Рисале-и Нур” открыто преподаёт свой урок и друзьям, и врагам. Не стесняясь показывает свои самые скрытые тайны даже самым далёким от него людям. И поскольку истина такова, то мы, считая наши маленькие неприятности подобными некому горькому лекарству – хинину – должны проявлять терпение и благодарить Создателя, говоря “Что ж, и это тоже пройдёт”.

Во-вторых, начальнику этого “Медресе Юсуфа” я написал, что когда я был в плену в России, большевистская буря, произошедшая там, в первую очередь началась с тюрем. Также и Великая Французская Революция тоже вышла из тюрем и из среды узников, называемых в истории «бродягами». Основываясь на этом, мы, ученики “Рисале-и Нур”, по возможности, старались и стараемся исправить заключенных и здесь, и в Эскишехире, и в Денизли. И в Эскишехире, и в Денизли польза этого полностью проявилась. Здесь же это будет ещё полезнее, потому что в таком “щекотливом” положении и времени, благодаря урокам “Рисале-и Нур” прошедшая маленькая буря (*) уменьшилась в сто раз. Иначе же вредные иностранные течения, пользующиеся разногласиями и подобными инцидентами и выжидающие удобного момента, “подлили бы масла в огонь” и раздули большой пожар.

Саид Нурси

***

* Примечание: Под этой бурей подразумевается бунт в Афьёнской тюрьме, в который не вмешивался ни один ученик “Рисале-и Нур”.

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные, несокрушимые и, устав от томлений, не отходящие от нас братья!

Сегодня, когда из-за духовных и материальных мучений я переживал за вас, вдруг на сердце пришло следующее: если бы для того, чтобы повидаться со мной и находящимися здесь моими братьями вам пришлось перенести в десять раз большие трудности, то все равно это бы стоило того. И подобно тому, как в старые времена люди истины собирались вместе по крайней мере один-два раза в год, так и ученикам Нура для того, чтобы высказаться от имени духовной личности всех учеников, потребовалось раз в несколько лет собраться в “Медресе Юсуфа” – в месте, самом соответствующем богобоязненному характеру “Рисале-и Нур” и его принципу преподавания урока всем без исключения: и самым нуждающимся, и даже противникам. И не важно, если этому будут мешать даже тысячи томлений и трудностей. Если во время наших старых заключений несколько слабых братьев устали и вышли из этого “круга Света”, то это стало для них очень большим убытком, для “Рисале-и Нур” же не нанесло никакого вреда. Вместо них появились более крепкие и искренние ученики. Поскольку испытания этого мира временны, то они быстро проходят. Свои награды и плоды оставляют нам. Мы же, положившись на покровительство Всевышнего, должны терпеливо благодарить Его.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Когда с каким-нибудь подходящим серьёзным человеком будете неофициально передавать для ознакомления председателю суда две последние части, написанные старыми буквами или машинописным текстом, напишите ему также отдельную записку: “Саид вас благодарит, окна открыли, однако прокурор не пускает к нему ни одного брата, ни помощника. И он очень вас просит дать ему находящийся в суде его чудесный и редкий Коран, чтобы он мог читать его в эти благословенные месяцы. Три раздела этого необыкновенного Корана были отправлены в Управление по делам религии, дабы там сделали его фотокопию и постарались напечатать. И вместе с ним он просит у вас один из лежащих в суде сборников “Рисале-и Нур”, чтобы в этой полной изоляции и страшном томлении он, читая его, мог найти в нём некого друга и утешителя. Ведь эти сборники уже проверили три-четыре суда и ни к чему в них не придрались, а также и, по свидетельству паломников, пришедших их хаджа, они были очень одобрены и поддержаны большими учёными Досточтимой Мекки и Пресветлой Медины, Благородного Шама и Алеппо, а также Египетского Аль-Азхара, и эти учёные также не нашли в них никакого повода для возражений и критики.”

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

У Фейзи есть два экземпляра “Хизб-и Нури”. Если им не нужно, то пусть один отправит мне, или же пусть Мехмед Фейзи напишет ещё один экземпляр. И надо чтобы здесь были “Брошюра о Рамадане” и напечатанное “Великое Знамение”. Как можно быстрее избавьтесь от напряжённости между вами. Берегитесь, некое маленькое отклонение отразится большим вредом на круге “Нура”. Не замыкайтесь на чувствах, идущих от томлений. Взрыв моей печки указал на это несчастье.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья, Хусрев, Мехмед Фейзи и Сабри!

Полностью полагаясь на вас, я ждал, что смогу со спокойным сердцем войти в могилу и оставить вам благополучие “Нура”. И я считал, что ничто вас не отделит друг от друга. Сейчас есть официальное указание, чтобы по ужасному плану охладить отношения между основами “Рисале-и Нур”. Поскольку в силу вашей беззаветной преданности и привязанности к “Рисале-и Нур”, вы готовы, если понадобится, пожертвовать друг другу своими жизнями. То, конечно, пожертвовать своими весьма незначительными, преходящими и неважными чувствами вы просто обязаны. Иначе, вместе с тем, что это точно повредит нам, я дрожу от того, что для кого-то это может послужить причиной выхода из круга “Рисале-и Нур”. Уже три дня меня сотрясает такое гнетущее чувство, какого я до сих пор не испытывал. Теперь я твёрдо понял, что подобно попаданию волоса в глаз, мелкие капризы между такими как вы братьями, становятся некими бомбами для нашей жизни в кругу “Нура”. И даже я хочу сообщить вам о том, что во время прошедших беспорядков прикладывалось много усилий, чтобы показать нас причастными к ним. Теперь стараются посеять между нами небольшое отчуждение. Хотя я ради вас перенёс в десять раз большие тяготы, чем каждый из вас, но всё же решил не обращать внимания на ваши недостатки. И от имени нашего учителя – духовной личности учеников “Рисале-и Нур” – я желаю, чтобы вы тоже, правы вы или нет, не проявляли эгоизма. Если же кто-то скрыто вмешивается в ваше совместное нахождение в том неспокойном месте, то пусть один из вас перейдёт в камеру к Тахири.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Прошу вас не обижаться на меня за то, что я придал такое значение взаимным обидам между вами троими. Потому что у Хусрева и Фейзи, как и у меня, есть чувство стеснения и боязни людей. И к тому же они немного разные по характеру. Сабри же по причине родственных связей и своего заработка в некотором роде связан с общественной жизнью и вынужден соблюдать осторожность. Итак, мне кажется, и я опасаюсь, что вы трое, различаясь по характеру и образу мышления, никак не сможете проявлять терпение и стойкость в той шумной камере среди томительного многолюдья. Потому что в такой ситуации вредны даже очень маленькие разногласия.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья! Мои товарищи по уроку в этом “Медресе Юсуфа”!

Эта наступающая “Ночь Бараат” является некой святой косточкой всего года и некой разновидностью программы человеческой судьбы, и в этом отношении она имеет святость “Ночи Предопределения”. Награда за каждое благодеяние и за каждую букву Корана в “Ночь Предопределения” возрастает в тридцать тысяч раз, а в “Ночь Бараат” – в двадцать тысяч. Если в другое время награда равна десяти, то в течении трёх священных месяцев она возрастает до ста и до тысячи. В эти же славные святые ночи она достигает десяти, двадцати и тридцати тысяч. Эти ночи могут обратиться в некое пятидесятилетнее поклонение. Поэтому очень полезно, насколько это возможно, заниматься чтением Корана, салаватов и принесением покаяния.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

اَلسَّلَامُ عَلَيْكُمْ وَ رَحْمَةُ اللّٰهِ وَ بَرَكَاتُهُ اَبَدًا دَائِمًا سَلَّمَكُمُ اللّٰهُ فِى الدَّارَيْنِ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков. Да пребудут вечно над вами мир, милость и благодать Аллаха! Мир Аллаха вам в обоих мирах.”

От всей души поздравляем вас с “Ночью Бараат”, которая может помочь верующим людям заработать пятидесятилетнюю жизнь, проведённую в неком духовном поклонении. Подобно некоторым ангелам, которые сорока тысячами языков восхваляют Творца, каждый из вас, по секрету духовного сотрудничества и с благодатью духовной солидарности, как и каждый чистосердечный и искренний ученик “Рисале-и Нур”, может приносить покаяние и поклоняться сорока тысячами языков, чего мы с полной убеждённостью, в надежде ожидаем от милости Аллаха.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Во-первых. По наставлению некоторых ходжей, поддерживающих нововведения, в обвинительном заключении высказано возражение, не принимающее прихода исламского даджаля и ещё нескольких даджалей, о которых говорится в одном из пунктов “Пятого Луча”. Ответом на это будет достоверный хадис, весьма ясно показывающий одно верное чудо Пророка (Мир Ему и Благо), а именно:

لَنْ تَزَالَ الْخِلَافَةُ فٖى وِلْدِ عَمّٖى صِنْوِ اَبِى الْعَبَّاسِ حَتّٰى يُسَلِّمُوهَا اِلَى الدَّجَّال

То есть: “Исламский халифат будет продолжаться в наследниках моего дяди – брата моего отца – Аббаса. Это будет иметь место до тех пор, пока этот халифат, то есть салтанат халифата, не перейдёт в разоряющую руку Даджаля”. То есть, появится и долгое время, около пятисот лет будет существовать Аббаситский халифат. Затем один из трёх даджалей, именуемый Чингизхан, Хулагу, уничтожит царство этого халифата и будет править в исламском мире по своим жестоким законам. Следовательно, это является прямым доказательством того, что в мире Ислама появится три даджаля, о которых говорится ещё во многих хадисах. Сообщение этого хадиса о скрытом содержит два верных чуда:

Первое – что появится Аббаситский Халифат и будет существовать пятьсот лет.

Второе – что в конце он найдёт свою гибель от руки самого жестокого и разрушающего даджаля, носящего имя Чингисхан и Хулагу. Интересно, разве есть хоть какая-то вероятность, чтобы Хозяин Шариата, который в книгах хадисов сообщил о самых незначительных вещах, касающихся Корана и положений Ислама, ничего не сказал бы о поразительных событиях нашего времени? И разве есть хоть какая-то возможность, чтобы в этих сообщениях не было указаний на учеников “Рисале-и Нур”, которые внутри этих поразительных событий – на обширном пространстве, в самое потрясающее время и в самых тяжёлых условиях – стойко служат Корану, и плоды их служения нашли подтверждение и у друзей, и у врагов?..

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Один пункт великого аята:

وَ ضُرِبَتْ عَلَيْهِمُ الذِّلَّةُ وَالْمَسْكَنَةُ

“И воздвигнуто было над ними унижение и бедность” (Коран 2:61)

Дорогой командир “Нура” и слуга Корана, мой брат Ре’фет бей!

Поскольку еврейский народ излишествовал в любви к жизни и к этому миру, то в каждом веку он зарабатывал пощёчины унижения и бедности. Однако в этом Палестинском вопросе, поскольку они следуют скорее не любви к жизни и миру, а, так как Палестина является кладбищем пророков Сынов Израиля, и те древние пророки относятся к их народу, то в некотором отношении ими движет некое серьёзное национальное и религиозное чувство, и потому они не получают скорого наказания. Иначе такая маленькая кучка никак не смогла бы удержаться в огромной Аравии, быстро бы обеднела.

Саид Нурси

***

ВОПРОС: “Есть ли какой-нибудь аят, говорящий о том, что Земля является шарообразной? Если есть, то в какой суре? У меня есть сомнения в том, плоская она или круглая. Земли каждого государства лежат между морями. Что удерживает берега этих морей? Пожалуйста, прошу вас объяснить это. Целую ваши руки.”

Али ходжа из Эмирдага

“Рисале-и Нур” дал ответ на подобные этим вопросы. То, что Земля круглая принято учёными Ислама, это не противоречит религии. То, что в аяте сказано “сатх” – не указывает на её нешарообразность. Согласно муджтахидам, поскольку обращённость в сторону кыблы является обязательным условием намаза, то это должно соблюдаться во всех его рукунах, то есть, при исполнении земных и поясных поклонов необходимо также быть обращённым к кыбле. Это же может быть исполнено при условии шарообразности земли и с тем, что, как учит шариат, сверху над Досточтимой Каабой – до самого арша и снизу – до самого фэрша, расположена некая светлая вертикаль, которая является кыблой.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

اَلسَّلَامُ عَلَيْكُمْ وَ رَحْمَةُ اللّٰهِ وَ بَرَكَاتُهُ اَبَدًا دَائِمًا

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44). “Да пребудут вечно над вами мир, милость и благодать Аллаха!”

Мои дорогие, преданные братья!

От всей души поздравляем вас с наступлением Благородного Рамадана. Да сделает Всевышний “Ночь Кадр” этого благословенного месяца для всех вас более благостной, чем тысяча месяцев, амин. И да примет Он её в виде восьмидесяти лет приемлемой Им жизни, амин.

Во-вторых, я твёрдо убеждён, что в том, чтобы оставаться здесь до праздника, для нас есть много блага и пользы. Если бы нас выпустили сейчас, то мы лишились бы пользы этого “Медресе Юсуфа”, а также и в этом Благородном Рамадане, полностью обращённом к Иному миру, мы бы нарушили своё возвышенное духовное состояние мирскими занятиями. По смыслу

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ

“Благо в том, чего пожелал Аллах”

– здесь тоже иншааллах, будут большие радости. В суде вы также поняли, что, поскольку даже по этим законам нас никак не могли приговорить, то они сделали поводом для осуждения такие пустяковые вещи, как ничего не значащие личные моменты не представляющих никакой важности писем, что не имеет абсолютно ничего общего с законностью. Придраться же к большим и всеохватным темам “Рисале-и Нур” они не смогли. И в том, что вместо “Рисале-и Нур” и многочисленного и обширного круга его учеников пытаются опустить значение моей личности и сгноить её, для нас есть большая польза: Божественное предопределение не даёт им нападать на “Рисале-и Нур” и его учеников. Они занимаются только лишь мной. Я же вам и моим друзьям говорю: ради здравия “Рисале-и Нур” и вас, с духовной радостью и удовольствием, всей душой и сердцем, и даже нафсом, я принимаю все выпавшие на мою долю трудности. Также, как рай не является дешёвым… так и ад тоже небессмысленен. Подобно тому, как этот мир и его трудности тленны и быстро преходящи, так и за все несправедливости, которые мы претерпеваем от наших скрытых врагов, мы будем стократно более отмщены на Великом Суде, а частично и в этом мире, а потому вместо того, чтобы гневаться на них, мы их жалеем.

Поскольку истина такова, то великим счастьем является спокойно, соблюдая осторожность, в полном терпении и благодарности, покорившись действующей в отношении нас судьбе и Божественному предопределению, и уповая на хранящую нас Божественную благосклонность, вместе с находящимися здесь нашими братьями искренне и утешающе, чистосердечно и солидарно, с истинной дружбой, привязанностью и беседами заниматься чтением наших вирдов, благо которых во время Рамадана возрастает в тысячу раз, и трудиться над нашими уроками познания, не придавая значения этим мелким и преходящим тяготам. И то, что действенные уроки “Рисале-и Нур” в этом очень серьёзном испытании показывают себя даже противникам, является очень значительной победой “Нура”.

Примечание. Отречение от своего положения ученика некоторыми нашими братьями, особенно (…), и их бессмысленное скрытие своего прежнего серьёзного служения, конечно является скверным, однако ради этого их старого служения мы не должны на них обижаться.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44)

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Поскольку согласно повелению достоверного хадиса: “Ищите Ночь Кадр во второй половине Рамадана, особенно в последние десять дней”, – есть большая вероятность того, что среди этих наступающих ночей есть Ночь Кадр, дающая возможность заработать восемьдесят лет жизни проведённой в поклонении, то постараться использовать её в таком полезном с точки зрения наград Иного мира месте, является настоящим счастьем.

Во-вторых. По смыслу выражения:

مَنْ اٰمَنَ بِالْقَدَرِ اَمِنَ مِنَ الْكَدَرِ

(Уверовавший в предопределение спасается от грусти и тоски), а также по смыслу правила:

خُذُوا مِنْ كُلِّ شَىْءٍ اَحْسَنَهُ

(Во всём ищите хорошую сторону), и по значению:

اَلَّذٖينَ يَسْتَمِعُونَ الْقَوْلَ فَيَتَّبِعُونَ اَحْسَنَهُ اُولٰٓئِكَ الَّذٖينَ هَدٰيهُمُ اللّٰهُ وَ اُولٰٓئِكَ هُمْ اُولُوا الْاَلْبَابِ

краткий смысл которого таков: “Те, которые, выслушав слова, следуют хорошим из них, а на плохие не смотрят – они обладатели разума, которых Аллах ведёт прямым путём”. – Для нас сейчас нужно во всём смотреть на хорошую сторону, на красивую грань и на дающий радость оборот, дабы бессмысленные, ненужные, вредные, давящие, неприятные и преходящие состояния, привлекая наше внимание, не занимали собой наши сердца. В “Восьмом Слове” два человека по-очереди зашли в некий сад. Счастливый из них, смотря на цветы того сада и на его красивые вещи, радостно отдыхает. Другой же, несчастный, хотя не в силах очистить его, обращает внимание на грязные и мерзкие вещи, от чего его тошнит, и вместо отдыха он испытывает томление, после чего уходит от туда. Так что стороны общественной жизни человечества, особенно “Медресе Юсуфа”, подобны некому саду. В них одновременно находятся и мерзкие, и красивые, и грустные, и радостные вещи. Разумен тот, кто занимаясь радостными и красивыми вещами, не придаёт значения тому что наводит тоску. Вместо жалоб и опасений благодарит и радуется.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Поскольку есть большая вероятность того, что завтрашняя ночь будет “Ночью Кадр”, то часть учёных–муджтахидов назначили её на эту ночь. Если на самом деле это и не так, но, поскольку народ считает эту ночь таковой, иншааллах, она удостоится принятия подобно настоящей “Ночи Кадр”.

Во-вторых. Я переживаю о покое наших братьев, находящихся в бурной шестой камере. Некая рука извне пытается вмешаться в жизнь тюрьмы и особенно той шестой камеры. Пусть они проявляют внимательность и осторожность, и ни во что не вмешиваются.

В-третьих. Отправили ли вы адвокату материалы для председателя суда? И Халиль Хильми, так как дело одно, является адвокатом не только Сабри, но и всех нас. Я так его воспринимаю. Пусть он оказывает всестороннюю помощь нашему первому адвокату в отношении всех нас.

В-четвёртых. Предисловие Садык Бея из Ташкёпру я отправил Сабри для снятия копии. Если он переписал, то отредактированную часть пусть отправит ему обратно. Одну новую копию пусть отправит мне. И у меня ещё есть одна копия стихов Садыка, если у вас нет, то я вам отправлю.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Поздравляем вас и ваших товарищей по заключению с праздником. Тех, кто поздравляет вас, я воспринимаю так, словно они поздравляют меня. И считайте, будто я, по случаю праздника, лично навестил всех вас, и сообщайте об этом остальным.

Во-вторых. С предупреждением беспричинно взорвавшейся моей печки из толстого железа, и с нашей полной серьёзностью и осторожностью, основанными на том предупреждении, прошлая мелкая буря уменьшилась в сто раз, и “порох не воспламенился”. Теперь уже моя фляга, снова без всякой причины рассыпавшись на мелкие кусочки, говорит о том, что нам опять нужно взяться за полную серьёзность, осторожность и выдержку. Согласно полученному мной некому духовному предостережению, скрытые лицемеры хотят использовать против религиозных людей немолящихся распутников и вероотступников–коммунистов, и они засунули свои щупальца даже сюда.

Одно маленькое примечание: Вчера я ощущал в своём сердце некую радость и счастье. Вдруг узнал, что мой младший брат, живущий в Нурсе, восемь месяцев назад отправил мне в Эмирдаг флягу мёда из тех краёв. И вчера этот мёд дошёл до меня. Я сказал: “Боже мой, скорее принесите мне его!”. Подождал, не принесли… Радость обратилась в гнев… Ту медовую флягу, имевшую для меня цену сотни фляг, отдали в чужие руки и отправили на базар, что стало причиной того, что она, ни с того ни с чего, разбилась. Немного того мёда, являющегося неким подарком села Нурс – места моего рождения – которое я не видел уже сорок восемь лет, я отправил вам в качестве праздничной сладости, дабы все мои братья, хотя бы по чуть-чуть попробовали его.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные и несокрушимые братья!

От всей души поздравляю вас с тем, что вы быстро исцелили мои раны. От этого сегодня ночью мне полностью полегчало. По сути “Медресет’уз-Зехра”, расширяясь, прививает в кругу “Нура” и распространяет истинную искренность, абсолютно самоотверженный отказ от эгоизма и полную скромность. Конечно, весьма незначительные и временные восприимчивость, нервозность и капризность не смогут разрушить тот сильный урок и те братские связи, и в этом отношении прекрасным наставником является “Сияние об искренности”. На сегодня самым нехорошим планом, задуманным для того, чтобы сильнее всего ударить и сотрясти нас и “Рисале-и Нур”, является тот, который построен на том, чтобы охладить отношения учеников “Нура” друг к другу, внушить им пресыщение и отделить друг от друга из-за разницы в характерах и взглядах. Хотя это были лишь очень мелкие капризы, однако волос, попавший в глаз причиняет такую же боль, как камень, попавший в голову. Поэтому моя фляга сообщила об этом, как о неком большом инциденте. Покойный Хафиз Али, незадолго до смерти жаловался на подобное этому маленькое положение, что с тех времён наверное сто раз приходило мне на память и огорчало меня.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Возражения, написанные учениками, я отдал начальнику. Сказал, что: “Мы хотим отправить их вместе с концовкой моего обжалования в Управление по делам религии и в администрацию Уголовного Суда Анкары, оправдавшего нас и наши книги. А также хотим отправить в те две инстанции и “список ошибок и ответов”, но только если это можно сделать без огласки, лишь для ознакомления”. Он сказал “Можно”. Теперь скажите адвокату, чтобы он сделал несколько копий возражений учеников и два экземпляра списка.

И в Управление по делам религии ещё напишите: “И притесняемый Саид, и его невинные товарищи очень благодарны и необыкновенно признательны вашему управлению за прекрасный рапорт, отправленный вами в отношении них в Афьён, исполняя вашу необходимую обязанность защиты носителей религиозных знаний. Вообще, поскольку наше дело касается религии и науки, то прежде любого другого управления, а также прежде правосудия и полиции, оно касается Управления Религии. Поэтому мы и в Денизли, и в Афьёне прежде всего писали наши жалобы учёным этого управления.”

Саид Нурси

***

Мой дорогой, преданный брат, Ре’фет бей!

Из уважения к Славному Корану и ради права вашей с ним связи, и из почтения к вашему служению вере посредством “Рисале-и Нур”, длящемуся на протяжении двадцати лет, срочно откажитесь и избавьтесь от страшных обид друг на друга, внешне мелких, но, исходя из “щекотливости” нашего положения, являющихся очень болезненными, катастрофическими и представляющими собой большую помощь старающимся уничтожить нас скрытым лицемерам, что подобно искре, брошенной в пороховую бочку. Иначе, из-за одного грамма личного права, всем нам и служению Корану и вере будет причинено сто пудов вреда, что в данный момент весьма вероятно. Я клятвенно заверяю вас в том, что если один из вас нанесёт мне самое большое оскорбление и полностью растопчет моё личное достоинство, но от служения Корану и вере не откажется, то я прощу, примирюсь с ним и постараюсь не обижаться. Поскольку вы знаете, что наши враги стараются использовать самое ничтожное отчуждение между нами, то срочно помиритесь. Откажитесь от бессмысленных и очень вредных ломаний. Иначе, подобно некоторым из нас, таким, как Шемси, Шефик и Тевфик, внешне присоединившимся к нашим противникам, нанесёте некий большой вред и убыток нашему служению вере. Поскольку благосклонность Всевышнего до сих пор вместо одной радости давала нам многих других, то, иншааллах, она снова поспеет нам на помощь.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Начальнику очень понравилось “Великое Знамение” и “Путеводитель”. Теперь он желает прочесть “Посох Мусы” и “Зульфикар”. Я пообещал, что дам ему их. Если здесь, в Афьёне, они есть, то закажите по одному экземпляру “Посоха Мусы”, “Зульфикара” (больших, в переплёте), “Путеводителя” и “Великого Знамения”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Результат этого рапорта такой же, как и Денизлинского. Среди оправдания нас в отношении пунктов обвинения, для того, чтобы понравиться им и показать, что они не принадлежат к ученикам “Рисале-и Нур”, они с некими ваххабитскими взглядами научно покритиковали нас. Мне кажется, что этот рапорт пришёл сюда раньше обвинительного заключения, и некоторые пункты обвинения взяты из него. Так что наш список будет полным ответом и им. Как вы считаете? И что вы думаете насчёт нашего нового ответа, хорош ли он? Я написал его в большой спешке и находясь в расстроенном состоянии.

Во-вторых. До сих пор нами занимались под видом претензий к нашим личностям, некоторым незначительным личным письмам, обвиняя нас в организации сообщества и тариката. Теперь же изъяли книги “Сираджуннур” и “Худжумат-и Ситте”, привлекли к “Рисале-и Нур” внимание экспертов, что посредством интриг наших скрытых врагов стало неким нападением на “Рисале-и Нур”, являющийся причиной спокойствия этой страны. Поэтому, как это было уже много раз, точно, когда произошло это нападение, и когда я писал об этом, в этой области произошли два сильных землетрясения. Поддержав меня они сказали: “Писать об этом нет нужды”. И я больше не писал. И сегодня до меня дошли сведения о возникшей военной угрозе. Я же сказал об этом местному начальнику. До сих пор, как только происходили нападения на “Рисале-и Нур”, или гневалась земля, или появлялась угроза войны. Мы видели уже много событий, которые исключают возможность вмешательства в это случайности, и это было показано нами даже в судах. Значит в эти дни, когда я, не зная, сильно переживал за “Рисале-и Нур”, из-за завистливой критики экспертов и конфискации такого важного сборника, как “Сираджуннур”, эта книга, которая подобно приемлемой милостыне, служила средством для отвода бед, теперь скрылась под покровом завес, и тут же начались землетрясения и военные угрозы.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ,

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Не беспокойтесь, мы находимся под Божественным покровительством. За внешними трудностями стоит милость. Экспертов вынудили на некоторую критику. Конечно, их сердца стали учениками “Нура”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные, несокрушимые, не беспокоящиеся, не возвращающиеся к бренному миру, оставив свою вечную жизнь, братья!

Оттого, что хотят в некоторой степени расширить наше дело, и придётся ещё немного остаться здесь, не печальтесь. Наоборот, будьте довольны, подобно мне. Поскольку жизнь не стоит на месте, а бежит к гибели, то в таких вот кельях она увековечивается плодами Иного мира. И ширится круг урока “Нура”. Например, ходжи из числа экспертов становятся вынуждены с полным вниманием прочесть “Сираджуннур”. И если мы сейчас выйдем, то есть вероятность, что нашему служению вере в некотором отношении будет нанесён ущерб. Хотя я лично переношу томления намного большие, чем ваши, но выходить не хочу. И вы тоже, насколько это возможно, постарайтесь привыкнуть к терпению, выдержке и к этому образу жизни, и ищите утешение в переписывании и чтении “Рисале-и Нур”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Если находящиеся у меня два экземпляра списка, находящейся в конце нашей защиты и написанной новыми буквами, нужно отправить вместе с ответом в Управление религии и в Уголовный Суд Анкары, то я передам их вам. И одну копию ответа экспертам передайте в местный суд.

Во-вторых. То, что наше дело расширили, является благом. До сих пор, желая опустить нашу ценность, внешне показывали наше дело мелким и неважным, скрыто же придавали ему большое значение. Теперь данное положение, иншааллах, будет ещё более полезным и благодатным для служения Корану и вере.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Некоторые из нас, если бы они были на свободе, возможно отправились бы в этом году в хадж. Иншааллах, это наше намерение будет принято так, словно оно совершено на деле, и наше светлое служение вере в этом тоскливом положении принесёт нам большой саваб хаджа.

Во-вторых. Поскольку некоторые невнимательные люди не понимают смысла многократно повторяемых нами слов: «“Рисале-и Нур” – это очень сильное, истинное толкование Корана», – то я получил некое напоминание об изложении одной истины. Эта истина такова:

Толкования (тафсир) делятся на два вида:

Первый: Это всем известные толкования, которые излагают, объясняют и доказывают слова и обороты Корана, а также смысл его фраз.

Второй же вид: Мощными аргументами излагает, доказывает и объясняет содержащиеся в Коране истины веры. Этот вид имеет очень большую важность. Общеизвестные явные толкования порой содержат эту часть в неком сжатом виде. Однако “Рисале-и Нур” берёт за основу непосредственно этот второй вид, и является неким духовным толкованием, которое бесподобным образом заставляет замолчать упрямых философов.

В-третьих. Утром я должен был написать одну вещь, но оставил. Теперь вышло то же самое, секретарь Салим Бей дал разрешение, пусть завтра Хусрев с Тахири придут ко мне, чтобы написать обращение в Совет Министров.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ,

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Интересно, разве в стране мы и “Рисале-и Нур” являемся самыми вредными? Ведь каждый писатель свободно пишет, каждое объединение беспрепятственно проводит собрания. Между тем, если не будет религиозного воспитания, то мусульмане не получат ничего, кроме полной тирании и абсолютной коррупции. Потому что, как мусульманин до сих пор не становился ни настоящим иудеем, ни христианином, а скорее превращался в безбожника и полностью портился, также он не может быть и большевиком. Скорее станет анархистом и уже не сможет быть управляем, кроме как абсолютной тиранией. Мы же, ученики “Рисале-и Нур”, трудимся ради управления, общественного порядка и счастья отечества и народа. Против нас стоят безбожные анархисты, враги народа и родины. Правительство нам должно не мешать, а наоборот, полностью защищать и помогать.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Во-первых. Освобождение таких распространителей “Нура”, как Ре’фет, Эдхем, Чалышканы и Бурхан, показывает, что распространение “Рисале-и Нур” не запрещено и суд не может этому препятствовать. И это является признаком того, что установлено отсутствие организации сообщества. И поскольку продление сроков по нашему делу привлекает к “Рисале-и Нур” внимание широкого круга общественности, является неким всеобщим приглашением к прочтению этих книг и неким официальным объявлением, подстёгивающим желание читать слышащих его нуждающихся, то это приносит нам и верующим людям пользу, стократно большую, нежели наши тяготы и ущерб. По сути, это является признаком того, что в такое время против самой страшной и всеобщей атаки нападающих по всей земле войск заблудших, этот святой урок, преподнесённый в таком виде, иншааллах, возымеет действие некой атомной бомбы.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья Ре’фет, Мехмед Фейзи и Сабри!

По причине одного сильного указания и духовного напоминания я вас очень прошу, чтобы из уважения к “Рисале-и Нур” и этому празднику, а также ради прав нашей старой дружбы вы постарались излечить нашу новую страшную рану. Потому что наши скрытые враги следуют двум планам: один из них – вероломно уничтожить меня; второй – охладить отношения между нами. В начале, посредством критики, возражений и обид против Хусрева отделить нас друг от друга. Я вам заявляю: если у Хусрева будет даже тысяча недостатков, то и тогда я боюсь быть против него. Потому что быть сейчас против него – значит быть непосредственно против “Рисале-и Нур” и против меня, и быть за тех, кто желает нас разбить. Что является таким великим предательством, от которого на меня обрушилось такое удивительное и беспричинное происшествие, как разрыв железа моей печки. И я убеждён, что последние мучения, которым я был подвергнут, пришли на мою голову из-за этой вашей бессмысленной и очень вредной несолидарности. Некая страшная рука вмешивается сюда, особенно в шестую (камеру). Не заставляйте меня плакать в этот праздник, срочно полностью и чистосердечно примиритесь.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Я хотел, чтобы сегодня освободили только лишь двух-трёх наших братьев. Однако Божественная благосклонность, покровительствующая нам, отложила это ради их же пользы. И это наше положение необходимо ещё около двадцати дней. Потому что находиться в этот праздник вместе нужно и для нас, и для “Рисале-и Нур”, и для нашего служения, и для нашего духовного и физического спокойствия, и для того, чтобы получить полную долю от молитв паломников, находящихся в хадже, и для спасения от конфискации книг “Рисале-и Нур”, отправленных в Анкару, и для увеличения числа тех, кто, огорчаясь за нас, привязывается к этим книгам, и для того чтобы доказать, что мы не согласились с сегодняшними великими ошибками и не присоединились к предателям родины, народа и религии.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Бессовестная, ошибочная и несправедливая критика экспертов, из-за ваххабитских идей не способная вынести серьёзной связи и одобрения в адрес “Рисале-и Нур” Имама Али (да будет доволен им Аллах), и, будучи под влиянием сомнений, в прошлом году заставивших вылить воду Замзама и в этом году запретить хадж, завистливо и несправедливо возразила против “Пятого Луча”. Сейчас, во время таких сомнений и опасений, для нас самым благополучным местом является тюрьма. Иншааллах, книги “Нура” заработают свободу и для нас, и для себя. Поскольку они в неком бесподобном виде, в весьма сложных условиях и перед очень многочисленными противниками в такой степени пробуждают к себе читательский интерес… и в тюрьме заставляют своих учеников весьма разнообразно трудиться для себя, и с Божественной благосклонностью не дают места для их разрозненности, то мы, будучи настолько убеждены в этом, обязаны не жаловаться, а благодарить. Моя стойкость против всех сильных тягот и томлений исходит от этой убеждённости. В Божественную обязанность я не вмешиваюсь.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Один из этих двух экземпляров мой, другой начальника. Сначала сверьте экземпляр начальника с тем, в котором есть записи моим почерком. Я, читая в этот раз “Великое Знамение”, увидел второй его раздел – до самого конца – и духовную беседу в конце его очень важными, и извлёк их них большую пользу. Для вашей пользы пусть один из вас читает, другой слушает. Нужно чтобы продолжалось редактирование и никто не остался без дела, пусть братья читают по-двое.

Во-вторых. Принадлежащий мне экземпляр “Десятого Слова”, тетрадь со здешними письмами и всё остальное пусть не останутся без дела. Следить за ними я поручил Джейлану.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Когда я сейчас читал “Джальджалутию”, в сердце у меня возник вопрос: «Какова связь суры “Нун”, упоминаемой

ثُمَّ نُونْ на двадцать шестом уровне, в предложении

بِحَقِّ تَبَارَكَ ثُمَّ نُونٍ وَ سَائِلٍ со “Словом о предопределении”?». Читая начало этой суры, я увидел, что в аяте:

نٓ وَالْقَلَمِ وَمَا يَسْطُرُونَ

“Нун. Клянусь письменной тростью и тем, что пишут” (Коран 68:1)

– слово ن (Нун) указывает на Свет, и на свет извечного знания, и на перо предопределения, являющееся основой, корнем, извечным источником и вечным учителем всех письменных приборов, описаний и книг. Значит, подобно указанию аята: وَالذَّارِيَاتِ на “Брошюру о частицах”, словоن также сильным указанием обращено на “Брошюру о Предопределении”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные и несокрушимые братья!

Во-первых. По секрету:

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ

“Благо в том, чего пожелал Аллах”

– в том, что рассмотрение нашего дела отложили, есть благо. Моё сердце и свобода “Рисале-и Нур” этого желали. Утешая друг друга и укрепляя духовную силу, с приятными беседами и обсуждениями, а также с чтением и переписыванием “Рисале-и Нур” вы сотрёте маленькую точку этих временных трудностей и, иншааллах, преуспеете в том, чтобы обернуть их для себя в милость и увековечить эти тленные часы…

Во-вторых. Поскольку наше празднование происходит во временном местопребывании судебной тюрьмы, то в качестве праздничной сладости я отправляю вам воду Замзам, принесённую мне героем Коньи Зубейром, и мёд из села Нурс, имеющий, на мой взгляд, большое значение. Налейте во флягу с мёдом воду и размешайте. Затем влейте туда Замзам и пейте на здоровье.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

С одной серьёзной стороны мне был задан серьёзный и глубокий по смыслу вопрос. У меня спросили: “Вы не являетесь организацией и три суда вас в этом отношении оправдали, а также это подтвердили власти шести вилайетов тем, что они следили за вами в течении двадцати лет и не трогали вас по этому вопросу, но при этом у учеников Нура есть такая необыкновенная связь, какой нет ни в одной организации и ни в одном комитете. Желаем объяснения этой загадки”.

Я же в ответ сказал: “Да, ученики Нура – не являются какой-либо организацией и особенно каким-либо сообществом или комитетом, организованным из политических, мирских, оппозиционных или личных соображений, и быть таковыми они не могут. Однако потомки прежних героев этой страны – миллионов патриотов Ислама, с радостью жертвовавших своими душами ради обретения степени шахидов – эти их сыновья и дочери унаследовали тот самоотверженный нрав, который заставляет их проявлять такую необыкновенную связь и который в Денизлинском суде этого их бессильного и бедного брата побудил сказать в отношении них: “За истину, ради которой пожертвовали головами миллионы героев, пусть будут отданы и наши головы!” – что было сказано от их имени и заставило суд одобрительно и удивлённо замолчать. Значит среди учеников Нура есть такие настоящие, искренние, ищущие лишь довольства Всевышнего и счастья Иного мира, позитивные патриоты, что такие ужасные комитеты, как масоны, коммунисты, разлагатели общества, атеисты, еретики и ташнаки, не найдя против них никакого средства, желают их сломать и разбить с помощью “резиновых” законов, вводя в заблуждение власти и правосудия. Иншааллах, ничего сделать они не смогут. Скорее, наоборот, станут причиной увеличения патриотов “Нура” и веры”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Изложу вам ответ на один вопрос, имевший место сорок лет назад и похожий на тот, что был задан вчера. В те старые времена ученики “Прежнего Саида” вместе со своим учителем имели между собой сильную связь, доходившую до степени самоотверженности, а потому “Прежний Саид” противостоял функционировавшим тогда в стороне Вана и Битлиса Ташнакским патриотам из Армянского комитета и в некоторой степени останавливал их. Однажды он раздобыл для своих учеников винтовки “маузер” и в его медресе, словно в солдатской казарме, винтовки стояли рядом с книгами. В это время туда пришёл один генерал, увидел это и сказал: “Это не медресе, а казарма”. В связи с Битлисскими событиями он решил перестраховаться и приказал забрать у нас оружие. Тогда у нас изъяли пятнадцать винтовок. Через месяц-два вспыхнула Мировая Война. Я взял свои винтовки обратно…

В общем, как бы там ни было, в связи с тем положением у меня спросили: “Армянский комитет, в котором есть страшные патриоты, вас боится. И, когда вы поднимаетесь на гору Эрек в Ване, эти их патриоты, опасаясь вас, рассеиваются и уходят в другие места. Интересно, какая у вас есть сила, что так происходит?”

Я же в ответ сказал: “Поскольку из-за тленной мирской жизни, ради временного благополучия крохотного противодействующего народа, эти армянские патриоты, стоящие против нас, проявляют такую необыкновенную самоотверженность. То, конечно, ученики, старающиеся ради вечной жизни и созидательной пользы очень большой святой исламской нации и убеждённые в том, что “смерть – одна”, от тех патриотов не отстанут (*). Если понадобится, то эту несомненную смерть и несколько сомнительных лет внешней жизни они с гордостью и без колебаний потратят ради миллионов лет жизни вечной и благополучия миллиардов своих единоверцев”.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные, верные и милосердные братья!

Вот уже два дня, как моя голова и нервы страдают от сильного насморка. В этом состоянии, когда я в некоторой степени нуждался во встрече с друзьями, дабы получить от них утешение и общение, эта поразительная изоляция и ужас одиночества сдавили мне грудь. Тогда в сердце возникла некая жалоба: “Почему происходят эти мучения, какова их польза для нашего служения?”

Вдруг, сегодня утром моему сердцу было напомнено: “Для вашего искреннего служения, ведущегося только лишь ради правды и истины, есть очень большая необходимость в том, чтобы вы прошли через это суровое испытание; чтобы досконально проверить вас: “Золото вы или медь?” – и поставить пробу; чтобы со всех сторон испытать вас бессовестной несправедливостью и, чтобы просеять вас через три-четыре сита, дабы стало ясно “нет ли у вас примеси и коварства ваших нафсов?”. И поэтому Божественное предопределение и милость Всевышнего позволяют этому быть. Потому что, по причине обнародования в условиях такого испытания, перед такими упрямыми, пристрастными и бессовестными противниками, каждый понял, что это служение в полной искренности исходит от правды и истины, и здесь нет никаких примесей хитрости, тщеславия, корысти и никаких ни мирских, ни потусторонних, ни личных выгод. Если бы это (служение) осталось за завесами, то ему могли бы приписать много разных домыслов. И уже простой верующий не был бы уверен и сказал бы: “Может нас вводят в заблуждение”. Также и учёные проявляли бы сомнение думая, что “может они это делают дабы набить себе цену и заработать доверие, подобно некоторым обладателям степеней”, – и не прониклись бы полным убеждением. Теперь же, после испытания, даже самый упрямый сомневающийся вынужден признать… Трудность у нас одна, выгод же тысяча!” Иншааллах…

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Статья в газете об инциденте, произошедшем со мной в плену, наряду со строгими запретами, направленными на то, чтобы отвратить от нас народ, увеличила всеобщие симпатии к нам. Начальник охраны сказал, что три официальных лица, являющиеся сторонниками вероломства в отношении нас и особенно меня, вчера во дворе говорили: “Когда Саид появляется в окне, народ собирается и смотрит на него. Пусть не стоит у окна. Или переведите его в другую камеру”. Ничуть не переживайте, я решил терпеть все невзгоды. С вашими молитвами, bншааллах, эти невзгоды обратятся в радости.

Основа того инцидента в плену верна. Однако, поскольку у меня не было свидетелей, подробно изложить я его не мог. Лишь то, что группа собралась для исполнения смертного приговора, я не знал, но понял потом. И Русский Командующий, извиняясь, что-то сказал по-русски, но я его не понял. Значит бывший там и рассказавший об этом газете капитан-мусульманин понял, что командующий несколько раз повторил: “Прости, прости!”.

Братья, когда я занимаюсь “Рисале-и Нур”, мои томления уменьшаются. Значит, наша обязанность состоит в том, чтобы заниматься этими книгами и не придавать значения преходящим вещам, а также терпеть и благодарить Аллаха.

Саид Нурси

***

Четырнадцатый Луч — Шестнадцатое Письмо

Шестнадцатое Письмо

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

اَلَّذٖينَ قَالَ لَهُمُ النَّاسُ اِنَّ النَّاسَ قَدْ جَمَعُوا لَكُمْ فَاخْشَوْهُمْ فَزَادَهُمْ اٖيمَانًا وَ قَالُوا حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

«Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного. Тем, которым говорили люди: “Вот, люди собрались против вас, бойтесь их!” – но это только увеличило их веру, и они говорили: “Достаточно нам Аллаха, Он – прекрасный Доверенный!”» (Коран 3:173)

Удостоившись смысла аята:

فَقُولَا لَهُ قَوْلًا لَيِّنًا “И скажите ему слово мягкое” (Коран 20:44) это письмо не написано сурово. Оно представляет собой ответ на вопрос, явно или неявно исходящий от многих.

Отвечать на него мне не приятно, и я этого не желаю. Все, что есть у меня, я связал с упованием на Всевышнего Творца. Однако, поскольку меня не оставили в покое в моем мире и состоянии, и моё лицо повернули в сторону этого мира, то языком не “Нового”, а “Прежнего Саида ”, и не ради себя, но ради того, чтобы своих друзей и свои “Слова” (Рисале-и Нур) избавить от сомнений мирских людей и их притеснений, я вынужден объяснить в пяти пунктах и друзьям, и мирским людям, и властям истинное положение вещей.

Первый пункт.

Меня спрашивают: “Почему ты ушёл из политики и абсолютно не проявляешь к ней интерес?”

Ответ. Девять-десять лет(*) назад “Прежний Саид ” отчасти вошёл в политику. Говоря: “Может, посредством политики я послужу религии и знанию”, – понапрасну утомился. И увидел, что этот путь является сомнительным и сложным, и для меня – излишним. А также он препятствует необходимому служению и представляет для него опасность. На нём много лжи и есть вероятность, не зная, оказаться неким инструментом в чужих руках. И входящий в политику становится либо сторонником, либо противником. Если быть сторонником, то, поскольку я не чиновник и не депутат, политика для меня будет излишней и бессмысленной. Ведь во мне нет необходимости, чтобы я просто так вмешивался. Если же я войду в политику как противник, вмешиваться придётся либо идейно, либо силой. В идейном плане во мне необходимости нет. Потому что все проблемы ясны, каждый знает их, как и я. Попусту болтать языком – бессмысленно. Если же буду выражать своё противостояние силой и созданием инцидентов, тогда возникает вероятность ради сомнительной цели совершить тысячи грехов. Из-за одного пострадают многие. И если из десяти есть одна-две вероятности самому войти в грехи и обречь на них невинных, то моя совесть принять этого не может. А потому “Прежний Саид”, вместе с сигарой, отказался от газет, политики и политически-мирских разговоров. Твёрдым свидетельством этого является то, что с того момента я восемь лет не читал и не слушал ни одной газеты. Если кто-то может доказать обратное, то пусть выйдет, скажет. Между тем, до этого “Прежний Саид” читал, наверное, по восемь газет в день. И вот уже пять лет, как за мной внимательно следят. Между тем, у такого, как я, вспыльчивого, бесстрашного и ни с чем не связанного человека, который, по правилу:

اِنَّمَا الْحٖيلَةُ فٖى تَرْكِ الْحِيَلِ

“Настоящая хитрость – в отказе от хитростей”

самую большую хитрость нашёл в бесхитростности, не то, что за восемь лет, но даже за восемь дней не останется никакой скрытой мысли. Если бы у меня была охота и желание вмешаться в политику, то, не оставляя нужды в изучениях и обысках, она прогремела бы подобно пушечному снаряду!

* Примечание: Теперь уже прошло тридцать лет.

Второй пункт.

Почему “Новый Саид” так сильно избегает политики?

Ответ. Чтобы сомнительным, бессмысленным и излишним одним-двухлетним вмешательством в мирскую жизнь не пожертвовать усилием и приобретением более чем миллиардов лет жизни вечной. А также он приложил все усилия, чтобы отдалиться от политики ради самого важного, самого нужного, самого чистого и праведного служения вере и Корану. Потому что думает: Я старею, сколько лет ещё проживу – не знаю. В таком случае, для меня самое важное дело – это трудиться ради вечной жизни. Самым первым средством, нужным для её обретения, и ключом к вечному счастью является вера, значит нужно усердствовать ради неё. Однако, в отношении знания, шариат меня обязывает служить людям, чтобы принести им какую-либо пользу, а потому желаю совершать это служение. Но это служение будет касаться или общественной и мирской жизни, что не в моих силах. Да и в бурное время качественно совершить его невозможно. А потому, оставив эту сторону, я предпочёл сторону служения вере, являющейся самой важной, самой нужной и благополучной стороной. Для того чтобы истины веры, которые открылись мне, и духовные лекарства, испытанные мною на самом себе, довести до других людей, я оставил эти двери открытыми. Может быть, Аллах примет это моё служение и сделает его искуплением моих старых грехов. И выступать против этого служения, кроме изгнанного сатаны, нет права ни у кого, будь то верующий или неверующий, верный или безбожник. Потому что безверие на другие вещи не похоже. В насилии, распутстве и великих грехах ещё могут быть какие-то злосчастные дьявольские наслаждения. Однако в безверии же абсолютно никакого наслаждения нет. Лишь сплошные горечь, мрак и мука.

Итак, даже сумасшедший может понять, насколько будет противоречить разуму и мудрости, каким будет сумасшествием, если такой, как я, не имеющий никаких связей, одинокий и вынужденный искать искупления своих прежних грехов человек, на старости лет, оставит своё святое служение вере и свои старания на пути обретения бесконечной вечной жизни, и бросится в бессмысленные и опасные политические игры.

Но если же вы скажете: “Почему служение вере и Корану запрещает тебе политику?” Я отвечу так: “Каждая из истин веры и Корана представляет собой некий алмаз, и если бы я был испачкан политикой, то в отношении этих, находящихся в моих руках алмазов, человек, который может быть введён в заблуждение, будет думать: “А не политическая ли это пропаганда для того, чтобы обрести сторонников?” – и будет смотреть на эти алмазы, как на простые стёкла. А в таком случае, своим занятием политикой я совершу несправедливость по отношению к этим алмазам, все равно, что стану занижать их цену. Итак, о мирские люди! Зачем вы боретесь со мной? Почему не оставите меня в покое?”

Если скажете: “Порой шейхи вмешиваются в наши дела. Тебя тоже иногда называют шейхом!”

Я же отвечу: Господа! Я не шейх, я – ходжа. В подтверждение этого скажу: если бы за четыре года моего пребывания здесь я наставил на тарикат хоть одного человека, тогда бы ваши сомнения имели право на существование. Наоборот, каждому приходящему ко мне я говорил: “Вера нужна, Ислам нужен! Сейчас не время тариката”.

Если скажете: “Тебя называют Саидом Курди, может у тебя есть националистические идеи. Это нам не подходит”.

На это отвечаю: “Господа! Всё, что написано “Прежним” и “Новым Саидом ” – перед вами. Показываю это свидетельством того, что, по твёрдому повелению:

اَلْاِسْلَامِيَّةُ جَبَّتِ الْعَصَبِيَّةَ الْجَاهِلِيَّةَ

“Ислам искоренил невежество национализма” (Кешф’уль Хафа 1:127)

поскольку национализм и расизм являются некой разновидностью заразы Европы, я с давних пор смотрел на них, как на смертельный яд. Европа забросила эту заразу в Исламский мир, дабы тот раскололся, разделился и подготовился к тому, чтобы его проглотить. Мои ученики и все, кто общались со мной, знают, что я с давних пор старался излечить эту болезнь. А поскольку это так, эй господа, почему вы притесняете меня по малейшему поводу? Все равно, что из-за ошибки одного рядового на востоке наказывать другого рядового на западе, лишь потому, что он тоже солдат. Или за преступление некого торговца в Стамбуле, арестовать некого лавочника в Багдаде, лишь потому, что он тоже связан с торговлей. Так, на каком основании вы притесняете меня из-за каждого события, произошедшего в мире? Какая совесть это позволяет? Какая в этом есть польза?”

Третий пункт.

У думающих о моем состоянии и покое моих друзей, удивляющихся тому, что я терпеливо молчу в ответ на все несчастья, есть такой вопрос: “Как ты терпишь все эти тяготы и лишения? Ведь ты с давних пор был очень вспыльчивым и гордым, не выносил даже самого ничтожного оскорбления?”

Ответ. Послушайте два маленьких рассказа и найдите в них ответ на ваш вопрос.

Первый рассказ. Два года назад один начальник беспричинно сказал в моем отсутствии презрительные оскорбления в мой адрес. Затем об этом сообщили мне. Около часа я был подвержен влиянию нрава “Прежнего Саида ”. Затем, по милости Всевышнего, в сердце мне пришла истина, которая избавила меня от тоски и побудила простить того человека. Эта истина такова:

Я сказал своему нафсу: если те недостатки, о которых он оскорбительно высказался, принадлежат мне и моему нафсу, то пусть Аллах будет им доволен за то, что он сказал о моих изъянах. Если сказанное им – правда, то это подталкивает меня к воспитанию моего нафса и помогает мне избавиться от гордыни. Если же это ложь, то помогает мне избавиться от неискренности и от его основы – от лживой славы. Да, со своим нафсом я не примирился, потому что его не воспитал. Если кто-то скажет или покажет мне скорпиона, ползущего по моей шее или груди, то я должен не обижаться, а скорее радоваться.

Если же оскорбления того человека относятся к моим качествам служителя веры и Корана, то это меня не касается. Препоручаю его Хозяину Корана, использующему меня на службе (Корану). Он – Ази́з (Великий), Хаки́м (Мудрый).

Если же он сказал это чисто для того, чтобы побранить меня, оскорбить и подорвать мою репутацию, то это тоже ко мне не относится. Поскольку я ссыльный, пленный, нахожусь на чужбине, и мои руки связаны, а значит, защита моего достоинства принадлежит не мне. Скорее это является делом надзирающих за мной властей этого села, района и области, чьим гостем я оказался. Оскорбление пленного касается его хозяина, в руках которого тот находится, он его защищает. Поскольку реальность такова, то сердце моё успокоилось. Я сказал:

وَاُفَوِّضُ اَمْرٖٓى اِلَى اللّٰهِ اِنَّ اللّٰهَ بَصٖيرٌ بِالْعِبَادِ

“Я вверяю своё дело Аллаху. Воистину, Аллах видит рабов!” (Коран 40:44)

и посчитал, что этого происшествия не было, забыл о нём. Однако, к сожалению, позже выяснилось, что Коран не простил того человека…

Второй рассказ. В этом году я услышал об одном происшествии. И хотя я услышал о нём лишь в общих чертах и после того, как оно случилось, однако со мной стали обращаться так, словно я был серьёзно с ним связан. Вообще, переписку я не веду, если и что-то пишу, то очень редко, лишь для того, чтобы объяснить какому-либо другу один из вопросов веры. Даже своему брату за четыре года написал одно-единственное письмо. И мало того, что я сам себя изолировал от общения, ещё и мирские люди изолировали меня от него. В неделю я лишь один раз мог повидаться с пару друзьями. Из гостей же, приходящих в село, лишь один-два в месяц, одну-две минуты виделись со мной ради какого-либо вопроса, касающегося Иного Мира. В этом состоянии разлуки с родиной я здесь чужой, одинокий, ни родственников у меня, ни близких, нахожусь в селе, в котором такие, как я, на жизнь себе зарабатывать не могут, отрезан от всего и от всех. И не смотря на то, что у себя на родине я получил удостоверение имама и проповедника, и четыре года (да примет Аллах) был имамом в мечети, которую сам восстановил четыре года назад, в прошлом благословенном Рамадане я не смог ходить в мечеть. Мне даже пришлось иногда читать намаз одному и лишиться двадцати пяти савабов намаза с общиной.

Итак, в ответ на два этих выпавших на мою долю происшествия, я так же, как на действия двухлетней давности против меня того чиновника, проявил терпение и выдержку. Иншааллах, буду продолжать в том же духе. И я думаю так: Если все эти притеснения, давления и тяготы, идущие на мою голову со стороны мирских людей, имеют место из-за моего ущербного и полного недостатков нафса, то я им это прощаю. Может быть, благодаря этому мой нафс исправится, и это станет для него искуплением грехов. В гостинице этого мира я видел много радости, если увижу немного и страданий, то всё равно буду благодарить Творца. Если же мирские люди притесняют меня за моё служение вере и Корану, то защищаться от этого – дело не моё. Препоручаю их Великому Всемогущему Всевышнему (Азиз-и Джаббару). Если же они желают отвратить от меня всеобщие симпатии, чтобы разрушить мою безосновательную ложную славу, являющуюся причиной неискренности, то за это им спасибо. Потому что, как я считаю, для такого человека, как я, удостоиться общественных симпатий и обрести в народе славу очень вредно. Те, кто общается со мной, знают, что я не желаю уважения к себе. Даже одного своего важного и ценного друга я, наверное, пятьдесят раз порицал за его чрезмерное почтение в мой адрес. Если же их желание меня опорочить, уронить в глазах общественного мнения и уничтожить касаются истин веры и Корана, переводчиком которых я являюсь, то это бесполезно. Потому что звезды Корана за завесой не спрячешь. Закрывший глаза лишь сам не видит, видеть другим он не помешает.

Четвертый пункт.

Ответ на несколько рождающих сомнения вопросов.

Первый. Мирские люди мне говорят: “На какие деньги ты живёшь? Чем ты зарабатываешь? В наших краях нам не нужны те, которые лениво сидят и живут за счёт труда других!..”

Ответ. Я живу за счёт бережливости и благодати. Кроме своего Всевышнего Кормильца (Раззака) я никому ничего не должен, и я решил, что ни перед кем в долгу не останусь. Да, человек, который в день тратит один-два гроша, никому не задолжает. Объяснять этот вопрос я совершенно не желаю. Говорить об этом с мыслями, напоминающими о гордыне и высокомерии, мне очень неприятно. Но, поскольку эти мирские люди спрашивают меня в таком подозрительном виде, то я скажу: С самого детства я сделал правилом своей жизни не брать у людей ничего (даже закят) и не получать жалования (лишь по принуждению друзей я был вынужден принять жалование, когда один-два года работал в Управлении Шейх-уль-Ислама, но и эти деньги я, в духовном смысле, вернул народу), и ради мирских нужд не становиться никому обязанным. Мои земляки и знающие меня люди в других местах знают об этом. За эти пять лет, проведённые мною в ссылке, многие друзья прикладывали большие усилия, вынуждая меня принять их подарки, но я не принимал.

Если спросят: “Тогда на что ты живёшь?” То я скажу: “Я живу с благодатью и благосклонностью Всевышнего”. Хотя мой нафс достоин всяких оскорблений и предательств, однако, в отношении пропитания, как чудо служения Корану, я удостаиваюсь благодати, являющейся Божественным даром. По смыслу аята:

وَ اَمَّا بِنِعْمَةِ رَبِّكَ فَحَدِّثْ

“О милости твоего Господа возвещай” (Коран 93:11)

в виде некой духовной благодарности я расскажу несколько примеров благодати, оказанной мне Всевышним. При этом я боюсь, что вместе с духовной благодарностью дадут о себе знать некие гордыня и неискренность, которые станут причиной прекращения этой благодати. Потому что горделивое объявление о скрытой благодати становится причиной её исчезновения. Однако другого выхода нет, я вынужден рассказать об этом.

Итак, первый пример. Уже шесть месяцев я живу одним мешком пшеницы, из которого вышло тридцать шесть булок хлеба. И он до сих пор не пуст, в нём ещё есть зерно. Когда закончится оно – не знаю. (*)

Второй. Во время этого благословенного Рамазана лишь из двух домов мне отправили угощение, и оба раза я от него заболел. Из чего я понял, что пища других мне не дозволена. В остальное время, в течение всего Рамадана, по сообщению и свидетельству благословенной семьи, ухаживающей за мной, и её хозяина – моего преданного друга Абдуллаха Чавуша, мне было достаточно трёх булок хлеба и одного килограмма риса. И этот рис закончился только лишь через пятнадцать дней после Рамазана.

* Примечание: Его хватило на год

Третий. В горах, мне и моим гостям, одного килограмма сливочного масла хватило на три месяца, при том, что мы каждый день ели его с хлебом. Даже как-то ко мне пришёл один благословенный гость по имени Сулейман. У меня закончился хлеб, и у него тоже. Была среда, и я ему сказал: “Иди, принеси хлеб”. На расстоянии двух часов от нас не было ничего, где можно было бы взять хлеб. Он сказал: “Хочу в ночь на пятницу вместе с тобой молиться на этой горе”. Я сказал:

“Полагаемся на Аллаха”. “Оставайся”. Затем, безо всякой причины и без всякого умысла мы, прогуливаясь вместе, поднялись на вершину одной горы. В кувшине у нас была вода, и было немного чая и сахара. Я сказал ему: “Брат, сделай немного чаю”. Он занялся этим делом, а я сел под одним кедром, смотрящим в глубокое ущелье, и с сожалением подумал: “У нас есть лишь один заплесневевший кусок хлеба, которого нам двоим хватит только на этот вечер. Что мы будем делать два дня, и что я скажу этому чистосердечному человеку?” – и когда я раздумывал об этом, вдруг, словно кто-то повернул мою голову, я повернулся и увидел: на вершине кедра, среди ветвей лежит и словно смотрит на нас большой каравай хлеба. Я воскликнул: “Сулейман, взгляни! Всевышний дал нам пропитание!” Мы взяли этот хлеб и увидели, что его не тронули ни птицы, ни дикие животные. Однако на эту гору уже двадцать-тридцать дней не поднимался ни один человек. Этого хлеба нам двоим хватило на два дня. И когда мы его уже доедали, снизу пришёл с хлебом праведный Сулейман, бывший последние четыре года моим верным и преданным учеником.

Четвёртый. Это пальто, которое на мне, я купил семь лет назад в поношенном виде. За пять лет на одежду, белье, носки и башмаки я израсходовал четыре с половиной лиры. Благодати, бережливости и милости Всевышнего мне хватило.

Так вот, есть ещё много чего, подобного этим примерам, и ещё многие аспекты Божественной благодати. О большинстве из них знают жители этого села. Однако, не подумайте, что я говорю об этом из гордости, нет, просто я вынужден. И не думайте, что какая-то причина лежит в основе этой благодати. Все эти блага – это или угощение для приходящих ко мне моих искренних друзей, или некий подарок для служения Корану, или благодатная прибыль от бережливости, или же приходящее в виде благодати пропитание живущих у меня четырёх кошек, совершающих зикр “Йа Рахим, Йа Рахим” (О Милосердный, о Милосердный), я же лишь пользуюсь им. Да, если внимательно прислушаешься к их печальному мурлыканию, то разберёшь, что они выводят “Йа Рахим, Йа Рахим”.

Речь зашла о кошках, и припомнилась курица. У меня есть одна. Этой зимой она, словно яичная машина, каждый день, за очень редким исключением, приносила мне из сокровищницы милости по одному яйцу. А однажды принесла два. Я удивился и спросил у друзей: “Разве такое бывает?” Они сказали: “Наверное, это некий подарок Всевышнего!” И у этой курицы был один маленький цыплёнок, вылупившийся летом. В начале благородного Рамазана эта маленькая курочка начала нестись. И это её благословенное состояние не оставило ни у меня, ни у помогающих мне друзей никаких сомнений в том, что оно является неким даром Аллаха. И она начала нестись сразу, как только перестала нестись её мать, не оставила меня без такого продукта, как яйца.

Второй подозрительный вопрос. Мирские люди говорят: “Как же мы поверим тебе, что ты не станешь вмешиваться в нашу жизнь? Если мы дадим тебе свободу, может, ты начнёшь это делать. Как мы узнаем, что ты не лукавишь? Может ты, показывая себя отрёкшимся от мира, обманываешь нас и лишь внешне у людей ничего не берёшь, а делаешь это скрыто?”

Ответ. Многим известное моё поведение и состояние двадцать лет тому назад в Военном Трибунале и раньше, ещё до Независимости, а также моя защита в том Трибунале, носящая название “Аттестат двух школ бедствия”, твёрдо показывают, что я провёл жизнь не опускаясь не то, что до обмана, а даже до самой обыкновенной хитрости. Если бы хитрость имела место, то за эти пять лет было бы какое-либо льстивое обращение к вам. Ведь хитрый человек заставляет себя любить, не стесняется и постоянно старается обмануть и ввести в заблуждение. Между тем, я не опустился до самоунижения даже перед лицом самых ужасных нападений и критик в мой адрес. Сказав “Уповаю на Аллаха”, отвернулся от мирских людей. Да и тот, кто познал Иной Мир (Ахират) и раскрыл суть мирской жизни, если у него есть разум, не разочаруется и не вернётся обратно бороться за этот мир. Спустя пятьдесят лет, ни с чем не связанный, одинокий человек не пожертвует своей вечной жизнью ради одного-двух годов мирской болтовни и шарлатанства. Если и пожертвует, то значит он не хитрый, а просто глупый дурачок. От глупого дурачка какая может быть опасность, чтобы с ним бороться.

В отношении же сомнения в том, что внешне я отказался от мира, а внутренне желаю его, то по смыслу:

وَمَا اُبَرِّئُ نَفْسٖٓى اِنَّ النَّفْسَ لَاَمَّارَةٌ بِالسُّٓوءِ

“Я не оправдываю свой нафс, ведь нафс побуждает к злу” (Коран 12:53)

я не оправдываю свой нафс, мой нафс тянется ко всему плохому. Однако разумный человек не найдёт никакой выгоды в том, чтобы в этом тленном мире, в этой временной гостинице и во время старости этой короткой жизни, ради маленького наслаждения разрушать свою вечную, постоянную жизнь и своё бесконечное счастье. Поскольку любой обладатель разума и сознания поймёт невыгодность этого, то мой подверженный страстям нафс, хочет он того или нет, но следует разуму.

Третий подозрительный вопрос. Мирские люди говорят: “Ты нас любишь, или нет? Одобряешь? Если любишь, то почему обиделся на нас и ни во что не вмешиваешься? Если же ты нас не одобряешь, то ты – наш противник, а мы своих противников давим!”

Ответ. Если бы я любил вас и ваш мир, то я не отошёл бы от него. Ни вас, ни ваш мир я не одобряю. Однако не вмешиваюсь. Потому что у меня другие принципы, другие вещи наполняют моё сердце, и они не оставили там места для мыслей о чем-то ещё. Ваша обязанность – смотреть на руки, а не в сердце! Потому что, если руки не вмешиваются в желаемые вами управление и безопасность, то какое вы имеете право, будучи абсолютно не достойны, говорить: “Пусть нас полюбит и сердце!..” Если вмешаетесь в чувства сердца, то… Да, так же, как я среди этой зимы желаю и жду весны, однако не в силах её привести. Также я желаю и улучшения состояния мира, молюсь об этом и хочу, чтобы мирские люди исправились, однако приказывать не могу. Потому что это не в моих руках. И попытаться изменить что-то на деле я тоже не могу. Потому что это и не входит в мои обязанности, и нет у меня на это сил.

Четвёртый подозрительный вопрос. Мирские люди говорят: “Мы уже столько повидали горя, что у нас ни к кому доверия не осталось. Как же нам быть уверенными в том, что если у тебя появится возможность, ты не будешь вмешиваться в угоду своих желаний?”

Ответ. Вместе с тем, что предыдущие пункты дали вам уверенность… И когда я у себя на родине, среди родственников и учеников, среди слушавших меня людей, во время волнительных событий не вмешивался в ваш мир, а теперь в чужих краях, будучи одиноким чужеземцем, слабым, бессильным, всеми силами обращённым к Иному миру, изолированным от общения и переписки, лишь вдалеке нашедшим себе нескольких друзей из людей веры, остальных же воспринимающий, как чужих, и они тоже все видят в нём чужака, если в этих условиях такой человек, как я, станет бессмысленно и опасно вмешиваться в ваш мир, то он должен быть дважды глупцом.

Пятый пункт.

Касается пяти маленьких вопросов.

Первый. Мирские люди мне говорят: “Почему ты не приспосабливаешься к основам нашей культуры, образу нашей жизни и форме нашей одежды? Значит ты наш противник?!”

Я же говорю: “О господа! По какому праву навязываете мне основы вашей культуры? Ведь вы сами, словно лишив меня всех гражданских прав, пять лет незаконно держите меня в деревне, отрезав от всякого общения и переписки. Хотя всех ссыльных вы оставили в городах вместе с друзьями и родственниками, а затем выдали им документы, меня же беспричинно изолировали и – за исключением нескольких человек – не даёте мне повидаться ни с одним земляком. Значит, не считаете меня принадлежащим к вашему народу и гражданином этой страны. Как же тогда навязываете мне законы вашей цивилизации? Обратили для меня этот мир в тюрьму, а ведь человеку, находящемуся в тюрьме, такие вещи не предлагают. Вы закрыли для меня двери этого мира, я же постучал в двери мира иного, милость Всевышнего мне их открыла. Как можно человеку, находящемуся у дверей Иного мира навязывать запутанные основы и обычаи этого мира?! Когда дадите мне свободу и, вернув на родину, восстановите меня в моих правах, тогда можете требовать соблюдения ваших принципов!..”

Второй. Мирские люди говорят: “У нас есть официальные структуры, которые обучают законам религии и истинам Ислама. По какому праву ты занимаешься распространением религии? Будучи приговорённым к ссылке, вмешиваться в эти дела у тебя права нет”.

Ответ. Правда и истина не могут быть монополизированы. Как можно монополизировать веру и Коран!? Вы можете установить некую монополию на свои мирские законы и правила, однако к истинам веры и основам Корана нельзя подходить, словно к мирскому делу, официально и за плату. Скорее сияние истины этих тайн, являющихся Божественным даром, можно обрести лишь с искренним намерением, посредством отречения от мира и страстных наслаждений. Да и ваша официальная структура, когда я был у себя на родине, назначила проповедником. Я принял эту должность, но от жалования отказался. У меня есть удостоверение имама и проповедника, с которым я могу заниматься этим делом в любом месте, потому что моя ссылка была незаконной. И поскольку ссыльные реабилитированы, то действие моих прежних документов продолжается.

Во-вторых. Истины веры, о которых я пишу, адресованы непосредственно моему нафсу. И я не призываю всех. Но те, чьи души нуждаются, а сердца ранены, ищут эти лекарства Корана и находят. Лишь одну брошюру, касающуюся воскресения из мёртвых, я, ещё до выхода новых букв, издал для получения средств на проживание. Прежний несправедливый губернатор, настроенный против меня, полностью изучил её. Однако не найдя никакого повода для критики не смог к предъявить какие-либо претензии.

Третий. Для того, чтобы угодить мирским людям, глядящим на меня с подозрением, некоторые мои друзья внешне от меня отворачиваются и даже критикуют. Между тем хитрые мирские люди объясняют эти поступки не преданностью им, а неким лицемерием и нечестивостью, и дают оценку негативного характера.

Я же говорю: “О мои друзья по Иному миру! Не отворачивайтесь и не бегите от моего служения Корану. Потому что, по воле Всевышнего, от меня вам вреда не будет. Если допустим и придёт беда, или меня будут притеснять, то вы, отрекаясь от меня, спастись не сможете. Таким поведением вы ещё больше заслужите наказания и несчастья. Да и что случилось, что вы впадаете в такую мнительность?”

Четвёртый вопрос. Во время пребывания в этой ссылке я вижу, что некоторые люди, попавшие в трясину бахвальства и политики, смотрят на меня, как на сторонника или соперника. Будто я тоже, подобно им, связан с мирскими течениями.

“О господа! Я принадлежу течению веры. Против меня течение неверия. С другими течениями я не связан. Те из них, которые работают за плату, наверное, считают себя в некоторой степени заслуживающими прощения. Однако тот, кто бесплатно, из гражданских чувств занимает по отношению ко мне пристрастное, противоборствующее положение, мешает мне и притесняет, тот совершает очень серьёзную ошибку. Потому что, как уже было доказано раньше, с мирской политикой я абсолютно не связан. Всё своё время и всю свою жизнь я посвятил только лишь истинам веры и Корана. А поскольку это так, то человек, который мешает мне и притесняет, пусть задумается о том, что его действия обретают вид притеснения веры во имя безбожия и неверия”.

Пятый вопрос.

Поскольку этот мир тленен.

И поскольку жизнь коротка.

И поскольку необходимых обязанностей много.

И поскольку вечная жизнь зарабатывается здесь.

И поскольку этот мир не без хозяина.

И поскольку у гостиницы этого мира есть Некто очень Мудрый и Щедрый, Кто всё в ней предусмотрел.

И поскольку ни благое, ни плохое без воздаяния не останется.

И поскольку, по тайне:

لَا يُكَلِّفُ اللّٰهُ نَفْسًا اِلَّا وُسْعَهَا

“Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей” (Коран 2:286)

невыполнимых требований нет.

И поскольку безопасный путь предпочтительнее пути опасного и вредного.

И поскольку мирские друзья и чины – лишь до дверей могилы.

То, конечно, самым счастливым является тот, кто не забыл ради этого мира об Ахирате; свой Ахират не пожертвовал миру этому; не испортил свою вечную жизнь ради жизни мирской; свою жизнь на пустые дела не растратил; кто, считая себя гостем, действует в согласии с повелениями Хозяина гостиницы; кто, благополучно открыв двери своей могилы, войдёт в вечное счастье. (*)

***

* Примечание: По причине всех этих “поскольку” я не обращаю внимания и не придаю значения всем притеснениям и давлениям, направленным против меня. Говорю: “Не стоит беспокойства”, – и в мирские дела не вмешиваюсь.

Приложение к Шестнадцатому Письму

بِاسْمِهٖ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44)

Мирские люди, испугавшись безо всяких причин такого, как я, бессильного и одинокого человека, вообразив, что я обладаю силой тысяч людей, наложили на меня множество ограничений. Не позволили мне даже на одну-две ночи остаться в одном предместье Барлы – местечке Бадра и на одной из гор в её окрестностях. Я слышал, что они говорят: «Саид обладает силой, соразмерной силе пятидесяти тысяч воинов и потому мы не оставим его без наблюдения» .

Я же говорю: О несчастные мирские люди! Вы все свои силы отдаёте этому миру, так почему же даже своё мирское дело не знаете? Рассуждаете, как сумасшедшие. Если ваш страх связан со мной, то не то, что сила пятидесяти тысяч человек, скорее один человек может сделать в пятьдесят раз больше дел чем я. То есть может встать в дверях моей комнаты и сказать: “Не выйдешь”.

Если же вы боитесь моих принципов, моего призыва принадлежащего Корану и духовной силы веры, то не пятьдесят тысяч человек, ошибаетесь! В отношении принципа у меня есть сила пятидесяти миллионов, да будет вам это известно! Потому что с силой Мудрого Корана я преподал урок всей Европе, в которую входят и ваши безбожники. Всеми сияниями света веры, распространёнными мною, я до основания разбил прочные крепости их точных наук и того, что они называют природой. Их самых больших неверующих философов я опустил ниже животных. Если соберётся вся Европа и с ней все безбожники, то, по воле Всевышнего, они не смогут убедить меня отказаться даже от одного маленького пункта моего принципа, не смогут меня победить!..

Поскольку это так, и потому как я в ваш бренный мир не вмешиваюсь, то и вы не вмешивайтесь в мой вечный мир! Если и вмешаетесь, то бесполезно.

Богом предопределённое, руками не отвратить

Свет, зажжённый Аллахом, губами не задуть.

Неким исключительным образом, чрезмерно возомнив обо мне, мирские люди словно боятся меня. Они впадают в разные подозрения, воображая во мне признаки вещей, которых нет, и даже если бы они и были, то не представляют собой политические преступления и повод для обвинений, а именно: они подозревают меня как основателя тариката, как известную личность и главу знатного рода. А также подозревают во влиятельности, многочисленности последователей, встречах с земляками, связях с событиями этого мира, даже в связях с политикой и в оппозиционности. В то время, когда обсуждается вопрос об амнистии даже тех, кого, по их мнению, простить не возможно, меня лишили практически всего.

У одного плохого и тленного человека есть одна такая красивая и вечная фраза:

Пусть у насилия есть пушки, пули и крепости;

У справедливости ж есть рука несгибаемая и лицо, не отвернётся которое.

Я же говорю:

Пусть у мирских людей есть власть, величие и сила;

Но со светом Корана у его служителя

Есть знание не сбиваемое и слово не молчащее,

Есть сердце безошибочное и свет неугасимый.

Многие мои друзья и один, надзирающий за мной начальник, постоянно меня спрашивают: “Почему ты не обращаешься за амнистией? Не подаёшь заявление?”

Ответ. Не обращаюсь и не могу обратиться по пяти-шести причинам:

Первая. Я ведь не вмешивался в дела мирских людей, чтобы быть им подвластным и к ним обращаться. Я подвластен Божественному предопределению, перед Ним у меня есть проступки, к нему я и обращаюсь.

Вторая. Я уверовал и явно познал, что этот мир представляет собой некую быстро изменяющуюся гостиницу. Значит это не истинная родина, и всякое место такое же, как и любое другое. Раз на родине я навсегда не останусь, то попусту туда стремиться и ехать толку нет. Поскольку каждое место – гостиница, если тебе благоприятствует милость её Хозяина, то каждый тебе будет другом и любое место будет по душе. Если же не благоприятствует, то любое место сердцу в тягость, и все вокруг – враги.

Третья. Обращаться можно в рамках закона. Однако действия, которые за эти шесть лет были предприняты против меня, являются незаконным произволом. Со мной не обращались так, как положено обращаться со ссыльными. На меня смотрели, как на лишённого не только всех гражданских прав, но даже прав на этот мир. Так что обращаться в рамках закона к тем, кто действует незаконно – бессмысленно.

Четвёртая. В этом году местный начальник от моего имени обращался с просьбой о том, чтобы мне для смены обстановки разрешили несколько дней пожить в местечке Бадра, расположенном в двух шагах от Барлы. Не разрешили. Как же можно обращаться к тем, кто на такую мою незначительную потребность отвечает отказом? Если обратишься, то лишь бессмысленно натерпишься унижений и позора.

Пятая. Призывать к справедливости и обращаться к тем, кто объявляет несправедливость справедливостью, само становится некой несправедливостью, неким неуважением к справедливости. Я такой несправедливости и неуважения к справедливости совершать не желаю и всё!

Шестая причина. Притеснения, которые я претерпел от мирских людей, были причинены мне не из-за политики, потому что те люди и сами знают, что в политику я не вмешиваюсь и остерегаюсь её. Точнее они, осознанно или нет, но, помогая безбожию, мучают меня из-за моей приверженности к религии. А в таком случае, обращаться к ним – значит выражать разочарование в религии и поддерживать принципы безбожия.

И если я к ним обращусь и буду искать у них помощи, то справедливое Божественное предопределение накажет меня их несправедливой рукой. Потому что они давят меня из-за моей приверженности к религии. Предопределение же давит меня из-за недостатков в религиозности и искренности, из-за лицемерия, время от времени проявляемого мной перед этими мирскими людьми. В таком случае избавления от этого давления сейчас для меня нет. Если я обращусь к мирским людям, то предопределение скажет: “О лицемер! Понеси наказание за это обращение”! Если же не обращусь, то мирские люди скажут: “Ты нас не признаешь, оставайся под давлением!”

Седьмая причина. Известно, что обязанностью некого чиновника является препятствование личностям, вредным для общественной жизни, а также помощь тем, кто для неё полезен. Между тем, чиновник, взявший меня под надзор, когда я объяснял некому находящемуся в дверях могилы старику, пришедшему ко мне в гости, одну прекрасную сторону веры, заключенную в словах: “Нет бога, кроме Аллаха”, словно он поймал меня с поличным – хотя не приходил ко мне длительное время, в тот момент, словно я совершаю какое-то правонарушение, пришёл. Лишил той пользы того искренне слушавшего беднягу и разозлил меня. Между тем здесь в округе были некоторые люди, на которых он внимания не обращал. И после, когда они находились в аморальном виде, отравляющем общественную жизнь села, он принялся их одобрять и поддерживать.

И известно, что находящийся в тюрьме человек, совершивший даже сотню преступлений, может в любое время повидаться с надзирателями, будь то офицер или рядовой. Между тем в течение целого года два важных лица власти, такие, как начальник и ответственный за надзор, проходя мимо моего жилища, ни разу со мной не повидались и даже не спросили обо мне. Поначалу я думал, что они не подходят из враждебности. Затем стало понятно, что из мнительности. Сторонятся меня, будто я их проглочу. Так или иначе, называть властью власть, в которой занимают посты такие люди, затем считать их некой инстанцией и обращаться к ним – неразумно, лишь бессмысленное унижение.

Если бы был “Прежний Саид ”, то он, подобно Антере, сказал бы:

مَاءُ الْحَيَاةِ بِذِلَّةٍ كَجَهَنَّمَ ۞ وَ جَهَنَّمُ بِالْعِزِّ فَخْرُ مَنْزِلٖى

“Вода жизни, если пить ее в унижении, становится подобна аду. Ад, в котором пребывать с достоинством – дом которым я горжусь”

“Прежнего Саида” нет, “Новый” же считает, что разговаривать с мирскими людьми бессмысленно. “Пусть их мир проглотит их! Пусть делают что хотят! Будем с ними судиться на Великом Суде” – говорит и умолкает.

Восьмая причина, по которой я к ним не обращаюсь. По правилу “Итог недозволенной любви – безжалостная вражда” – Божественное предопределение, являющееся справедливым, наказывает меня несправедливыми руками мирских людей, к которым я, хотя они этого не достойны, имею склонность. Я же, говоря, что заслужил это наказание и молчу. Потому что, будучи на Мировой Войне командиром добровольческого полка, я два года прилагал усилия и сражался, жертвовал своими ценными учениками, заслужившими одобрения командующего армией и Анвара Паши. Затем получил ранение и попал в плен. Вернувшись из плена, я бросил себя в опасность и в оккупированном англичанами Стамбуле ударил по ним таким своим произведением, как “Шесть шагов”. Помог тем, кто сейчас подверг меня этому мучительному и беспричинному плену. И вот так эти мои друзья воздают мне за ту помощь: за три месяца они заставили меня перенести трудности и горести, которые я в русском плену перенёс за три года.

Между тем, русские, хотя считали меня командиром курдских добровольцев, который безжалостно рубил казаков и пленных, но проводить уроки мне не запрещали. Эти уроки я давал для большей части из девяноста моих товарищей – пленных офицеров. Однажды пришёл русский командир. Послушал. Но, поскольку не знал турецкого, то посчитал это политической лекцией и запретил. Затем разрешил снова. И в том же бараке я приспособил одну комнату под мечеть и исполнял в ней обязанности имама. Ни разу они не вмешались, не запретили мне общение, не оборвали мои связи.

Между тем, эти мои друзья, которые будто являются моими земляками, единоверцами и людьми, для пользы веры которых я стараюсь, безо всяких причин и, зная, что я оборвал все связи с политикой и миром, взяли меня в плен не на три года, а уже на шесть. И, хотя у меня есть удостоверение, запретили проводить уроки, даже мой частный урок в моем доме, и не дают мне вести переписку. И даже, хотя опять же у меня есть удостоверение, запретили мне ходить в мечеть, которую я сам восстановил и в которой четыре года был имамом. А сейчас, чтобы лишить меня и саваба за намаз с общиной, не дают мне быть имамом даже для трёх моих близких братьев по Иному миру, являющихся моей постоянной общиной.

И когда кто-то, хотя я того не желаю, отзовётся обо мне положительно, чиновник, следящий за мной, ревниво злится. Говоря: “Я уничтожу его влияние”, – предпринимает бессовестные действия и для того, чтобы получить поощрение со стороны своего начальства, беспокоит меня.

Итак, кроме Всевышнего, к кому ещё может обратиться человек в таком положении? Если судья сам является обвинителем, то, конечно, ему уже не пожалуешься. Давай, скажи сам, что тут можно поделать? Но что бы ты ни говорил, я скажу: “Среди этих моих друзей есть много лицемеров. Лицемер страшнее неверующего. Поэтому они заставляют меня терпеть то, что не заставляли русские”.

О несчастные! Что я вам такого сделал?! Служу ради спасения вашей веры и для вашего вечного счастья! Значит, моё служение не совершалось искренне, ради Аллаха, и потому результат выходит противоположный. В ответ на него вы при каждом удобном случае причиняете мне боль!.. Конечно, в Судный день мы с вами встретимся!.. Говорю лишь:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ ۞ نِعْمَ الْمَوْلٰى وَنِعْمَ النَّصٖيرُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный” (Коран 3:173). “Как прекрасен этот Покровитель! Как прекрасен этот Помощник!” (Коран 8:40)

اَلْبَاقٖى هُوَ الْبَاقٖى

“(Аллах) Вечный, Он Вечен”

Саид Нурси

***

Мои дорогие, верные братья!

Для несущих тяготы заключения и для тех кто с состраданием преданно следит за их пропитанием, поступающим извне и помогает им, изложу в “Трех пунктах” одно сильное утешение:

Первый Пункт.

Каждый день жизни, проведенный в тюрьме, может обернуться десятью днями поклонения. А тленные часы можно превратить в вечные часы, дающие плоды в вечной жизни. Посредством отбывания наказания, сроком пять или десять лет, заключение дает возможность освобождения от вечной тюрьмы, протяженностью в миллионы лет. Таким образом условием этой важной и драгоценной прибыли для уверовавших является исполнение обязательного пятикратного поклонения, раскаяние в совершенных грехах, явившихся причиной заключения и, проявляя терпимость, выражение благодарности. По существу тюрьма препятствует совершению многих грехов.

Второй Пункт.

Подобно тому, как исчезновение наслаждения является мучением, также и исчезновение мучения – наслаждение. Да, каждый если подумает об ушедших наслаждениях, о радостных днях, то почувствовав духовное страдание, вздохнёт с сожалением и тоской, а если же вспомнит о прошедших горестных и мучительных днях, то почувствует некое духовное наслаждение от их исчезновения и скажет: “Слава Аллаху, та беда ушла, оставив своё вознаграждение”, – и с легкостью переведёт дыхание. Значит один час временного страдания, оставляет в душе некое духовное наслаждение, а час наслаждения наоборот оставляет страдание.

Поскольку истина такова, и потому как часы страданий и тревог, убыли и остались в прошлом. А также, возможные дни трудностей в будущем, в данное время неизвестны и еще не существуют. А также нет мучений в том, чего еще нет.

Например, насколько будет глупо, предполагая, что можно остаться через несколько дней голодным и без воды, и думая об этом, непрерывно есть хлеб и пить воду. Точно так же выглядит нелепостью думать на данный момент, о прошедших и пока непроизошедших часах страданий, которых нет, или не будет и давно ушедших. Проявлять нетерпеливость, забыв о недостатках своего нафса, словно жаловаться на Аллаха, вздыхать и охать. Помимо этого силы терпения будет вполне достаточно, если их не растратить налево и направо, то есть на прошедшее или будущее, а напротив сосредоточить их на данное время и час. И эти мучительные стеснения уменьшатся в десять раз.

И даже тогда, да пусть не выглядит это как жалоба, когда находясь в третьей по счету Медресе-и Юсуфия, в течение нескольких дней я испытал ранее никогда не видимые мной мучительные, физические и духовные, болезненные страдания, мучавшие меня духовные и сердечные стеснения и безнадежность и отчаяние, появившееся относительно отдаления и лишения меня служения Нуру, покровительство со стороны Всевышнего показало мне эту вышеупомянутую истину. И я глубоко поблагодарил Всевышнего с мыслями о том, что такому старцу, как я, находящемуся у порога могилы, будет большой выгодой превратить час, который мог бы провести в беспечности, в десять часов проведённых в поклонении. Ко мне пришло довольство по отношению моего заключения и мучительной болезни.

Третий Пункт.

Милосердным служением помогать заключенным, преподносить необходимое им пропитание, утешать, залечивая их духовные раны элексиром, является таким делом, в котором небольшими деяниями предоставляется возможность заработать большую прибыль. Как воздаяние за милостыню, записываемую в тетрадь деяний, засчитываются их служения, в котором они раздают пропитание поступающее извне заключенным. Они одинаково получают воздаяние, несмотря на то, работающие внутри тюрьмы или занимающиеся внешними делами. Особенно воздаяние за милосердную духовную милостыню увеличивается многократно, если подвергнутый недугу человек стар или болен, неимущий или же чужеземец.

Таким образом условием этой колоссальной прибыли является выполнение обязательного поклонения — фарза. И тогда это служение будет совершено ради довольства Всевышнего.

А также одно из непременных условий – оказание помощи милосердно, радушно и справедливо, не ущемляя чувства достоинства.

***

Четырнадцатый Луч — Искажения и ошибки тех, кто написал в газету “Son Posta”, уведомил суд и вынудил его наказать нас

Искажения и ошибки тех, кто написал в газету “Son Posta”, уведомил суд и вынудил его наказать нас

1. В “Седьмой надежде” я сказал, что на вершине крепости Анкары меня огорчили несколько старостей и смерть салтаната Халифата. Четырнадцать лет назад Эскишехирский суд придрался к этим словам. Я же сказал: “Не смерть салтаната, а смерть салтаната халифата. Вы не правильно поняли” – после чего они замолчали.

2. Не принятию латинских букв, а запрету на преподавание букв Корана я возражал двадцать лет назад в одной конфиденциальной брошюре.

3. Тридцать-сорок лет назад для защиты истин Корана я, опираясь на мнение всех исламских учёных и толкователей, разъяснил явные аяты Корана, касающиеся наследства и женского покрытия. Эти толкования четыре-пять раз изучались властями и были возвращены нам. Лишь за “Брошюру о женском покрытии” меня не по закону, а скорее из-за убеждения наказали по лёгкой статье. И придавшая ложный смысл нескольким фразам, попавшим под амнистию и оправданным Денизлинским и кассационным судами, которые нужно расценивать с учётом прошедшего времени, газета “Son Posta”, считающая наказание нас справедливым, пусть задумается о том, сколько ошибок имеется в этой публикации. Не нужно обманывать общественное мнение.

4. Это такие ошибки, как приписывание убеждений одного ученика “Рисале-и Нур” всем остальным; и представление простого письма, написанного неким человеком своему личному другу, пропагандой взглядов воображаемого тайного сообщества; и, словно написанные в течении тридцати-сорока лет сто тридцать брошюр были написаны только в этом году и не были изучены ни одним судом, распространение тридцати-сорока слов из трёх-четырёх конфиденциальных брошюр на остальные сотни тысяч слов из ста тридцати брошюр, и обвинение их всех вместе взятых; и зачисление в соучастники нашего надуманного преступления органов власти, правосудия и полиции пяти-шести вилайетов, которые на протяжении двадцати трёх лет держали нас под наблюдением и слежкой, направляли нас в четыре-пять судов и пять-шесть раз возвращали после конфискации абсолютное большинство книг “Рисале-и Нур”.

5. В конфиденциальных частях “Рисале-и Нур” – что по нашему убеждению случайностью быть не может – некоторые скрытые совпадения, соответствия согласно математике и подсчёту абджат, а также многие указания Корана, и по смыслу, и по расчётам математики и джифра, в едином ключе свидетельствуют о приемлемости (у Всевышнего) книг “Рисале-и Нур”. Также Имам Али (да будет доволен им Аллах) в “Джальджалютии” почти явно сообщает о “Рисале-и Нур”, и Гавс Азам (Да Святится его тайна) тоже ставит под этим свою подпись, что мы с твёрдой убеждённостью считаем некой благосклонностью и снисхождением по отношению к нам со стороны Всевышнего, а также своего рода скрытым указанием на приемлемость “Рисале-и Нур”, и неким караматом истин веры, изложенных в этих книгах, являющихся неким духовным чудом Корана. Мы, и особенно я, будучи весьма нуждающимися в духовной силе и святом утешении, увидели эти скрытые знаки, лежащие за пределами наших сил, и подтвердили их истинность. Однако некоторое время сохраняли их в тайне. Затем, когда против моей личности началась весьма яростная пропаганда и сильные притеснения, чтобы нуждающиеся в свете “Рисале-и Нур” и влюблённые в него не начали отступать, я показал их своим близким братьям. Поскольку это принесло им большую пользу, то отчасти мы их открыли для других.

Вот один пример проявляемой ко мне на протяжении двадцати двух лет несправедливости и лишения гражданских прав: когда я одиннадцать месяцев находился в полной изоляции, мне было строго запрещено встречаться с моими помощниками и близкими братьями, при этом прокурор написал против нас шестьдесят страниц обвинительного заключения, а суд пятьдесят страниц приговора, и хотя мы много раз просили, нам не разрешили встречаться, за исключением двух дней на три-четыре часа. Поскольку новых букв я не знаю, то много раз обращался с тем, чтобы одному из моих учеников, знающему мой язык, разрешили прийти ко мне чтобы прочитать мне обвинение с приговором и записать моё возражение. Не разрешили. И даже когда нас в течении четырёх часов заставили слушать обвинительное заключение, сто ошибок которого я доказал, а через несколько месяцев – ещё одно “шитое белыми нитками” заключение, показывающее всё в ложном свете и ещё более пристрастное, и при том, что я много раз просил, чтобы мне позволили зачитать мой трёхстраничный ответ, мне не разрешили.

Удивительно то, что если бы мне дали слово, то я бы показал, что редкие фразы “Рисале-и Нур”, обращённые к этому миру, свидетельствуют в нашу пользу. В приговоре, однако, эти же самые фразы были в ложном свете истолкованы против нас. Я же в ответ на наказание, присуждённое нам, написал в суд благодарственное письмо: «Вы, распространив вместо меня часть важных тем “Рисале-и Нур”, доказали, что в некотором отношении являетесь учеником “Рисале-и Нур”». И я простил им все мучения и тяготы, которые до сих пор были незаконно причинены ими мне.

Интересно, если одинокий, больной, очень старый, чересчур слабый, абсолютно бедный и полуграмотный человек, считающий себя полностью беспомощным и желающий уйти от высокомерия и фальши, для того, чтобы поистине исполнить обязанность, возложенную верой и Кораном, имеющую важную связь с родиной и народом, а скорее со всем миром Ислама, с желанием помочь некоторым людям, не связанным с политикой, и удержать их от бегства, в соответствии с убедительным и принятым большими литераторами и известными учёными правилом покажет часть из более чем тысячи полностью совпадающих скрытых указаний и из сотни происшествий, то разве хоть в каком-то отношении это может служить почвой для возражений и обвинений, и разве это противоречит религии и закону? Хочу спросить это у редакции газеты “Son Posta” и у тех, кто делает из нас преступников.

Если некий человек ещё тридцать лет назад сказал:

اَعُوذُ بِاللّٰهِ مِنَ الشَّيْطَانِ وَ السِّيَاسَةِ

“Ищу прибежища у Аллаха от сатаны и политики!”

– и сделал это принципом своего мышления и жизни, и уже двадцать пять лет, как не читает и не слушает газет, и десять лет ничего не знает о мировой войне, не спрашивает о ней и не беспокоится, и вот уже двенадцать лет не знает, кто является руководителями и министрами государства, и не придаёт никакой важности даже самым приятным постам этого мира, и, заявив об этом в суде, взял свидетелями всех своих друзей, чем в некотором отношении доказал истинность этого состояния, и, придав одной самой маленькой истине веры и одной священной точке Корана бо́льшую важность, чем царству мира, посвятил всю свою жизнь таким истинам, и считает сумасшедшими тех, кто мирские вещи предпочитает делам Иного мира, то насколько же мерзко, несправедливо и ошибочно обвинять этого отшельника в тайных интригах и вмешательстве в мирскую политику… Препоручаю это совести тех, кто осудил меня и уведомил газету “Posta”.

Кассационному суду, в качестве кассационной жалобы против обвинительного заключения, предоставляю своё развёрнутое возражение.

Одиннадцать месяцев переносящий муки

полной изоляции в Афьёнской тюрьме

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Предисловие к нижеследующим отрывкам

Для того, чтобы коротко указать на часть ошибок, содержащихся в приговоре суда г. Афьёна, с желанием оказать кассационному суду небольшую помощь в том, чтобы с истинными и правдивыми аргументами отменить этот вынесенный против нас приговор, мы без изменений приведём те мысли наших конфиденциальных брошюр, которые на их взгляд составляют нашу вину, и, показывая ошибки, мы призываем к ответственности тех, кто нас осудил.

Например, для того, чтобы обречь меня на суровое наказание, в конце приговора, в качестве оглавления всех моих “преступлений”, написали: “Саид Нурси отвергает следующее: первое – это упразднение монархии и халифата”. – Что является и ошибкой, и упущением. Потому что в “Сиянии для пожилых” я писал: “Меня огорчила смерть салтаната Халифата”. И такой ответ я дал пятнадцать лет назад Эскишехирскому суду, после чего те судьи замолчали. Тот, кто считает преступлением одно незначительное происшествие прошлого, подверженное поправкам времени, попавшее под амнистию и оправданное, тот сам совершает преступление.

И одним из доказательств этой моей мнимой вины указано то, что в одном из “Сияний” и в труде “Чудеса Ахмада (Мир Ему и Благо)”, комментируя благородный хадис:

اِنَّ الْخِلَافَةَ بَعْدٖى ثَلَاثُونَ سَنَةً ثُمَّ تَكُونُ مُلْكًا عَضُوضًا وَفَسَادًا وَجَبَرُوتًا

“После меня халифат тридцать лет. Затем будет салтанат, смута и тирания.” (Джамиуссагир, 3336)

то есть “после праведных халифов будет некая смута”, который, как я писал в одной старой брошюре, проявил три чуда, касающихся скрытого; так вот, в приговоре, в качестве моей вины указано, что в одном своём труде Саид сказал: “После халифата будет смута и тирания”. О, поверхностная комиссия! Этот хадис неким знаком сокровенного сообщает о самой большой материальной и духовной смуте этого времени и о событиях настоящего, приведших в беспорядок землю, и тот, кто считает изложение о его красноречии преступлением, тот сам, и духовно, и физически является виновным.

И среди моих “преступлений” написали: “Закрытие обителей дервишей и шейхов, а также медресе, принятие светского строя, установление национальных основ вместо исламских, ношение шляп, снятие женских покрывал, принудительное принятие латинских букв вместо букв Корана, чтение призыва на молитву на турецком языке, отмена уроков религии в школах, придание женщинам степени мужчин в правах и наследовании, а также отмена многожёнства являются процессами реформы. И тот, кто называет их ересью, заблуждением и пагубными нововведениями, тот виновен в реакционизме”.

О, бессовестная комиссия! Когда Коран-Превосходно Излагающий в каждом столетии является святым и небесным путеводителем для трёхсот пятидесяти миллионов человек и представляет собой программу их счастья и священную сокровищницу их дольней и вечной жизни, если возможно отрицать множество его явных аятов, смысла которых не отменить, ниспосланных относительно покрывал и наследства, многожёнства, поминаний Аллаха, обучения религиозным знаниям и их распространения, а также касательно религиозных признаков, и если можно сделать виновными всех больших исламских учёных-толкователей и всех шейх-уль-исламов, и если сможете отменить истечение времени, оправдания и амнистии многочисленных судов, конфиденциальность и личные стороны, свободу мысли и совести, а также если сможете убрать из государства идейную и научную оппозицию власти, тогда сделайте меня по этим вопросам виновным. Иначе же на суде истины, справедливости и правосудия ужасно виновными окажетесь вы.

Саид Нурси

***

Мысль, которая удивила суд и была использована им против нас, хотя была написана против них.

Я же суду сказал: если на земле есть справедливость, то, конечно, она отвергнет и отменит несправедливый приговор, осуждающий человека, который, основываясь на объединении и подтверждении трёхсот пятидесяти тысяч толкований и опираясь на убеждения последних тысячи трёхсот пятидесяти лет наших предков, разъяснил самое святое и верное Божественное правило общественной жизни трёхсот пятидесяти миллионов мусульман каждого века, действующее на протяжении тысячи трёхсот пятидесяти лет.

***

Мысль, которая удивила суд и с его одобрения была внесена в приговор, будто свидетельствует против нас, хотя на самом деле она осуждает их.

В “Двадцать шестом Письме” Саид Нурси, говоря о себе, поясняет: «У этого вашего бедного брата есть три личности, в роли которых он выступает. И они весьма далеки друг от друга.

Первое: в отношении служения глашатаем высокой сокровищницы Мудрого Корана у меня есть некая временная роль, относящаяся только лишь к Корану. В ней есть весьма высокая мораль, являющаяся необходимостью этого глашатайства, но она не моя, её хозяин не я. Это некий нрав, необходимо присущий такому посту и этой обязанности. Если что-то такого рода вы увидите во мне, то это не моё, в его свете на меня не смотрите; это принадлежит посту.

Второе: во время поклонения, когда я обращаюсь к Обители Всевышнего, по милости Аллаха проявляется некая временная личность, обладающая некоторыми признаками. Эти признаки исходят от являющихся основой поклонения: осознания своих недостатков, понимания своего бессилия и нужды, и уничижённого обращения к Божественной Обители. И в этой роли я вижу себя более несчастным, более бедным, бессильным, нуждающимся и ущербным, чем кто-либо иной. И тогда даже если весь мир станет восхвалять мою личность, всё же меня не заставят поверить в то, что я хороший и обладаю какими-то совершенствами.

Третье: моё истинное лицо, то есть лицо, испорченное “Прежним Саидом”. В нём имеются доставшиеся в наследство от “Прежнего Саида” некоторые нравы, которые порой тянут к показухе и карьеризму. И поскольку я не из знатного рода, то во мне проявляется склонность к экономии до степени скупости и низкие нравы. Чтобы вы не убежали от меня без оглядки, я не стану говорить о многих скрытых недостатках и плохих качествах этой моей личности… Всевышний настолько милостиво проявил ко мне Свою благосклонность, что использует эту мою личность, подобную самому простому солдату, в служении тайнам Корана, находящимся на положении самого высокого и выдающегося наставника. Да вознесётся Ему бесконечная хвала.

Нафс абсолютно низок

Обязанность абсолютно высока.

اَلْحَمْدُ لِلّٰهِ هٰذَا مِنْ فَضْلِ رَبّٖى

“Слава Аллаху. Это от милости Господа моего.”

***

Фраза, которую суд, ужасно испугавшись, отметил в приговоре против нас. Между тем, эта суровая фраза, написанная пятнадцать лет назад, после была смягчена этим, нижеследующим предложением: “Братья!.. Ради невинных и стариков не мстите тем, кто несправедливо убьёт меня. Мучений могилы и ада им достаточно.” – эта фраза должна была пробудить в них совесть.

«Поскольку у нас с вами – по вашему убеждению и согласно мерам, применяемым ко мне – имеется полное противоречие. И вы своей религией и вечной жизнью жертвуете ради своего дольнего мира. То, конечно, по секрету противоречия имеющегося между нами, в отличие от вас, мы постоянно готовы пожертвовать ради нашей религии и вечной жизни своим преходящим миром. Пожертвовать несколькими годами жизни в унижениях под вашим деспотичным и диким правлением ради обретения святой степени шахида – для нас также сладостно, как вода каусара. Однако, опираясь на свет и указания Мудрого Корана, для того, чтобы заставить вас дрожать, я вам твёрдо сообщаю: убив меня вы жить не сможете. Некой карающей десницей вы будете изгнаны из этого вашего тленного рая и любимого вами мира и быстро окажетесь брошенными в вечный мрак. Ваши, обратившиеся в Намруда правители, после меня будут быстро умерщвлены и отправлены ко мне. Я же на встрече пред Создателем схвачу их за ворот и удовлетворю свою месть тем, что они будут брошены Божественной справедливостью на самое дно Ада.

О несчастные, продавшие этому миру свою религию и вечную жизнь, если желаете жить, то меня не трогайте. Если тронете, то я отомщу вам в удвоенном виде, знайте это и дрожите! От Божественной милости я жду, что моя смерть послужит религии больше, чем моя жизнь, и эта моя смерть разорвавшись над вами как бомба, разобьёт вашу голову. Если есть у вас смелость, то троньте. Если вам есть что сделать, то есть и то, что вы потом увидите»! – так там говорится и одним аятом заканчивается.

***

Мысль, которую суд записал, как свидетельство против меня, однако она абсолютно обвиняет их самих.

В Анкаре Мустафа Кемаль, в гневе и ярости войдя в президиум правительства, произнёс: “Мы тебя вызвали сюда, чтобы ты изложил нам высокие идеи. Ты же пришёл, написал что-то про намаз, чем посеял между нами разногласия!”. Саид же в ответ ему сказал: “Несовершающий намаз – предатель. Предатель же отвергается.” После чего Мустафа Кемаль, принеся своего рода извинения, взял свой гнев обратно, и, хотя его чувства и принципы были оскорблены, он не стал подвергать гонениям самого Саида. И то, что эти деспотичные командующие будто испугались “Прежнего Саида”, показывает необыкновенную силу духовной личности будущих героических учеников “Рисале-и Нур”, а также является блестящим караматом этих книг.

***

Мысль, написанная против нас, которая, однако, возлагает ответственность на суд.

Сказано, что: “Идейно и научно мы не являемся сторонниками распоряжений, вынесенных от имени самовольных законов одним командующим, превратившим Ая-Софью в собрание идолов, а управление Шейх-уль’Ислама в девичий лицей. И сами лично мы не действуем в соответствии с ними”.

В ходатайстве за 29.8.1948 сказано: “У меня появилась следующая мысль: хотя для пользы народа и страны весьма необходимо, чтобы власть оказывала мне полное покровительство и поддержку, она же, не смотря на это, меня притесняет. Это указывает на то, что борющийся со мной один тайный безбожный комитет, вместе с присоединившейся к ним сейчас частью комитета коммунистов, прибрав к рукам важные официальные посты, выходят против меня. Власть же этого или не знает, или позволяет. Разве может быть преступлением нелюбовь к некому человеку, который устроил в управлении Шейх-уль’ислама девичий лицей и превратил в дом идолов мечеть Ая-Софью, являющуюся постоянной причиной славы героического народа, неким огромным орденом, подобным бриллианту, полученным этим народом за служение Корану и борьбе с неверием, неким гигантским и древним сувениром его мечей!”.

***

Мысль, которую суд расценил, как самую сильную причину для наказания Саида. Саид употребил эти слова в Денизлинском суде против своих скрытых врагов, этот суд же, придав им абсолютно ложный смысл и показав их направленными против государства и власти, сделал их поводом для наказания.

Назвал некоторые из новых законов государства, приведших в действие эти реформы, насильно–произвольно–безбожными, республиканизм – абсолютным угнетением, режим – полным вероотступничеством и большевизмом, а современную культуру – полным распутством.

Мысль, которая была с удивлением и одобрением записана в приговоре.

Среди многих мирских и потусторонних достоинств переписывания “Рисале-и Нур” есть такие:

Ведение духовной борьбы против заблудших…
Помощь своему Устазу в распространении истины…
Служение мусульманам в отношении веры…
С пером в руках постижение знания…
Совершение поклонения размышлением, час которого порой равен году обычного поклонения…
Вхождение в могилу с верой…

Также есть пять различных мирских преимуществ:

Благодатное изобилие в пропитании…
Радость и спокойствие на сердце…
Лёгкость в средствах к существованию…
Успех в делах…
Обретя достоинство ученика, становление причастным к молитвам всех учеников “Рисале-и Нур”.

И когда в ближайшем будущем это постигнет молодёжь, университет обратится в некую школу “Нура”…

***

Удивительно, что эту искреннюю самоотверженность посчитали проступком.

У скрытых лицемеров есть два плана:

Первый: Будто уронив моё достоинство, то они опустят ценность “Рисале-и Нур”.

Второй: Дав почувствовать ученикам “Рисале-и Нур” страх и апатию, они хотят воспрепятствовать распространению этих книг.

Совершенно не бойтесь. За святую истину, ради которой пожертвовали своими головами миллионы героев, пусть будут принесены в жертву и головы некоторых бедолаг, подобных нам.

***

Весьма странно, что очень искренний, правдивый и соответствующий действительности похвальный отзыв покойного Хасана Фейзи, являющийся абсолютно безвредным и для многих полезным, назвали входящим в состав преступления и, поскольку он размещён в конце одного из сборников “Рисале-и Нур”, то попытались сделать его причиной конфискации этой книги.

Есть одно письмо Хасана Фейзи. Вот основные выдержки из него:

“О Рисале-и Нур, нет сомнения что ты, став языком и вдохновением истины, написан по Его воле”.

“Я никому не принадлежу. Я не взят ни из одной книги, ни откуда не украден. Я – от Господа и Корана. Я некий свет необыкновенный, от произведения бессмертного исходящий.”

“Ты – очень светлая и сострадательная, некая истины книга. Искренних и чистосердечных учеников своих некоторых ты украшаешь и награждаешь орденами святых и учёных. И ты, со своими экземплярами в суды вышел не как подозреваемый или преступник, наоборот, как учитель и воспитатель, как истинный наставник. В каждом трибунале правосудия показал ты в блестящем и величавом виде самую большую силу и стремительность, достоинство и величие. И их тоже омыл водою веры и Корана”.

“О мой Устаз, являющийся служителем “Рисале-и Нур” и его выразителем! Ты – раб Аллаха, наследник духовный Имама Али (да будет доволен им Аллах) и ученик Гавса Азама (Да Святится его тайна)! Выведи меня к высотам познания. Вот твоя провизия и питание на месяц, висят на гвозде, завёрнутые в бумагу, всего около килограмма где-то. Среди бедности этой встречаешь ты бытие неиссякаемое. Избегаешь ты всяких подарков и красот. Если бы брал ты закят и милостыню, подарки и пожертвования, то был бы сейчас миллионером.”

***

Из десяти причин названия моих книг именем “Рисале-и Нур” придрались лишь к одной. Сказали, что не видят среди его близких учеников носителей имени Нур. Ответ на это был дан в примечании. А также сейчас в служении “Нура” принимают участие такие известные ученики, как Нури Бенли и часовщик Кюрели Нури. И это значит, что критиковать они не могут. Вынуждены копаться в мелочах.

Секрет того, что тридцать три “Слова”, тридцать три “Письма”, тридцать одно “Сияние” и тринадцать “Лучей” все вместе называются “Рисале-и Нур”, объяснён в “Двадцать шестом Слове” и состоит в следующем: на протяжении всей моей жизни повсюду мне попадалось слово “Нур” (свет). Например, моя деревня называется Нурс, имя моей покойной матери – Нурия. Среди моих накшибендийских учителей был Сейид Нур Мухаммад. Среди кадерийских – Нуреддин. Один из учителей Корана – Нури. И среди моих учеников наиболее крепко связаны со мной носящие имя Нур. (Удивительно то, что среди важных учеников “Рисале-и Нур” не встретился никто с именем Нур)(*). И мои книги чаще всего поясняют и освещают вопросы на примере Нура (света). А также большинство затруднений в Божественных истинах разрешает светлое Божественное Имя – Нур. И моим особым имамом, дающим мне пример воодушевления в служении Корану является Усман Зиннурейн (да будет доволен им Аллах).

***

Хотя брошюра “Шесть атак” и “Постскриптум” к ней были написаны двадцать лет назад, и это было сделано против яростных и несправедливых нападок, и весьма конфиденциально, и их рассматривали суды, и они писались в гневе, и Вторая Мировая война показала тот гнев справедливым, и если, несмотря на это, искать в них состав преступления, словно они написаны только сейчас, и конфисковать – то это весьма далеко от справедливости.

Постскриптум к “Шести атакам” начинается так: «Этот конфиденциальный постскриптум написан для того, чтобы уберечься от будущих оскорблений и неприязни. То есть когда говорится: “Тьфу на малодушных людей того века”! – то это делается для того, чтобы плевки не летели нам в лицо, или чтобы их вытереть. Пусть это звенит в глухих ушах диких европейских правителей, надевших человеколюбивые маски. И пусть это попадёт в невидящие глаза этих тиранов, бессовестно и жестоко нападающих на нас. Это некое обращение, написанное для того, чтобы ударить по голове поклонников дикой цивилизации этого века, вынуждающих во всех отношениях сказать: “Да здравствует Ад!”

“Поскольку недавно замаскированные нападки еретиков обрели весьма отвратительный облик, входя в разряд деспотических и безбожных нападений на многих верующих людей, они стали вмешиваться в моё и моих нескольких братьев личное поклонение в моей личной маленькой неофициальной мечети, которую я сам восстановил, и в наш читаемый только для нас самих призыв на молитву. Они сказали: “Почему говорите камат на арабском и скрытно читаете азан”? Терпение моё иссякло, и не этим бессовестным подлецам, которых невозможно вразумить, но главам тайных комитетов, которые деспотично, по своему желанию играют судьбой народа, я говорю: Эй заблудшие и еретики! Ответьте мне на шесть вопросов:

Первый. У правителей этого мира, к какому бы народу они не относились, даже у вождей каннибалов и атаманов разбойных шаек есть какие-то правила, они решают в соответствии с каким-то законом. По каким правилам вы совершаете эти странные нападки? Покажите ваши законы. Или вы считаете законом настроение некоторых подлых чиновников? На такое личное поклонение закон не распространяется…”

***

* Примечание: Это было тогда, сейчас прошло двадцать лет.

Поводом для сожалений служат попытки придраться к нескольким предложениям давно написанной, конфиденциальной и правдивой брошюры “Семь указаний” и изъять её у нас, вменив нам в вину. Между тем содержащаяся в ней истина настолько сильна, что может принести такую пользу для общественной жизни, о которой надо бы объявить всему человечеству и на весь мир.

Самый большой глупец в этом мире тот, кто ждёт счастья жизни и развития от неуправляемых безбожников. Один из таких глупцов, занимающий высокий пост, сказал: «Мы, говоря “Аллах, Аллах”, отстали. Европа же, говоря “Пушка, винтовка”, ушла вперёд».

По правилу “Ответ дураку – молчание”, в ответ таким нужно промолчать. Но, поскольку за некоторыми глупцами идут несчастные недальновидные люди, то мы скажем: «Эй бедолаги! Этот мир – некая гостиница. Поскольку есть смерть, то все войдут в могилу. Эта жизнь уходит, ей на смену идёт жизнь вечная. Если будет один раз сказано “Пушка, винтовка”, то “Аллах, Аллах” нужно сказать тысячу раз.»

***

Удивительно, что, обернув против нас одну фразу “Шестнадцатого Сияния”, которая свидетельствовала в нашу пользу, эту ценную и полезную брошюру попытались у нас изъять.

Из “Шестнадцатого Сияния”:

Война, как бедствие, наносит серьёзный вред нашему служению Корану. Подобно тому, как расчистив за одну минуту пасмурное небо, Способный на Всякую Вещь (Творец) показывает сияющее солнце на светлом лике небес, также и, рассеяв этот мрак и безжалостные облака, Он покажет истины Шариата подобно солнцу. Надеясь на Его милость мы ждём, что Он не осложнит. Если Он поместит разум в головы тех, кто во главе, а в их сердца – веру, то всё устроится само по себе…

“Если в ваших руках свет, то от него вреда не будет. Почему же тогда вы своим товарищам рекомендуете быть осторожными?” – Мой короткий ответ на этот вопрос таков:

– Часть тех, кто стоит во главе, опьянены и читать наших книг не будут, если и почитают, то не поймут. Поняв в ложном виде, начнут придираться. Для того, чтобы не придирались, нужно не показывать им до тех пор, пока они не образумятся. Поэтому я рекомендую своим братьям соблюдать осторожность и не давать истины в руки недостойным…

***

Хотя “Брошюра о женском покрытии” выражает повеление Корана, и в отношении её был дан очень сильный ответ, и написана она была давно, и наказание за неё я уже понёс, мне снова вменяют её в вину. И взяв лишь начало одной ценной и полезной для всех истины, содержащейся в “Сиянии для пожилых” и в “Путеводителе”, нашли в ней состав преступления и хотели конфисковать (эти книги). Это показывает, что они не могут найти повода для критики.

В “Двадцать четвёртом Сиянии”, касающемся женского покрытия, после объяснения того, что покрывало является повелением Корана, сказано следующее: “Я слышал, что в столице государства, посреди рынка, средь бела дня и на глазах у всех людей один простой чистильщик обуви приставал к жене одного большого чиновника, у которой были открыты ноги. Это происшествие даёт пощёчину бесстыжим лицам противников женского покрытия.”

В “Двадцать шестом Сиянии”, касающемся пожилых, сказано: “Я поднялся на вершину состарившейся крепости Анкары. Эта крепость предстала передо мной в виде окаменевших событий истории. Моя старость, старость крепости, старость славной Османской империи и смерть Халифата меня очень расстроили. В неком состоянии разлуки я взглянул на долины прошлого и на вершины будущего. Прошлое вместо утешения вселило в меня ужас. Будущее же предстало передо мной в виде некой большой и мрачной могилы, где будем похоронены я, все мои сверстники и будущие поколения. Я посмотрел на свой сегодняшний день и увидел его в образе некого гроба, несущего в себе останки моего тела, мучающегося в смертельном сотрясении.”

***

Хотя они должны были очень одобрить это, но подвергли критике и вменили мне в вину.

Там говорится: «Большую часть жалования полученного мной в Управлении Шейх-уль’Ислама, я потратил. Лишь малую часть отложил на совершение хаджа. С благодатью бережливости и удовлетворённости мне хватило этой маленькой суммы. Она не заставила меня унижаться. Немного тех благословенных денег у меня осталось до сих пор.»

“Двадцать второе Сияние” снабжено знаком конфиденциальности и отметкой о том, что его могут читать только самые близкие, искренние и преданные братья. «Первое указание: Почему, когда ты не вмешиваешься в мир мирских людей, они при каждом удобном случае вмешиваются в твой вечный мир? Ответ на этот вопрос дадут правительство вилайета Испарта и население этой области.»

***

Усмотревшие преступление в этой невинной, чистосердечной и полной удивления надежде, желании и просьбе, исходящей от сострадания веры, конечно, сами являются виновными.

В одном письме, подписанном Саидом, сказано: “Я удивлённо размышлял: “Какова мудрость того, что во время моей прогулки на фаэтоне, дети, в возрасте от семи до десяти лет, увидев меня, подбежали и стали виться вокруг, хватаясь за руки”? – И вдруг я понял, что: “маленькие невинные создания интуитивно чувствуют, что они найдут счастье и спасутся от духовных опасностей посредством Рисале-и Нур.”

***

Начало этой мысли свидетельствует в нашу пользу, а конец является неким пожеланием и просьбой, и считать это виной – бессовестно.

Там пишется, что “некоторые аяты и хадисы в едином ключе указывают на некую светлую истину этого века и показывают приход в конце времён некого великого учёного – муджаддида, и что из трёх обязанностей этой ожидаемой личности и её общины самой важной будет спасение веры, и другие две обязанности, такие, как воскрешение шариата и внедрение халифата, правящие в весьма широком кругу, не будут приняты во внимание”, – это безвредно, но это может стать причиной критики и нападок со стороны противников “Нура”, особенно со стороны политиков, а потому письмо одного внимательного брата будет отправлено в облегчённом виде, убрав из него одну часть и некоторые предложения.

В одном письме, подписанном Саидом Нурси, говорится: Ранее над дверями военного министерства, превратившегося в университет, мраморными плитами была закрыта вязь аятов Корана:

اِنَّا فَتَحْنَالَكَ فَتْحًا مُبٖينًا ۞ وَ يَنْصُرَكَ اللّٰهُ نَصْرًا عَزٖيزًا

“Мы даровали тебе явную победу….. и чтобы помог тебе Аллах великой помощью” (Коран 48:1-3)

– и их недавнее открытие стало примером того, что письменность Корана вновь разрешена, и причиной достижения цели “Рисале-и Нур”, и знаком того, что университет станет неким медресе “Нура”.

***

На критику истины и объяснения, содержащегося в моём письме “Такбиратуль Худжжадж”, полностью отвечает примечание Хусрева, находящееся в конце.

В письме, подписанном Саид ан-Нурси и озаглавленном “Такбиратуль Худжжадж фи Арафат”, говорится: “Большая часть учеников “Рисале-и Нур” весьма настойчиво считают тебя тем большим наставником из дома Пророка (Мир Ему и Благо), который должен прийти в конце времён. Ты же настойчиво не принимаешь эти их мысли. В этом видится противоречие, желаем его разрешения.”

Чтобы ответить на подобные расспросы, говорится, что у коллективной личности святой общины, олицетворяющей Махди, который придёт после, есть три обязанности, а именно: спасти веру, оживить исламские традиции и символы, именуемые халифатом Мухаммада (Мир Ему и Благо), и возродить те многие положения Корана и законы шариата Мухаммада (Мир Ему и Благо), действие которых было приостановлено с преобразованиями времени. Поскольку ученики “Рисале-и Нур” полностью увидели первую обязанность в этих книгах, то, считая вторую и третью обязанности, по сравнению с первой, находящимися на втором и на третьем месте, справедливо воспринимают духовную (коллективную) личность “Рисале-и Нур”, как некого “Махди”. А часть из них, считая их бедного выразителя неким представителем этой духовной личности, порой дают это звание ему. И даже некоторая часть аулия, опираясь на свои чудесные видения скрытого, говорит, что именно “Рисале-и Нур” является указующим истинный путь в этом конце времён, что становится понятно путём исследований и разъяснений. В двух пунктах здесь имеется путаница, требуется объяснение.

Первый. Хотя две последние обязанности, с точки зрения истины, не имеют степень первой обязанности. Однако халифат Мухаммада (Мир Ему и Благо) и единение Ислама, с точки зрения простонародья и политиков, особенно согласно мышлению этого века, выглядят в тысячу раз более обширными, чем первая обязанность. И хотя в каждом веку приходит и приходил некий махди и муджаддид – обновитель, указующий истинный путь. Однако, поскольку из трёх обязанностей они в некотором отношении исполняли лишь одну, то звание большого Махди они не получили.

Второй. Та знаменательная личность конца времён будет из дома (рода) Пророка (Мир Ему и Благо). Хотя по смыслу я представляю собой некого духовного наследника Имама Али (да будет доволен им Аллах). От него я получил урок истины. И, поскольку в некотором смысле род Мухаммада (Мир Ему и Благо) распространяется и на истинных учеников “Рисале-и Нур”, то я тоже могу считаться принадлежащим дому Пророка (Мир Ему и Благо). Однако, согласно принципу “Рисале-и Нур”, нельзя ни в каком отношении желать каких-либо собственных достоинств, персональных преимуществ и личных степеней, а также зарабатывать славу и почёт. Для того, чтобы не нарушить искренность служения, даже если мне будут даны высокие степени Иного мира, то я считаю себя вынужденным отказаться и от них. – Таким образом даётся такой полуутвердительный ответ(*) и эти предложения роли Махди явно и категорически не отвергаются.

***

* Примечание: Эй бессовестные! Какой может быть ещё более резко отрицательный ответ?

От имени учеников “Нура” Хусрев.

Описываемые здесь события удивительным образом произошли в действительности: Когда я сказал: “Не огорчайте меня, (от этого) злится земля”, – через три минуты произошло землетрясение. Тогда, как необходимостью сострадания будет удивится и одобрить, это не может стать поводом для критики.

Там сказано: «Пожар, нанёсший ущерб в два миллиона лир, произошедший в министерстве просвещения через десять часов, то есть практически сразу после того, как мы четыре часа мучались, выслушивая их доклад, показал, что “Рисале-и Нур” является неким средством отвода бед. И когда на него напали, беда нашла путь и пришла.»

В письме под номером сто сорок один говорится: «Во время рассказа о том, что после выслушивания нами в течении четырёх с половиной часов доклада, вспыхнули пожары в министерстве просвещения в Анкаре, в его автопарке, на фабрике в Измире и в одном большом здании в Адане, и после того, как стали доказывать, что это было не случайно, говоря: “Не лишайте меня моих книг. Иначе и для меня и для этой страны последствия будут плохими. Земля гневается на это землетрясениями”, – через три минуты произошло землетрясение, длившееся три секунды. И этот гнев земли, и огонь, охвативший министерство просвещения, и многократные землетрясения, четыре раза подтверждённые судом, которые приходили во время нападений на “Рисале-и Нур” и его учеников, случайностью быть не могут. На примере многих происшествий подтвердилось, что для этой страны “Рисале-и Нур” является средством отведения бед.»

В письме номер сто сорок семь написано: «Когда в этот раз на нас начались нападки, в то же время очень рассердилась зима. Сильный мороз и буран показали злость атмосферы. И как только нападки прекратились и ученики Рисале-и Нур свободно вздохнули, адские дни Замхарира заулыбались подобно дням навруза… А пожар в министерстве образования – это некая большая пощёчина.»

***

Состояние, которое заслуживает поздравлений и похвалы, не может рассматриваться взглядом возражения.

В этот раз в суде, среди множества бессмысленных вопросов, меня спросили: “На какие деньги ты живёшь?”. Я ответил: “На средства изобилия от бережливости. Человек, который однажды во время Рамадана в Испарте прожил с одной булкой хлеба, с килограммом простокваши и килограммом риса, не станет ради пропитания опускаться до мирских дел и не будет вынужден принимать подарки.”

***

Яркая похвала Зубейра, подобно защите, прочтённой им в суде, иншааллах, пробудила в них одобрение, и они изумлённо внесли его речь даже в приговор.

Печатным текстом написаны слова Зубейра Гюндузальпа под названием: «Наша молодость желает самых высоких нравственных устоев и знаний, учащих правде и истине.» На десятой странице говорится: «“Рисале-и Нур” – это некий шедевр, который не по воле его автора, а по воле нашего Великого Создателя написан для того, чтобы спасти мусульман двадцатого века и всех людей от мрака чёрных мыслей.»

На двенадцатой странице: «Если кому-либо, служащему “Рисале-и Нур”, скажут: «вместо “Рисале-и Нур” сделай копию такой-то книги, за что получишь богатство Форда». Он же, ни на миг не отрывая перо от строк “Рисале-и Нур”, ответит: “Даже если дадите все богатства и царства этого мира, я их не приму”.»

На пятнадцатой странице: «Если степень нашей привязанности к правдивым писателям равна стам, то к таким великим личностям, как Бадиуззаман, служащим нам проводником в этом мире и мире ином, эта степень поднимается до катрилионов, до бесконечности».

На двенадцатой странице: «Духовная личность “Рисале-и Нур” определила общественные, духовные и религиозные болезни века и по Божественной воле преподнесла всем людям, живущим в это время, истины Мудрого Корана, способные исцелить эти застарелые недуги общества.»

На сорок четвёртой странице: «Бадиуззаман сказал, что читающий эти книги в течении года может стать серьёзным учёным-алимом этого времени. Да, это так.»

На пятьдесят четвёртой странице: «Не известно случаев, чтобы судьи, читающие “Рисале-и Нур”, принимали неверные решения.»

***

Так как эта, нижеследующая часть полностью свидетельствует в нашу пользу и является чистой правдой, она не должна была быть внесена среди того, что вменяется нам в вину.

Часть письма Ахмеда Фейзи была подправлена, однако, из-за спешки, другую часть поправить не смогли и отправили в первоначальном виде. В том письме сказано: «Оставив в покое Сарач Оглу, называющего воспитание Мухаммада (Мир Ему и Благо) и религию ядом, бороться со сборником “Сираджуннур”, показывающим словно солнце истины Корана – всё равно, что помогать в его конфискации.»

Суть одной недатированной речи, представленной суду: Защита построена на том, что: ни сам он, ни его ученики политикой не занимались; записи, показанные как преступные, не распространялись; и поскольку действует закон свободы мысли и совести, то даже если бы они и критиковали некоторые законы, то преступлением это не является, большинство взятых книг были написаны давно и, пройдя через изучение экспертов, были признаны безвредными, хотя раньше Эскишехирский суд их за это осудил, но в Денизлинском суде они были оправданы, и теперь ещё раз судить их за то же самое – неправильно. И ни сам он, ни какой-либо из учеников “Рисале-и Нур” до сих пор не принимал участие ни в каких делах, связанных с нарушением общественного порядка, и поскольку в “Пятом Луче” имена не называются и его целью является лишь сообщение, то и в этом нет никакого состава преступления…

Остальное можете сопоставить с этими примерами…

Саид Нурси

Председателю кассационного суда

На процессе, устроенном для того, чтобы мы могли кассационно обжаловать и отменить несправедливый приговор, вынесенный по отношению к нам Афьёнским судом, мне снова не дали говорить. Заставили нас выслушать третье суровое обвинение. И никого не пустили ко мне, чтобы помочь мне записывать. Вместе с тем что я плохо пишу и нахожусь в больном состоянии, я представляю вам, проявлявшим ко мне два раза полную справедливость, эту мою жалобу в качестве кассационной записки.

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Это некое заявление в Великий Суд Судного Дня и некая жалоба, обращённая к Всевышнему. Пусть также послушает и сегодняшний кассационный суд, а также будущее поколение и просвещённые преподаватели и студенты университетов!

Итак, десять из сотен мучительных бед этих двадцати трёх лет я, жалуясь, представляю справедливости Всевышнего Судьи.

Первая. Я, наряду со своими недостатками, посвятил жизнь счастью этого народа и спасению его веры. И, готовый пожертвовать своей головой ради истины, за которую отданы миллионы голов героев, то есть ради истины Корана, я всеми силами трудился над “Рисале-и Нур” и, с Божественной помощью, выстоял против всех несправедливых притеснений. Назад не отступил.

Например, вот одно из весьма жестоких обращений, выпавших на мою долю в Афьёнской тюрьме и суде: “Хотя меня и невинных учеников Нура, надеющихся на справедливость, три раза заставили по два часа выслушивать сфабрикованные против нас пристрастные и клеветнические обвинения, и я много раз просил предоставить мне пять-десять минут времени, чтобы я мог защитить свои права, мне не дали больше одной-двух минут.”

………………………………………………………………………………………

Хотя я двадцать месяцев находился в полной изоляции, лишь одному-двум братьям позволили на три-четыре часа (встретиться со мной). Они помогли мне записать небольшую часть моей защитительной речи. После запретили приходить и им. Наказали весьма жестоким обращением. Нас принудили выслушивать сфабрикованное против нас обвинительное заключение, в котором прокурор, придавая ошибочный смысл, оклеветал нас, и на пятнадцати страницах которого я нашёл и доказал восемьдесят одну ошибку. Мне же говорить не дали. Если бы дали, то я бы сказал:

— Несмотря на то, что по причине свободы мысли и совести, вы не трогаете иудеев, христиан и огнепоклонников, особенно анархистов, вероотступников и лицемеров, скрывающихся под маской большевизма, которые отрицают вашу религию, оскорбляют заблуждением ваших предков и отвергают вашего Пророка (Мир Ему и Благо) и законы вашей священной книги Корана; и несмотря на то, что под властью такого жестокого государства, как Англия, приверженного христианству, находятся миллионы мусульман, которые постоянно, посредством уроков Корана, опровергают ложные вероучения и безбожные правила англичан, они не судят их за это и у каждой власти имеется оппозиция, которая открыто распространяет свои идеи, и суды этого государства не преследуют их; и несмотря на то, что вся моя жизнь за последние тридцать лет, сто тридцать моих книг, а также мои самые личные произведения и письма полностью были изучены властями Испарты, судом г. Денизли, уголовным судом г. Анкары, Управлением по делам религии и два, а скорее три раза кассационным судом, и в их руках два-три года оставались все конфиденциальные и не конфиденциальные части “Рисале-и Нур”, и при этом они не нашли ничего, за что можно было бы дать нам даже самое маленькое наказание; и несмотря на то, что находящиеся в ваших руках сборники “Рисале-и Нур”, которые наряду с моим бессилием, угнетённостью и удручённостью и в тяжёлых условиях проявляют себя для двухсот тысяч истинных и преданных учеников, как самый сильный, верный и здравый путеводитель по принесению пользы стране, народу и общественному порядку, а также наши защитительные речи на четырёхстах страницах доказали нашу невиновность, то какой закон, какая совесть, какая польза и какая вина позволяет вам приговорить нас к тяжёлому наказанию, подвергнуть нас весьма тяжким мучениям и изоляции? Конечно, на Великом Суде Воскресения этот вопрос будет вам задан.

Вторая. Одной из причин, по которой меня выставляют достойным наказания является моё толкование явных аятов Корана, дающее исчерпывающий ответ на возражения цивилизации о женском покрытие, многоженстве, наследовании и словах поминания Аллаха.

Пятнадцать лет назад Эскишехирскому суду и кассационному суду Анкары я писал нижеследующие слова (и это было отмечено в постановлении против нас); которые я в том же виде повторяю в качестве жалобы Великому Суду Воскресения и в качестве предупреждения просвещённым служащим министерства образования будущего и, в качестве некой кассационной жалобы, вместе с книгой “Альхуджатуз-Зехра”, представляю их дважды справедливо и по совести выслушавшему наши причитания и оправдавшему нас кассационному суду, а также судебной комиссии, которая не дала мне слова и по пристрастному обвинительному заключению, восемьдесят одну ошибку которого я доказал, на два года лишила меня свободы, поместив в полную изоляцию, и потом присудила два года ссылки в другое место под арест постоянной слежки.

Итак суду правосудия заявляю: “Если на Земном шаре есть справедливость, то она отвергнет и отменит приговор и постановление, осуждающие человека за толкование святого и истинного Божественного закона, действующего на протяжении тысяча трёхсот пятидесяти лет в общественной жизни трёхсот пятидесяти миллионов мусульман каждого века, опираясь на подтверждения и единое мнение трёхсот пятидесяти тысяч тафсиров и основываясь на тысяча трёхсотлетнем убеждении наших предков…” И я во весь голос объявляю об этом, дабы услышали эти слова и глухие уши этого века!

Интересно, если человек оставил политику и отошёл от общественной жизни и идейно и научно не принимает часть иностранных законов, которые по принуждению требований этой эпохи были временно приняты (в этой стране), то разве обвинение его за толкование этих аятов не будет отрицанием Ислама, предательством миллиарда наших религиозных и героических предков, а также обвинением ещё миллионов тафсиров?

Третья. Одной из причин моего наказания является якобы подрыв безопасности и нарушение общественного порядка. Используя вместо фактов весьма далёкую от возможного вероятность, составляющую один из ста или даже из тысячи, и придав ложный смысл пяти десяткам слов из сотни тысяч слов и предложений некоторых конфиденциальных брошюр и частных писем “Рисале-и Нур”, нас обвинили и наказали.

Я же, приводя в свидетели тысячи близких учеников “Рисале-и Нур”, а также всех тех, кто знаком с тридцатью-сорока последними годами моей жизни, говорю:

— Когда командующий английскими войсками, оккупировавшими Стамбул, посеял среди мусульман разногласия и даже, введя в заблуждение Шейх’уль-ислама и некоторых имамов, натравил их друг на друга, дабы воспользовавшись противостоянием партий “Итилафистов” и “Иттихадистов”, подготовить почву для победы греков и поражения национального освободительного движения, если в это время человек, благодаря усердию Эшрефа Эдиба, издаёт и распространяет направленное против англичан и греков такое произведение, как “Хутуват-и ситте” (“Шесть шагов”), чем рушит страшный план того командующего и не отступается от этого даже под угрозой казни и не бежит в Анкару, несмотря на то, что за это служение его вызывает туда правительство; а также, находясь в плену, не придаёт значения смертному приговору, которым ему угрожает Главнокомандующий Русской армии; и во время “событий Тридцать первого марта” одной речью приводит к подчинению восемь батальонов; и в военном трибунале, отвечая на вопрос заседающих там пашей: “Ты тоже реакционер, тоже требовал Шариата?” – не придавая никакого значения угрозе смертной казни, говорит: “Если конституционное правление состоит из тирании одной партии, то пусть будут свидетелями все джинны и люди, что я – реакционер, и за один–единственный пункт Шариата готов пожертвовать своей душой!” – чем побудил тех больших офицеров к изумленному одобрению и, вопреки ожидаемой казни, получает оправдание, а когда, освободившись, возвращается, вместо благодарности скандирует: “Да здравствует Ад для тиранов!”; и в Анкаре, в президиуме правительства, когда Мустафа Кемаль в гневе сказал ему: “Мы тебя вызвали сюда, чтобы ты изложил нам высокие идеи. Ты же пришёл, написал что-то про намаз и посеял среди нас разногласия!” – На что он в присутствии сорока-пятидесяти депутатов ему отвечает: “Самым высоким, после веры, является намаз. Несовершающий намаз – предатель. Предатель же отвергается”, – после чего тот наводящий ужас командующий принёс своего рода извинения и унял свой гнев; и, по-свидетельству полиции и властей шести вилайетов, он не замечен ни в одном случае, связанном с подрывом общественной безопасности; и не было случая чтобы кто-то из сотен тысяч учеников “Рисале-и Нур” участвовал в совершении какого-либо преступления (лишь однажды один маленький ученик оказал законную самооборону), и в какую бы тюрьму они не попали, везде становятся причиной исправления её узников, и, хотя по стране разошлись сотни тысяч экземпляров “Рисале-и Нур”, они не принесли ничего, кроме пользы, и от них нет никакого вреда, что подтверждают свидетельства двадцати трёхлетней жизни, оправданий трёх судов и правительств, а также слов и дел сотни тысяч учеников “Рисале-и Нур”, знающих его цену; и если этот человек сейчас является изолированным отшельником, одиноким, старым, бедным и, видящим самого себя в дверях могилы, и всеми силами и с полным убеждением, оставив тленные вещи, ищет искупления старых грехов и средства спасения своей вечной жизни и не придаёт никакого значения мирским званиям; и от своего усиленного сострадания, чтобы вред не коснулся невинных и стариков, не проклинает тех, кто его притесняет, то те люди, которые в отношении него говорят: “Этот старый отшельник нарушает общественный порядок, подрывает безопасность. Его цель – мирские интриги и его переписка ведётся ради этого мира, а значит он виновен”, – и с тем обрекает его на весьма тяжкие условия – конечно же сами виновны от земли до небес. И на Великом Суде они за это ответят!

Интересно, если человек одной речью приводит к подчинению восемь восставших батальонов и сорок лет назад одним выступлением делает своими сторонниками тысячи человек, а также не боится и не пресмыкается перед теми вышеупомянутыми тремя страшными командирами, и в суде заявляет: “Если у меня будет столько голов, сколько есть волос и каждый день будут рубить по одной из них, то и тогда я не предам родину, народ и Ислам, сдав оружие заблуждению и неверию, не согну голову перед тиранами”, и если при этом в Эмирдаге он не имеет никаких связей, кроме семи- восьми братьев по вечной жизни и трёх-четырёх помощников, то препоручаю вашей совести судить, насколько далеки от истины, порядочности и справедливости те, кто в обвинительном заключении пишут: “В Эмирдаге Саид скрыто действовал и с намерением подорвать общественный порядок отравил мысли части местного населения; и двадцать человек, находящихся вокруг него, восхваляли его и писали личные письма, что указывает на то, что этот человек ведёт тайную политику против реформ и правительства”, – и этими словами с бесподобной враждебностью и вероломством сажают его на два года в тюрьму и издеваются, заключая под полную изоляцию и не давая ему слова в суде!

Если человек удостоился общественных симпатий, в сто раз превышающих его истинную цену и одной речью привёл к подчинению тысячи людей, и после одного лишь его выступления тысячи людей вступили в общество “Союз магометан”, и он заставил пятьдесят тысяч человек одобрительно слушать его речь в мечети Ая-Софья, то разве возможно, чтобы этот человек три года усердствовал в Эмирдаге и склонил на свою сторону лишь пять-десять человек? И чтобы он оставил заботу об Ином мире и занялся политическими интригами? Чтобы близкую к нему могилу он вместо света наполнил бесполезным мраком? Разве такое может быть? Конечно, даже дьявол не сможет никого в этом убедить!

Четвёртая. Серьёзным поводом для моего наказания показано то, что я не надеваю шляпу.

Говорить мне не дали. Иначе тем, кто старается меня наказать я бы сказал: “В Кастамону я три месяца был гостем полицейского участка. Ни разу там никто мне не сказал: “Надень шляпу”. И я не надевал её в трёх судах и не оставлял голову непокрытой, при этом никто ко мне не придирался. И за двадцать три года некоторые безбожные тираны по этой причине неофициально заставляли меня переносить весьма неприятные и тяжёлые муки. И хотя дети и женщины, большинство сельских жителей, чиновники в своих конторах и те, кто носит берет не обязаны надевать шляп, и в том, чтобы её надевать нет никакой материальной пользы, те, кто пытается вновь наказать такого, как я, отшельника за то, что он не надевает головной убор, запрещённый всеми учеными–муджтахидами и шейх’уль-исламами, добавив к этому разные измышления, когда я итак уже двадцать лет страдаю из-за этого бессмысленного обычая, касающегося одежды; и хотя они, сравнивая с собой, не придираются к тем, кто посреди рынка, средь бела дня, во время Рамадана распивает спиртное и не совершает намаз, ссылаясь при этом на свободу личности, но настолько сурово, настойчиво и многократно стараются обвинить меня за мою одежду; так вот, несомненно, что, пройдя через вечную казнь смерти и постоянное одиночное заключение могилы, они на Великом Суде будут спрошены за эту свою ошибку!”

Пятая. Книги “Рисале-и Нур” удостоены одобрительных указаний тридцати трёх аятов Корана, а также одобрения таких святых людей, как Имам Али (да будет доволен им Аллах) и Гавс Азам (Гейляни), и при том за двадцать лет они помогли народу и отчизне достичь некого безвредного, но очень полезного уровня, несмотря на это, не имеющие важности даже крылышка мухи причины стали поводом для конфискации некоторых книг. И даже занимающее две страницы написанное в старые времена полностью справедливое толкование двух аятов, которое попало под амнистию и должно рассматриваться с учётом времени, стало причиной конфискации очень полезного и ценного четырёхсот страничного сборника “Зульфикара” с “Чудесами Ахмада”, который спас и укрепил веру сотни тысяч человек. И подобно этому, сейчас, придав ложный смысл одному-двум словам из тысячи содержащихся в каждой ценной брошюре “Рисале-и Нур”, пытаются тысячу этих полезных брошюр изъять, что подтвердит любой, кто слышал это третье обвинительное заключение и видел распространённое нами постановление. Мы же лишь скажем:

لِكُلِّ مُصٖيبَةٍ اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ ۞ حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Во всех бедах (мы говорим): «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся!»” “Довольно нам Аллаха, Он – прекрасный Доверенный”.

Шестая. Тем, кто желает меня обвинить за то, что некоторые ученики “Рисале-и Нур”, получив от этих книг необыкновенные обоснования и очевидные знания веры, в виде некого поощрения и поздравления, одобрения и благодарности с преувеличенно хорошим мнением излишне меня хвалят, я скажу:

— Поскольку будучи бессильным, слабым, одиноким, сосланным, лишённым хорошего почерка и в состоянии, когда против меня велась отвратительная пропаганда, я нашёл для себя настоящим избавлением и утешением эти ценные истины из лекарств Корана и святых истин веры, то с уверенностью в том, что они послужат полноценным лекарством также для этого народа и детей этой страны, я решил их записать. Поскольку из-за моего очень плохого почерка я весьма нуждался в помощниках, то помощь Всевышнего дала мне преданных, близких и надёжных помощников. Конечно, если я полностью отвергну их доброе мнение и искренние похвалы и оскорблю их чувства порицанием, то это будет сродни предательству и враждебности по отношению к этим сияниям света, взятым из сокровищницы Корана. И, чтобы не отталкивать этих помощников с алмазными перьями и героическими сердцами, я обращаю их восторженные похвалы, адресованные моей заурядной и несостоятельной личности, в адрес обладателя истинных достоинств, являющегося неким духовным чудом Корана – в адрес “Рисале-и Нур” и духовной личности его верных учеников. И, говоря, что они стократно преувеличивают моё значение, я в некотором отношении отталкиваю их чувства. Интересно, разве есть хоть какой-то закон, который считает преступником человека за то что, когда он не желает этого и воздерживается его хвалят другие, что чиновник, действующие во имя закона, обвиняет меня?

И на пятьдесят четвёртой странице (написанного против нас) постановления, распространённого нами, написаны следующие мои слова: “Та великая личность конца времен будет родом из семьи Пророка. Мы, ученики “Рисале-и Нур”, можем лишь в духовном отношении считаться членами этой семьи. И, согласно принципу “Нура”, желать собственного превосходства, личного преимущества и степени ни в каком отношении нельзя. Чтобы не портить искренность служения “Рисале-и Нур”, если мне будут даны степени Иного мира, то я считаю себя вынужденным от них отказаться”. И снова в постановлении, на двадцать второй и третьей страницах записана моя следующая мысль: “… Осознавать свои недостатки, свою слабость и нужду и самоуничиженно обращаться к Всевышнему – в этом отношении я считаю себя более, чем кто-либо иной, бедным, бессильным и ущербным. В таком случае, если даже весь народ начнёт меня восхвалять и прославлять, то и тогда они не заставят меня поверить в то, что я хороший и имею какие-то совершенства. Чтобы полностью не отвратить вас от себя, я не стану говорить о многих скрытых недостатках и плохих качествах моего третьего, истинного лица. Всевышний по Своей благосклонности, словно самого простого рядового солдата, использует эту мою личность в раскрытии тайн Корана. Да вознесётся Ему бесконечная хвала. Нафс абсолютно низок, обязанность абсолютно высока”. – И хотя эти слова имеются в постановлении, я обвиняюсь в том, что меня хвалят другие люди и, подразумевая “Рисале-и Нур”, наделяют меня качествами великой личности, указующей истинный путь. В таком случае, конечно, те, кто делает меня в этом виновным, заслуживают понести за эту ошибку страшное воздаяние.

Седьмая. Несмотря на то, что мы и все книги “Рисале-и Нур” были оправданы Денизлинским судом, уголовным судом Анкары и кассационным судом и нам были возвращены все наши книги и письма и, как постановили в кассационном рассмотрении: “если даже допустить, что Денизлинское оправдание ошибочно, то оно уже вступило в силу, снова пересматривать нельзя”. И при этом в Эмирдаге я три года жил изолированно, и лишь два-три ученика портного по очереди помогали мне, и очень редко я в течении пяти-десяти минут беседовал с некоторыми религиозными людьми и больше ни с кем без необходимости не разговаривал, и лишь в одно-единственное место я для поддержки “Рисале-и Нур” отправлял одно письмо в неделю и больше никуда, и даже своему брату – муфтию – за три года написал лишь три письма, и оставил написание книг, которым занимался двадцать-тридцать лет, и написал лишь одну полезную для всех людей Корана и веры, занимающую двадцать страниц брошюру, состоящую из двух пунктов: первый – разъясняющий мудрость повторов, содержащихся в Коране, второй – некоторые вопросы относительно ангелов; и занимался лишь составлением больших сборников из брошюр, возвращённых судом, и, поскольку суд вернул нам пятьсот экземпляров “Великого Знамения”, написанных старыми буквами, и так как множительная техника официально не запрещена, то, с намерением принести пользу исламскому миру, я дал разрешение своим братьям размножить её для распространения и занимался исправлением ошибок; и абсолютно не связан ни с какой политикой; и, хотя мне было официально разрешено вернутся на родину, я, в отличии от всех ссыльных, чтобы не вмешиваться в мирские дела и политику, избрал тоскливую чужбину и не поехал домой… И теми, кто, не смотря на это, старается в этом третьем обвинительном заключении, посредством безосновательных приписок, ложных измышлений и неверных смыслов выставить меня преступником, руководят два страшных замысла, о которых говорить сейчас я не стану. Лишь скажу: могилы и Геенны достаточно, препоручаю (их) Великому Суду.

Восьмая. Поскольку “Пятый Луч”, после того, как он два года находился в руках судов Денизли и Анкары, был нам возвращён, мы его поместили в конце большого сборника “Сираджуннур”, вместе с моей защитительной речью, послужившей нашему оправданию в Денизлинском суде. Хотя до этого мы его никому не показывали, но, поскольку суды его обнародовали и, с оправданием, вернули нам обратно, то, посчитав, что в нём нет никакого вреда, я дал разрешение на его размножение. К тому же, основу этого “Пятого Луча” составляет толкование хадисов с аллегориями (муташабих), написанное ещё тридцать-сорок лет назад. Часть этих хадисов, издавна имевших распространение среди мусульман, некоторые хадисоведы назвали слабыми. И, поскольку их прямой смысл стал поводом для споров, то, чисто для того, чтобы спасти верующих от сомнений, было написано это толкование. Однако, поскольку через некоторое время часть этих необыкновенных объяснений проявилась в действительности, то мы сделали его конфиденциальным, дабы не было неправильно воспринято. Затем его изучили многие суды, став причиной их огласки, при этом они вернули его нам. И теперь, не смотря на все это, снова винить меня за него – насколько является далёким от справедливости, соблюдения прав и совести. Оставляем это на совести тех, кто вынес нам приговор на основании собственных убеждений, а их самих препоручаем Великому Суду, говоря:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173)

Девятая. Очень важно. Однако ради того, чтобы обвинившие нас изучили “Рисале-и Нур”, я не стал писать об этом, чтобы их не злить.

Десятая. Очень мощно и важно. Однако опять же, не желая их обижать, писать я пока не стал.

Содержащийся в полной изоляции

Саид Нурси

***

Часть заявления, направленного в совет министров, пятнадцать лет назад, во время суда в Эскишехире (*)

О, управляющие и решающие!

Я подвергся несправедливости, пример которой редко увидишь в этом мире. Поскольку молчать в ответ на неё будет неуважением к праву, то я вынужден огласить одну важную истину. Хочу сказать: или покажите моё преступление, за которое по-закону меня можно казнить и бросить на сотню лет в тюрьму, или докажите, что я полностью сошёл с ума, или же дайте мне, моим книгам и друзьям полную свободу, возместив нам весь ущерб за счёт тех, кто нам его причинил.

* Примечание: Поскольку пятнадцать лет назад это обращение было по той же самой причине написано в совет министров, то сейчас я снова вынужден по тем же причинам без изменений отправить его в связанные с этим делом инстанции.

Да, у каждой власти есть какой-то закон, какая-то основа. И наказание даётся в соответствии с тем законом. Если в законах республиканского правления нет ничего, что бы сделало меня и моих друзей заслуживающими самого тяжкого наказания, то конечно необходимо следует с одобрением, вознаграждением и извинениями дать нам полную свободу. Потому что если это, находящееся перед глазами, моё весьма важное служение Корану было бы направлено против власти, тогда меня нельзя было бы наказать лишь годом заключения, а нескольких моих друзей – шестью месяцами. Скорее меня нужно было бы посадить на сто один год или даже казнить, и дать самые тяжёлые наказания тем, кто серьёзно связан с моим служением. Если же наше служение не противостоит власти, тогда нас нужно не то что не наказывать, не арестовывать и не обвинять, а скорее встречать с одобрением и поощрениями. Потому что это такое служение, выразителями которого стали сто двадцать частей “Рисале-и Нур”, и с этим служением был преподан урок европейским философам и разрушены их основы.

Конечно, это действенное служение внутри страны или приведёт к очень страшному результату, или же принесёт весьма полезные, высокие и научные плоды. Поэтому мне не может быть дано наказание в один год, подобное детским играм, под видом которого хотят ввести в заблуждение и обмануть общественное мнение, а также прикрыть те интриги и ложь тиранов в отношении нас. Такие, как я или бывают казнены и горделиво поднимаются на эшафот, или же остаются свободными, занимая достойное их положение.

Да, некий искусный вор, способный украсть алмазы, стоимостью в тысячи лир, своровав десятикопеечный кусок стекла, рискует получить такое же наказание, как и за украденный алмаз. Невыгодность этого поймёт любой вор на свете, и даже любой обладатель разума. Такой вор бывает хитрым и такую бесконечную глупость совершать не станет.

Господа! Пусть, как вы возомнили, я буду подобен тому вору. Вместо того, чтобы девять лет сидеть в изоляции в каком-то затерянном селе Испарты и настраивать против власти мысли нескольких наивных бедолаг, получивших сейчас вместе со мной очень лёгкие наказания, подвергая тем самым опасности и себя, и свои книги, являющиеся целью моей жизни, я мог бы, как в старые времена, заняв какой-либо большой пост в Анкаре или Стамбуле, обращать к преследуемой цели тысячи людей. А тогда я получил бы не какой-то ничтожный срок, а вмешался бы в этот мир со всем достоинством, соответствующим моему принципу и служению.

Да, не для гордыни и самовосхваления, а для того, чтобы показать ошибки желающих опустить меня до несущественной, бесполезной и заурядной степени, я вынужденно и смущённо вспоминаю свои самодовольные, показушные состояния прошлого и говорю:

— Человек, который, по свидетельству видевших мою старую, опубликованную защиту, носящую название “Диплом двух школ несчастья”, во время “событий тридцать первого марта” одной речью приводит к подчинению восемь взбунтовавшихся батальонов; и, как однажды было написано в газетах, во время Войны за Независимость одним выступлением, носящим название “Шесть шагов”, обращает ученую мысль Стамбула против англичан, чем приносит серьёзную пользу национально-освободительному движению; и в Ая-Софье с интересом выслушивается тысячами людей; и шквалом аплодисментов встречается на собрании депутатов в Анкаре; и убеждает это собрание принять – за подписью ста шестидесяти трёх депутатов – ассигнование ста пятидесяти тысяч банкнот на строительство медресе и исламского университета; и под гневом президента республики в президиуме министров, не утратив рвения отвечает с полной выдержкой и агитирует за намаз; и в Управлении Шейх’уль-Ислама, по единому мнению объединённого правительства, выглядит достойным того, чтобы в действенном виде убедить европейских философов принять исламскую мудрость; и на линии фронта пишет книгу “Ишарат’уль-Иджаз”, нынче конфискованную, которую бывший в то время главнокомандующим Анвар-Паша посчитал настолько ценной, что с неким почётом, которого в такой степени он не оказывал никому, поспешил ей на встречу, и, чтобы иметь долю в благе и славе этого подарка войны, выделил бумагу для его печатания и одобрительно отозвался о военных подвигах этого его автора… Так вот, такой человек не опустится до уровня какого-то конокрада, похитителя девушек или карманника, чтобы испачкаться самым низким преступлением и опозорить достоинство своего знания, святость своего служения и тысячи своих ценных друзей, чтобы вы потом могли судить его, как какого-то простого вора, укравшего козу или барана, и посадить на один год… И смертную казнь этот человек считает для себя лучшим исходом, чем после десяти лет мучения от беспричинной слежки теперь снова, вместе с годом тюрьмы, ещё год находиться под наблюдением и терпеть угнетения от какого-нибудь недоброжелательного сыщика или простого полицейского (когда он не мог вынести гнёта даже падишаха).

Если бы такой человек вмешался в мирские дела и если бы у него было на то желание, и если бы ему это позволяло его святое служение, то его вмешательство было бы десятикратно более громким, чем события Менемена и инцидент с Шейхом Саидом. Звук пушки, способный прогреметь на весь мир, не опуститься до комариного писка.

Да, внимательному взору правительства республики я представляю следующее: данное положение указывает на то, что эти беды на меня насылают действия тайного комитета. Проводимые им пропаганда, интриги и страх, направленные против нас, раскручены в небывалом до сей поры, всеохватном виде. Доказательством чего является то, что, хотя у меня есть сотня тысяч друзей, за эти шесть месяцев ни один из них не смог мне написать ни одного письма, не смог отправить ни одного приветствия. По наущению интриганов, старающихся обмануть власть, повсюду, от самого восточного вилайета, до самого западного, ведутся допросы и обыски.

Так вот, проворачиваемый этими интриганами план был рассчитан на некий инцидент, по причине которого я и тысячи подобных мне людей получили бы самое суровое наказание. Однако результатом стало наказание, напоминающее то, которое получают за инцидент с самой заурядной кражей, совершенной самым простым человеком. Из ста пятнадцати человек лишь пятнадцать невинных получили срок по пять-шесть месяцев. Интересно, если в руке у любого обладателя разума будет очень острый алмазный меч, то станет ли он им слегка колоть хвост огромного льва или дракона, чтобы тот напал на него? Если его целью является самооборона или схватка, то он направит меч в другое место.

Так вот, на ваш взгляд и в вашем воображении вы видимо, восприняли меня подобным тому человеку, что дали мне такое наказание. Если я совершу настолько противоречащее разуму и не укладывающееся в уме действие, тогда не то что не нужно, внушая ужас, пропагандой поворачивать против меня общественное мнение огромной страны, а следует просто отправить меня в сумасшедший дом, как обычного безумца. Если же я являюсь тем человеком, какому вы придали такую важность, то он не станет направлять свой острый меч на хвосты тех льва и дракона, чтобы раздразнить их и заставить броситься на себя. Наоборот, насколько сможет он будет себя защищать. Подобно тому, как я добровольно избрал некое десятилетнее отшельничество и, терпя трудности, превышающие человеческие возможности, ни коим образом не вмешался в политику и не захотел этого. Потому что моё святое служение мне это делать запрещает.

О, решающие и управляющие! Если человек – как было написано в газетах двадцатипятилетней давности – одним выступлением делает своими единомышленниками тридцать тысяч человек, и приковывает к себе внимание огромной действующей армии, и отвечает шестью словами на вопросы главного английского священника, желающего ответ из шестисот слов, и у истоков провозглашения свободы произносит речи, подобно самому известному дипломату, то как это возможно, чтобы в ста двадцати написанных им брошюрах к этому миру и политике были обращены лишь пятнадцать слов? Разве хоть какой-то разум согласится с тем, что этот человек преследует политические цели, его стремления направлены на этот мир и на противостояние властям? Если бы такой, как он, человек думал о политике и о вмешательстве в дела властей, то даже в одной брошюре он в сотне мест явно и косвенно дал бы это почувствовать. Интересно, если бы его целью была политическая критика, то разве в его книгах не нашлось бы других оснований для претензий, кроме одного-двух законов о наследовании и женском покрывале, действующих с давних пор?

Да, человек, следующий некой политической идее, оппозиционной режиму власти, совершившей великую реформу, мог бы найти не один-два известных повода для критики, а сотни тысяч. Словно у правительства республики имеется лишь один-два маленьких вопроса, касающихся реформы. У меня же не было абсолютно никакого намерения его критиковать, и при этом в одной-двух моих книгах, которые я написал давно, есть лишь несколько слов, и не смотря на это, про меня говорят: “Нападает на реформу и режим власти”. Так вот, я тоже хочу спросить: “Разве одному научному вопросу, который не может служить причиной даже самого мелкого наказания, можно придавать такой внушающий опасения образ и задействовать в этом огромную страну?”

Итак, то, что мне и нескольким моим друзьям дали простое и незначительное наказание и при этом по всей стране против нас велась такая сильная пропаганда, пугали народ, отвращая его от нас, и для того, чтобы выполнить дело, которое может исполнить один местный человек – т.е. для моего ареста – в Испарту прибыл министр внутренних дел Шукру Кая с серьёзными силами, и председатель совета министров Исмет отправился в этой связи в восточные вилайеты, и мне в тюрьме два месяца было полностью запрещено с кем-либо общаться, и на этой чужбине и в одиночестве никому не позволялось даже справиться о моем состоянии и передать мне привет, все это показывает какую-то бессмысленную, немудрую и беззаконную ситуацию, будто огромное, как гора, дерево вырастили ради одного маленького, как горошина, плода. Это не может быть делом не то что такой законной и более других уважающей законы власти, как республиканское правительство, но и вообще никакой власти, которая для разумно ведения дел названа правительством.

Я желаю лишь своих законных прав. Тех, кто во имя закона творит беззаконие я обвиняю в совершении преступления. Надеюсь, что законы республиканского правительства отвергнут произвол таких преступников и восстановят меня в моих правах.

Саид Нурси

***

Один образец истинности “Рисале-и Нур”

Напоминание

Совестливые и просвещённые люди, ознакомившись с этой, написанной девятнадцать лет назад темой(*), убедятся в том, что все части собрания книг “Рисале-и Нур”, состоящего из ста тридцати разделов, свободны и чисты от каких бы то ни было политических и мирских целей, и написаны полностью в духе и сути веры и стремлений к Иному миру. Эту явную и прочную истину подтвердили также долгие изучения и очень тонкие исследования, проведённые судами Эскишехира, Испарты, Денизли и Афьёна. В этой связи желаем вашей заинтересованности и помощи в возвращении нам всех наших книг, которые спасли веру сотен тысяч людей и удостоились одобрения читавших их учёных ислама и всего мусульманского мира, и в которых кассационный суд не нашёл ничего, в чём бы имелся состав преступления, и которые вот уже больше двадцати месяцев находятся под арестом в Афьёнском суде.

Большая часть этих книг, лежащих в Афьёнском суде, были изъяты у наших товарищей, которые были освобождены раньше. Они же, сказав: “Наши книги мы отдаём их хозяину – нашему Устазу. Пусть они будут вручены ему”, – передали их мне. Особенно это касается нашего позолоченного Корана, при написании которого проявилось чудо совпадения, и который среди бессмысленно изъятых у нас книг уже два года лежит в суде. Мы ждём, что наши книги и Коран, которые были прежде всего возвращены нам судами Денизли и Анкары, вернут нам срочным образом.

Саид Нурси

***

* Примечание: Это “Шестнадцатое Письмо”, написанное задолго до Эскишехирского и Денизлинского судов, словно прошло через три суда, отвергает все их возражения, что явно показывает его удостоенность некого чудесного дара со стороны благосклонности Всевышнего.

Четырнадцатый Луч — Список ошибок и ответов

Список ошибок и ответов

Поскольку более двадцати страниц касаются моих товарищей, то эти ошибки я упоминать не стал. Всех этих ошибок будет более сотни. Сорок страниц обвинительного заключения в суде нас заставили слушать более двух часов. Хотя оно весьма задевает наши права и нашу личную и общественную жизнь, и нашу честь, и ценность “Рисале-и Нур”, мы не обиделись; в ответ просим не обижаться и составителя обвинительного заключение если будут присутствовать указания на его поверхностность, невнимательность и преувеличения в отношении нашего дела. А также просим суд разрешить мне полностью прочитать моё возражение.

В суде я сказал: “Если не докажу сто ошибок этого направленного против нас обвинения, то согласен на сто лет тюрьмы”, – и в качестве доказательства этого моего утверждения, представляю этот список, показывающий восемьдесят одну ошибку, содержащуюся в касающихся меня пятнадцати из сорока страниц обвинения.

Саид Нурси

Ошибка № 1. “Используя религию как инструмент…”

Ответ. Аргументы моей никем не опровергнутой защитительной речи показывают эту ошибку каждому.

“Может нарушить общественный порядок.”

Ответ. То, что за двадцать лет шесть судов не нашли ни одного подобного происшествия, доказывает ошибочность этого утверждения.

“Организация тайного общества.”

Ответ. Эту ошибку показывает то, что уже три суда в этом отношении нас оправдали.

“Участие в тайном обществе.”

Ответ. Сторона обвинения сама доказывает ошибочность этого тем, что в этот раз были освобождены двадцать три человека.

“Не занят никаким делом…”

Ответ. То, что он не заметил великое занятие написанием и редактированием “Рисале-и Нур”, всем показывает эту его ошибку.

6 - 7. “Поскольку совершает действия, подстрекающие к нарушению общественного порядка и организует тайное общество…”

Ответ. Ошибочность этой фразы показывает то, что Эскишехирский Суд взял за основу только эпизоды, касающиеся женского покрытия и шляпы, и не придал значения пунктам организации общества и нарушения порядка.

“163-я статья закона…”

Ответ. Хотя внешне это по закону, однако в действительности Эскишехирский Суд применил к нам приговор по личному убеждению; поняв, что “Брошюра о женском покрытии” была написана давно, они вынуждены были применить личное убеждение, что показывает ошибочность этого утверждения.

“Использование в своих интересах религиозных святынь…”

Ответ. Тридцать последних лет моей жизни и все, кто виделся со мной и знает мой характер опровергает это обвинение.

“Подстрекая и поощряя народ на действия, подрывающие государственную безопасность…”

Ответ. То, что за двадцать лет ни один ученик “Рисале-и Нур” не послужил причиной для подобных событий, и полиция десяти вилайетов не зафиксировала ничего подобного, показывает ошибочность этого утверждения.

“Организовывать тайное общество.”

Ответ. Оправдательные приговоры трёх судов по этому вопросу и то, что уже двадцать лет назад я отказался от политики, показывает, насколько явной клеветой это является.

“Занимается тайной издательской деятельностью.”

Ответ. Эту ошибку показывает то, что указанные сборники “Рисале-и Нур” ходят по рукам в важных центрах исламского мира и здесь, в столице государства и в университетах.

“Скрытая продажа “Путеводителя для молодёжи” между членами общины “Нурджулар”…”

Ответ. В моей не опровергнутой никем защите, в моём возражении, направленном в семь инстанций, твёрдыми доводами доказано, что ученики “Нура” ни коим образом не являются политическим обществом. И то, что “Путеводитель для молодёжи”, напечатанный с официального разрешения Управления Безопасности г. Эскишехира, открыто продавался не только между учениками “Нура”, но и всем желающим, доказывает эту ошибку обвинения.

“Для тайной продажи сборников “Посох Мусы” и “Зульфикар”…”

Ответ. То, что эти сборники были непосредственно направлены для ознакомления в Управление по делам религии и открыто были переплетены в Стамбуле, где были показаны важным людям и даже переданы некоторым книгоиздателям, чтобы отправить до самой Индии, показывает, что они продавались не то что тайно, а скорее с рекламной компанией…

“Сто сорок сур Корана…”

Ответ. Каждый, кто читает Коран, знает, что он состоит из ста четырнадцати сур. И при всём при этом спешка и поверхностное отношение обвинителя породили эту поразительную ошибку.

“Словно это некое подобие Благородного Корана…”

Ответ. Тысяча раз “Да упоси Аллах”! Убеждённость всех учеников “Рисале-и Нур” и видевших его содержание в том, что эти книги являются неким зеркалом духовного чуда Корана, и неким толкованием, процеженным из него для этого века, отвергает эту ошибку.

“Рисале-и Нур, состоящий из ста сорока частей…”

Ответ. То, что в моей защите я из необходимости много раз повторял, что “Рисале-и Нур” состоит из ста тридцати частей, показывает его ошибку.

“Сообщается, что написание “Рисале-и Нур” завершено в течении двадцати трёх лет…”

Ответ. То, что Имам Али (да будет доволен им Аллах) и Гавс Азам (Да Святится его тайна) скрытыми знаками и указательным смыслом сообщили, что “Рисале-и Нур” будет закончен за двадцать четыре года, исправляет эту ошибку.

“Брошюры “Рисале-и Нур”, собранные в три книги…”

Ответ. То, что только лишь “Двадцать восьмое Письмо”, вместе с приложениями, по величине равно трём сборникам, и в нём собрана лишь пятая часть всего “Рисале-и Нур”, показывает эту исходящую от невнимательности ошибку.

“Находящиеся в штучном виде брошюры Рисале-и Нур.”

Ответ. Называть штучными, неважными книги “Рисале-и Нур”, которые сейчас переписываются сотнями тысяч перьев с религиозным и научным воодушевлением сотен переписчиков, пишущих их красивым и аккуратным подчерком с совпадениями, представляет собой явную ошибку.

“В некоторых частях в изложении отсутствует всякая взаимосвязь…”

Ответ. То, что в старые времена убеждал самых углублённых учёных логики и до сих пор ни один внимательный учёный не смог критиковать “Рисале-и Нур” с этой стороны, всё это возвращает данную ошибку тому, кто её высказал.

22 - 23. “С точки зрения обучения некоторая часть “Рисале-и Нур” не несёт читателям никакой познавательной сути…”

Ответ. Несмотря на продолжающиеся вот уже двадцать лет нападки на “Рисале-и Нур” со стороны некоторых введённых в заблуждение высших чиновников и обманутых фанатичных ходжей, пытающихся отвратить от него всех, всё же сотни тысяч людей во всех слоях общества (чего не смогло достичь ни одно произведение), нуждающихся в знаниях истины, став его учениками, извлекли из него пользу. И это говорит о том насколько грязной является данная клевета.

“Думает и утверждает, что (“Рисале-и Нур”) является некой стеной против “красной угрозы”, идущей с севера.”

Ответ. Все, кто читает “Рисале-и Нур”, не то что думают и предполагают, а твёрдо и убеждённо заявляют, что “Рисале-и Нур” является стеной, преграждающей путь “красной угрозе”, идущей с севера, что показывает эту ошибку.

“Подорвал безопасность государства…”

Ответ. То, что в трёх судах, в трёх своих защитительных речах я доказал, что эта клевета является абсолютно безосновательной, а также то, что за двадцать лет полиция пяти-шести вилайетов, в которых я находился, не зафиксировала ни одного признака того, чтобы Саид или его товарищи пытались повредить государственной безопасности, полностью опровергает эту клевету.

“Вопреки мнению учеников “Рисале-и Нур”, эти книги не являются единственным толкованием Корана.”

Ответ. “Рисале-и Нур” и его ученики постоянно говорят следующее: “Это самое сильное толкование Корана в наше время”. Иначе же у них никогда не было намерения придираться к другим толкованиям, что показывает, насколько гнусной является эта поразительная ошибка.

“Встречи учеников, прозванных “Нурджулар”, происходят тайно…”

Ответ. Приписывание нам тайности опровергает то, что в вилайете Испарты и во всех его сёлах они открыто встречаются на глазах у властей и полиции, а в некоторых сёлах распространением книг занимаются сотни перьев.

“Размножение посредством множительной техники и доставка книг приобретшим их производилась тайно.”

Ответ. В этих словах если и есть доля правды, то неправды в три раза больше. Да, для того, чтобы не давать повода нашим скрытым врагам, одна четвёртая часть делалась тайно. Не то, по найденным нынче мотивам, нас уже давно могли отправить под суд, из-за этой вероятности часть делалась тайно. Иначе же, около полутора тысяч экземпляров сборников, каждый толщиной в триста-четыреста страниц, которые беспрепятственно ходят по всей стране, полностью показывают ошибочность этого утверждения.

“И, например, письма отправлялись не из мест нахождения отправителя, а через другие почтовые отделения…”

Ответ. Подобно упомянутому в “двадцать восьмой ошибке”, здесь если есть десятая доля правды, то остальные девять – ложь. Иногда, крайне редко, письма не отправлялись через почтовые отделения по месту нахождения отправителя.

“Отправлялось членом организации Али Савраном…”

Ответ. Прокурор, освободив Али Саврана, а затем снова на этом суде не арестовав его и разрешив уехать на родину, сам подтвердил, что нет никакой организации.

“Снова некоторые граждане, тайно являющиеся членами тайного общества…”

Ответ. Известно, что повторение такой безосновательной ошибки является огромной ошибкой.

“Старалсись ввести в заблуждение, говоря о том, что чтение их для каждого несёт в себе саваб (награду Иного мира).”

Ответ. Тот, кто говорит, что вводят в заблуждение посредством “Рисале-и Нур”, который удостоен указания тридцати трёх аятов Корана и в отношении веры послужил с пользой для сотен тысяч человек и исправил уже очень много молодёжи, тот, конечно, введён в заблуждение своим нафсом, и поэтому так ошибается.

“Если бы не было других скрытых целей, то не осталось бы нужды в такой скрытности…”

Ответ. Скрытность для того, чтобы избежать зла угнетателей, подстрекаемых моими тайными врагами, которые покушаются на меня уже сорок лет.

34 - 35. “Используя религиозные чувства, его действия, поощряющие народ на подрыв государственной безопасности…”

Ответ. Столько раз повторять не имеющие под собой никакой основы обвинения, в которых вместо реально произошедшего рассматривается маловероятная возможность – это не что иное, как некая злонамеренная клевета.

“Описывающий законную и необходимую слежку, как лицемерство, безбожие и угнетение…”

Ответ. Наших скрытых врагов, незаконно посадивших нас в тюрьму и посредством своих интриг нанёсших нам большой удар, я назвал лицемерами, неверными и безбожниками, и переводить эти мои слова на введённых ими в заблуждение чиновников – является ошибкой.

37 - 38. “Хотя заявляет, что ни с кем не встречается, тайно принимает к себе приезжающих к нему людей из области, районов и сёл…”

Ответ. В этих словах если и есть доля правды, то двадцать долей – ложь. Потому что из двадцати-тридцати желающих посетить меня я принимаю лишь одного, о чём знают и полиция, и местные жители. И приписывание мне этого, как чего-то постоянного и непременного – клевета.

“Это внешнее состояние уединения послужило поводом для того, чтобы его близкие ученики убедились в существовании многих караматов и заставило поверить в это всех учеников Рисале-и Нур.”

Ответ. Это уединение (понадобилось) для того, чтобы не попасть в такие беззаконные несчастья и избавиться от притворства и бахвальства, и при этом ученики “Рисале-и Нур” это уединение не одобряют. И не смотря на это, считать такое положение для показа себя обладателем сверхъестественных способностей, и что из-за этого мои друзья меня считают таковым – бессмысленная клевета.

“Тех, кто говорит и пишет о его чудесах и святости он не опровергает.”

Ответ. Это весьма явная ошибка. Сто раз уже я писал своим братьям, что: “Моя личность не имеет никакой важности. Ваше хорошее мнение обо мне ошибочно. У вас есть искренность. Я же, возможно, в искренности преуспеть не могу. И не могу поспеть за вами в этом служении”, – и ни разу я не похвалил себя, и приписывать мне это – большая клевета.

“И это стало причиной бахвальства.”

Ответ. Поскольку тот, кто писал обвинительное заключение, смотрел пристрастно и поверхностно, то посчитал похвалы в адрес “Рисале-и Нур” похвалами моей личности и совершил эту ошибку. И во многих местах её повторяет.

“Саид падок на бахвальство.”

Ответ. Тридцать лет моей новой жизни и все, кто меня знает, опровергают эту его клевету.

“Это можно увидеть в разных местах его произведений.”

Ответ. Бахвальство, о котором говорит обвинитель, не принадлежит моей личности, но все восхваления, напоминающие бахвальство, относятся к “Рисале-и Нур”. “Рисале-и Нур” же – толкование Корана.

“В книге “Сираджуннур” сказано, что она написана за четыре с половиной часа.”

Ответ. В этой записи есть две ошибки. Первая: там написано, что за четыре с половиной часа был написан не “Сираджуннур”, а входящая в него “Брошюра для больных”, состоящая из пятнадцати-двадцати страниц. Это было отмечено по просьбе двух писарей, чьи подписи там имеются, в виде некого благодарного упоминания о благоволении Всевышнего. Никакая гордыня здесь никому и в голову не приходит, только благодарение.

“Хотел показать обширность своего знания, величину своего таланта, сияние и высоту своего разума.”

Ответ. Как не оставляла нужды в таком самовосхвалении его научная жизнь в течении пятидесяти-шестидесяти лет, так и в конце жизни он окончательно и бесповоротно отошел от всяких восхвалений своей личности. И ужасной клеветой является придание такого себялюбивого облика его изложению, касающемуся только лишь истин веры, в котором не допущено ошибки, и которое заимствовано исключительно от света Корана. Даже если эта ошибка действительно имеет место, то многие ученые истины, подобные знаменитым Абдульваххабу Ширани и Мухйиддину Араби, в виде благодарности, много раз упоминают в своих книгах такие виды Божественной милости.

46 - 47. “Он настолько уверовал в свои караматы, что о многих Божественных и естественных происшествиях говорит, как о караматах своих и Рисале-и Нур.”

Ответ. В этой ошибке есть несколько сторон лжи. Разделение на Божественное и естественное, придавая тем самым некую часть созидания природе, является религиозной ошибкой, а также и: “совпадение разнообразных событий, подобных землетрясениям, точно с тем временем, когда совершались притеснения “Рисале-и Нур” и его учеников, является неким скрытым указанием на приемлемость “Рисале-и Нур” и на то, что он подобен некой приемлемой милостыне”, – и называть эти слова бахвальством является клеветой, что знает каждый.

48.“Описывают их, как удары Рисале-и Нур.”

Ответ. В своей защитительной речи я доказал, что это является весьма очевидной ошибкой. И не было сказано, что это – удары “Рисале-и Нур”, а говорилось о том, что “Рисале-и Нур”, словно приемлемая милостыня, является средством отведения бед. И когда он скрывается и изымается, некоторые беды, найдя удобный момент, падают нам на голову. Это же является неким ударом Божественной справедливости.

“Землетрясения и сели, происходящие во многих местах, стали некими отдельными сильными пощечинами от Рисале-и Нур.”

Ответ. Повторение ошибки, на которую многократно уже был дан ответ, является некой злонамеренной ошибкой.

50 - 51. “От этих селей и землетрясений они спаслись благодаря карамату “Рисале-и Нур”, а следовательно его карамату. Невинные же и дети в тех бедствиях пострадали, чего Саид не объяснил и не смог объяснить.”

Ответ. Во многих местах “Рисале-и Нур” сказано, что имущество невинных, утраченное в следствии идущих на тиранов бедствий, обращается в милостыню, умершие же становятся подобны шахидам, что показывает эту ошибку и поверхностное отношение обвинителя.

“Впал в некое противоречие, подобное отрицанию того, что добро и зло – от Аллаха.”

Ответ. Хотя в “Двадцать шестом Слове” в бесподобном виде изложен секрет предопределения, и в других частях “Рисале-и Нур” необыкновенным образом доказаны столпы веры, все же возводить на нас такую клевету – значит проявлять не что иное, как злонамеренность.

“Некоторое из учеников считают его неким Махди.”

Ответ. Эта его ошибка твердыми доводами опровергнута в моем возражении. И я не то что никогда не приписывал себе таких больших степеней, но, для того, чтобы не пробудить эгоизм нафса, отвергаю даже маленькие похвалы и хорошее мнение о себе, что было видно и в судах.

“Явно, что, не возражая на вызывающие высокое самомнение и гордыню обращения к нему учеников, как к великому ученому-муджаддиду, обладающему большой степенью, он принимает это.”

Ответ. В своем возражении и в этом списке я много раз доказал, сколько сторон клеветы есть в этой ошибке.

“Говоря: “Поскольку с точки зрения истинного знания Имама Али (да будет доволен им Аллах) я являюсь его учеником, то могу считаться его духовным наследником”, – видно, что он признает свое достоинство претендовать на придаваемые ему степени.”

Ответ. Я писал, что в своей касыде “Джальджалутия”, имеющей значение “Бади” Имам Али (да будет доволен им Аллах) во многих отношениях практически очевидно указывает на “Рисале-и Нур”; и при этом мною было сказано, что, поскольку имя Бадиуззаман, принадлежащее “Рисале-и Нур”, было дано мне на время, то я возвращаю его “Рисале-и Нур”. И при этом целью моих слов о том, что я могу считаться членом семьи Пророка (Мир Ему и Благо), является следующее: поскольку часть муджтахидов сказали, что слова молитвы: “… и его семью и сподвижников”, – касаются также и тех, кто не является потомком Пророка (Мир Ему и Благо) по крови, но является богобоязненным человеком, то эти мои слова представляют собой некое объяснение с надеждой на то, что частица этой всецелой молитвы каснётся и меня. Иначе же тот ошибочный смысл вовсе не приходил мне в голову.

“В письме Ахмеда Фейзи, в начале которого на двух с половиной страницах помещено высказывание Саида, из благородного аята:

يَا اَيُّهَا الْمُزَّمِّلُ “О, завернувшийся” (Коран 73:1) – по подсчету абджат было извлечено слово “Курди”. ”

Ответ. Тем, что моему двухстраничному высказыванию обвинитель придал такой смысл, будто я принял преувеличенные похвалы в свой адрес от Ахмеда Фейзи, он совершил ошибку. Потому что то моё письмо было написано для того, чтобы одобрить внимательность и знания Ахмеда Фейзи, а вместе с тем отвергнуть и облегчить его преувеличенно высокое мнение обо мне. И то, что он извлёк из уровня указательных смыслов аята по абджаду и математическому совпадению один смысл о своём учителе, написано им в качестве знака уважения и признания его служения. Такие вещи нельзя назвать ошибками, которые бы послужили причиной ответственности. Если в этом что-то и есть, то может быть лишь научная ошибка. Политики это не касается.

Опять же в том, что Ахмед Фейзи приписывает часть бесспорных достоинств “Рисале-и Нур”, своему учителю, и в его словах о том, что он (учитель) в это время является неким проводником истинного пути, просматривает вину. Однако каждый в отношении любимого им человека совершает чрезмерные и преувеличенные восхваления и прославления, что ни по традициям, ни по обычаям, ни по науке ошибкой не считается и является лишь словами, не имеющими никакой связи.

“С такими поразительными заявлениями возможно когда-нибудь появится бред претензий на пророчество.”

Ответ. От клеветы, приписок и ошибок этих слов я прибегаю к Аллаху. За такими не приходящими никому в голову приписками, которые не обманут никого из знакомых с нами, и которые, конечно, находятся вне всяких законов, политики и управления, стоит некий страшный умысел, возводящий на нас такую клевету, в которую не заставит никого поверить даже дьявол.

“Суд г. Эскишехира, найдя в некоторых частях, подобных “Седьмой Надежде Брошюры для пожилых”, высказывания, поощряющие народ на выступления против государства, вынес обвинительный приговор.”

Ответ. Это тоже является очевидной ошибкой. “Седьмая надежда” и “Брошюра для пожилых”, не то что не были причиной нашего заключения и не подрывали безопасность страны, но и во многих отношениях спасли меня от притеснений, а также легкое наказание, данное Эскишехирским судом по личному убеждению, было получено за “Брошюру о женском покрытии”. Такие ошибки исходят от невнимательности и поверхностного отношения стороны обвинения.

“Хусрев Алтынбашак, противореча закону о турецких буквах, переписал сборники “Посох Мусы” и “Зульфикар” арабскими буквами.”

Ответ. При том, что до сих пор буквы и вязь Корана были многовековой письменностью турецкого народа, называть сейчас латинские буквы турецкими и осуждать Хусрева, написавшего: “Посох Мусы” буквами Корана, будет в нескольких отношениях ошибкой, что поймут те, у кого есть совесть.

60 - 61 - 62 -63 . “Хадисы, на которые он опирается являются слабыми и даже недостоверными, а вместе с тем и толкования их ошибочны и безосновательны.”

Ответ. Ни один обладатель учёности не назовет ошибочным изложение многочисленных хадисов, признаваемых более тысячи лет всей исламской уммой, и, которые в исламском мире, в противовес малой части ученых, по некоторым мнениям посчитавших их слабыми, принимаются большинством крупных хадисоведов и уммой Мухаммада (Мир Ему и Благо) и, когда это изложение разъясняет те многочисленные хадисы, касающиеся некоторых событий перед концом света, показывая возможную вероятность того, что их смысл говорит о происходящих сегодня, и видимых воочию событиях, полностью совпадающих с теми преданиями. Если представить, что один из тех хадисов даже будет недостоверным, то название недостоверный означает, что это не хадис. Иначе же это не значит, что его смысл является ложным, ведь умма приняла это предание. Тот, кто называет такие толкования ошибочными, тот во многих отношениях ошибается сам, а также совершает предательство по отношению к мнению всей исламской уммы и отрицает хадисы. И обвинитель, говорящий, что: “О Суфьяне нет ни одного хадиса, а если и есть, то недостоверный”, – не читал ни одной книги хадисов и даже не знает, сколько сур в Коране, но несмотря на это в таком категоричном и всеобщем виде (на который не осмелились даже такие ученые, как Имам Ахмед ибн Ханбал и Имам Бухари, первый из которых знал миллион, а второй пятьсот тысяч хадисов) – этот обвинитель тысячекратно выходит за свои рамки и совершает такую огромную ошибку. Если представить невероятное и такого хадиса бы не было, то и тогда это является неким реальным и истинным событием будущего, и некой реалией общественной жизни исламской уммы, признаки которых проявлялись много раз.

“(Он) против равенства прав наследования между мужчинами и женщинами, а также, поскольку не принимает цивилизованные законы, то против реформ.”

Ответ. Тридцать лет назад, в ответ на критику нескольких аятов Корана одним-двумя лицемерами, опирающимися на цивилизованные законы и для разложения общества распространяющими книгу доктора Дузи, я в неопровержимом виде разъяснил те несколько аятов. И, возомнив, что это толкование написано сейчас, делать его причиной для обвинения, является ошибкой, равной отрицанию тех аятов Корана.

“Из “Пятого Луча” также становится понятно, что Мустафа Кемаль является Суфьяном и исламским Даджалем.”

Ответ. То, что “Пятый Луч” много лет назад в общем виде изложил толкование одного хадиса с переносным значением, и в своём возражении я дал на это твёрдый ответ, доказывает явную ошибочность этого обвинения, и показывает, что вменять это в вину является большой ошибкой. Если здесь и есть какая-то вина, то виновным и ответственным является тот, кто этот тонкий и общий смысл подогнал под эту единичную личность и огласил это в суде.

“Шляпа – то же самое, что и феска. С верой она никак не связана. Саид же не в силах понять, что вера полностью относится к совести и душе.”

Ответ. Исламские ученые, муджтахиды и шейхульисламы, особенно Имам Азам, отмечали много знаков и действий, вредящих вере. При этом все они объединились в том, что особенно противоречит требованиям веры ношение шляпы и зуннара (и об этом сказано даже в книгах по богословию). И даже сумасшедший поймёт, какую ошибку и погрешность допускает тот, кто пишет против них. Объяснение касательно шляпы в моём возражении и необыкновенные доказательства осознанной веры в книгах “Рисале-и Нур” бьют по лицу того, кто говорит, что Саид не в силах понять.

67 - 68. “Много останавливается на том, что шляпа является признаком неверия и что тот, кто постоянно её одевает становится неверным. Показывает, что, по его собственному выражению, вступает в борьбу и сражение за то, чтобы не одевать шляпы и пропагандирует это.”

Ответ. В четырех-пяти местах моего возражения весьма твёрдым образом показано, насколько бессмысленна эта ошибка.

“Видно, что ученики “Рисале-и Нур”, не одевают шляп, а носят береты.”

Ответ. Не все ученики “Рисале-и Нур”, лишь особо богобоязненные, особенно которые мало связаны с общественной жизнью не одевают этих бессмысленных, ненужных и мешающих совершать намаз шляп. И тот, кто считает их виновными за это, тот сам виновен на взгляд истины, справедливости и национальных интересов.

“Шляпа стала признаком неверия и вопрос её ношения словно стал одним из столпов веры…”

Ответ. Из-за ответа, который я сорок лет назад дам Стамбульским учёным, как уже было сказано мною в суде, приписывать мне одному слова, используемые всеми учёными Ислама, употребляя при этом такие выражения, как “стал одним из столпов веры”, – является не то, что обвинением против учёных и меня, а просто каким-то сумасбродным предательством. Возвращаю это обвиняющему.

В том, что закрылись медресе и текйе, и в том, что в азане и камате не произносится “Аллаху Акбар” они увидели признаки скорого конца света, из чего становится понятно, что эти люди желают спровоцировать (выступления) против реформ.

Ответ. Поскольку никто не стал придираться и опровергать моё толкование двух хадисов, сделанное сорок лет назад и мою брошюру, написанную пятнадцать лет назад против фетвы Управления по делам религии, то в этом нет никаких причин для судебного разбирательства. Сторона обвинения опять завела старую песню и приписывает нам эти вещи, словно пришивая белыми нитками; что является и неправдой, и ложью, и может нанести вред властям.

“Не забыл напомнить о том, что “Пятый Луч” показывать всем подряд нельзя, он конфиденциален.”

Ответ. Слова: “Это конфиденциально, кому попало не показывать” – сказаны для того, чтобы избежать зла наших скрытых врагов, которые при каждом удобном случае желают нас разбить, и, чтобы не дать места для поверхностных истолкований, подобных тем, что приводит прокурор. И посчитать это преступлением, и повернуть всё так, будто мы его признали – это явная ошибка.

“Ахмед Фейзи, для того, чтобы найти словосочетание “Бадиуззаман аль-Курди” показал совпадение двух имен “Мухаммад”. Может он желает сравнить Саида аль-Курди с нашим Пророком – Мухаммадом Мустафой (Мир Ему и Благо)?”

Ответ. Поскольку “Рисале-и Нур” является толкованием Корана и постоянно внедряет в жизнь шариат, принесённый Пророком (Мир Ему и Благо), то, опираясь на наследие пророческой миссии и на хадис:

اَلْعُلَمَاءُ وَرَثَةُ الْاَنْبِيَاء

“Учёные – наследники пророков” (Бухари, Абу Дауд).

Ахмед Фейзи, желая показать не схожесть бедного Саида с Пророком (Мир Ему и Благо), а его следование сунне в том наследовании и служении Корану, сделал некие научные вычисления по системе абджат. И тот, кто увидел в этом причину для судебной ответственности и не понял смысла:

تَخَلَّقُوا بِاَخْلَاقِ رَسُولِ اللّٰهِ

“Сделайте своей нравственностью нравственность Посланника Аллаха (Мир Ему и Благо)”

– тот, конечно, ошибся в трёх отношениях. И, конечно, глупцом является тот, кто говорит, что Саид, бесконечно преступив свои рамки, сравнивает себя с Пророком (Мир Ему и Благо), удостоится хотя бы частицы света солнца которого он считает для себя великим счастьем. Кто говорит это, тот не понял смысла следования нашему Пророку (Мир Ему и Благо) и его сунне.

“За всю историю Ислама не видано и не слыхано, чтобы какой-либо учёный религии использовал Благородный Коран и хадисы в личных идеях и целях.”

Ответ. В этом заявлении обвинителя содержится ошибка в пяти отношениях, которая говорит о том, что он не видел ни книг, ни учёных, ни толкований, и что он не понимает разницы между явным смыслом и указательным, между общими и конкретными значениями. Известно, что у тысяч учёных, подобных Наджмеддину Кюбра и Мухйиддину Араби, в их изложении темы не явного, но указательного смысла аятов, есть много заметок, касающихся не только общих событий с ними, но даже незначительных состояний их души. И поскольку у множества указательных смыслов аятов для каждого века имеется отдельное значение, то если с помощью принятых с давних пор между учёными математических выкладок по джифру и абджату показать совпадение одного значения этого времени и этого века с “Рисале-и Нур” и некоторыми его учениками, то, конечно, это никак нельзя назвать использованием аятов в своих целях. И тот, кто так говорит – делает большую ошибку и совершает предательство по отношению к точным наукам.

“Согласно суннитскому убеждению, верование в Скрывшегося и Ожидаемого Имамов является ложными.”

Ответ. На мнение шиитов о том, что Махди является одним из двенадцати имамов, который, будучи живым, ушёл в скрытое и появится перед концом света, часть суннитских учёных ответила, что эти верования в Ожидаемого Имама являются ложными. Малая часть учёных ханафитского мазхаба заявила, что: “Нет Махди, кроме Исы (мир ему)”. И сторона обвинения, и часть экспертов г. Денизли придали этому ложный смысл. В каждом веке, основываясь на естественной потребности исламской уммы, ожидался некто в смысле Махди. И согласно нескольким отношениям указаний хадисов, уммой принято, что из потомков Пророка придёт несколько Махди, и даже в каждом веке будет некий Махди из рода Пророка. И тот, кто называет это ошибкой, тот сам ошибается в нескольких отношениях.

“В одной книге сказано, что все хадисы о Махди являются слабыми.”

Ответ. Есть ли хоть какой-то вопрос, к которому бы не придрались в некоторых книгах? Учёные с удивлением передают, что даже такой большой хадисовед, как Ибн Джевзи, назвал некоторые достоверные хадисы вымышленными. И вовсе не значит, что смысл всех слабых или недостоверных хадисов является ложным. Это лишь означает, что недостоверна цепочка, по которой данный хадис передавался. Смысл же его вполне может быть действительным и истинным.

“Есть согласное мнение о том, что эти хадисы являются слабыми и неполноценными. Имам Шафии не принимал не то что недостоверные, но даже мурсали. Саид же, хотя относится к его мазхабу, не понятно по какой причине, их использует.”

Ответ. Более чем тысячелетнее существование этой истины среди хадисоведов и уммы является твёрдым аргументом в пользу того, что нет согласного мнения (о том, что эти хадисы являются слабыми и неполноценными). Так что это тоже большая ошибка. И Имам Шафии не берёт слабые и мурсаль хадисы за основу для вынесения решения в отношении законов шариата. Иначе же (да простит Аллах), не в законах, но в благодеяниях и исламских событиях он принимает указания и аргументы общепризнанных верных хадисов.

“Знание скрытого принадлежит только Аллаху. Ни один святой не может вмешаться и узнать то, что сокрыто. Этого не знает даже Пророк. Однако в одной книге, по указанию хадисов, показаны начало и конец халифата.”

Ответ. Да, ни кто сам по себе скрытого не знает. Однако с Божественными вдохновением и извещением оно может открыться, все чудеса пророков и караматы святых основываются на этом. И счесть несостоятельным и возражать против изложения нескольких сияний красноречия указаний Благородного Хадиса:

اِنَّ الْخِلَافَةَ بَعْدٖى ثَلَاثُونَ سَنَةً

“После меня халифат тридцать лет” (Тирмизи)

находящегося в конце брошюры об указаниях на “Рисале-и Нур”, имеющихся в скрытых знаках Имама Али, которое удостоилось одобрения и прекрасным образом совпало с реальными событиями, является ни чем иным, как проявлением ошибки и невежества.

79 - 80. “Организовал тайное общество и прекрываясь религией распространял книги и письма с намерением подорвать безопасность государства…”

Ответ. Несмотря на то, что три суда оправдали нас в этом отношении, и что полиция десяти вилайетов не имела к нам притензий, и хотя в своём возражении я опроверг это сотней аргументов, все же пятнадцать раз на пятнадцати страницах повторять это обвинение – в десяти отношениях является ошибкой.

“Толкования “Пятого Луча” ошибочны.”

Ответ. Поскольку ответы на это и все другие возражения и критику были твёрдо изложены в конце моего возражения, то здесь сокращаю.

***

Постскриптум к списку ошибок и ответов

Ошибка № 82. “У него есть тайное общество. И его делами он занимался в Эмирдаге.”

Ответ. Твёрдое доказательство того, что это обвинение недоказуемо и является клеветой состоит в том, что я находился под усиленной слежкой, в полной изоляции, будучи настолько отрезан от мира, что ничего не слышал о том, что в нём творится, проводя свои дни в старости, слабости и болезни. И если некий одинокий и находящийся в дверях могилы человек отправляет одно письмо в неделю в одно-единственное место и больше не ведет никакой переписки, и оставил даже написание книг, и, хотя ему дали свободу, всё же не поехал на родину, где у него есть множество друзей и земляков, готовых его слушать, и не желает себе никаких помощников, кроме одного-двух учеников портного, и принимает лишь одного из сорока посетителей, да и то только на несколько минут, и при этом он получил оправдание и уже тридцать лет, как отказался от политики, то попытка обвинить его в организации тайного общества является такой большой, бессовестной и несправедливой ошибкой, что любой, кто услышит об этом, если у него есть хотя бы частица разума, скажет, что это является ложью, не имеющей под собой никаких оснований.

83 - 84 - 85. Обвинитель говорит: “У Саида нет тайных врагов. И никто его не отравлял. И нет никакого комитета, который Саид назвал безбожным и чьим попыткам испортить верующих сорок лет он противостоит посредством истин Корана. Безбожниками и лицемерами он зовёт лишь некоторых чиновников, оказывающих на него давление.”

Ответ. Это обвинение со стороны прокурора является и во многих отношениях ошибкой и ложью, и большим преступлением, в котором некоторые бедные и обманувшиеся чиновники, являющиеся мусульманами и носителями веры, и которые по долгу службы оказывали давление на Саида или арестовывали его, называются такими словами, как лицемеры и безбожники. А также это некое оскорбление и обвинение в адрес этого религиозного народа, о чём Саид говорил уже многократно. Если эти исполнительные мусульмане – служители правосудия – не причиняющие вреда книгам “Рисале-и Нур” и получающие от них пользу, приговорят меня к сметной казни, то я прощаю им это. И такое обвинение в адрес одинокого отшельника, который с этими словами смиренно всячески пытается избежать вмешательства в их обязанности, является неким большим грехом и клеветой. Между тем, знакомые с Саидом знают, что он, насколько только возможно, избегает обвинений в неверии. Даже если увидит явное неверие в каком-либо человеке, то и тогда старается объяснить его как-то иначе. В неверии его не обвиняет. И хотя он постоянно старается истолковать всё в лучшую сторону, тот, кто, не смотря на это, пытается предъявить ему такое обвинение, сам полностью попадает под него.

И заявление о том, что скрытых врагов и подрывных комитетов нет – это такая ложь, на которую множество таких комитетов, как коммунисты, масоны и дашнаки, языком своего состояния отвечают: “это клевета, мы есть”. И все гнетущие события, которые вот уже тридцать лет беспримерным образом сыплются на голову Саида, особенно эти десять месяцев полной изоляции, и то, что Саид, оставив все, всеми силами, посредством “Рисале-и Нур”, победоносно трудится на пользу Корана против тех нападающих врагов религии, всё это сотней доводов опровергает эту ложь.

И заявление обвинителя о том, что “никто его не отравлял”, – это такая ошибка, что подтвердить это он сможет только лишь находясь постоянно с Саидом и полностью узнав все приключения его жизни, и отрицая существование чирья с ядом, удивляющего всех, кто его видел, который уже двадцать лет, как выходит у меня подмышкой от укола, а также отвергая все засвидетельствованные находящимися рядом со мной моими друзьями отравления в Кастамону, в Денизли и в Эмирдаге.

Обвинитель говорит: “Приход таких событий, как землетрясения во время нападок на “Рисале-и Нур” – это карамат этих книг, который показывает, как гневается земля. Итак, приписывание Саидом этих действий земле противоречит религии.”

Ответ. В Коране сказано:

تَكَادُ تَمَيَّزُ مِنَ الْغَيْظِ

т.е.: “Геенна настолько гневается на неверующих, что готова лопнуть.” И подобно этому, в переносном значении, из-за ошибок, связанных с нападениями на “Рисале-и Нур”, земля гневается, атмосфера плачет, а зима злится. То есть, по воле Всевышнего эти создания, исполняя свои обязанности и удостоившись силы и могущества Господа, показывают Божественное негодование. Дрожат и плачут для того, чтобы предостеречь людей.

“И проявляет склонность к горделивости, считает себя учёным-муджаддидом.”

В ответ на заявление прокурора о том, что мол: “Он склонен к горделивости и считает себя обладателем высокой степени” скажем:

Во-первых, мои слова о том, что я могу считать себя членом семьи Пророка, сказаны в надежде на то, чтобы быть причисленным к молитве: وَ عَلٰى اٰلِهٖ “… и его семью”.

Во-вторых, я не оправдываю свой повелевающий нафс. Он может быть склонен ко всему дурному. Однако если человек уже сорок лет страдает из-за этого нафса и уже тридцать пять лет старается избегать его зла и прихотей, и все силы благодеяний видит лишь в искренности, и это его состояние засвидетельствовано его близкими друзьями, и о его скромных принципах свидетельствуют книги “Рисале-и Нур” и его воздержанное и удовлетворенное избегание народных похвал и уважений, то осуждение его по таким обвинениям является некой весьма бессовестной ошибкой.

И когда Саид пишет, что: “Рисале-и Нур подобен некой приемлемой милостыне, которая является средством отведения бед”, и, для того, чтобы подтолкнуть к этим книгам нуждающихся, говорит и показывает, что некоторые необыкновенные Божественные дары, светлые чудеса и некий луч сияния чуда Корана отразились в “Рисале-и Нур”, являющемся неким толкованием его (Корана) истин, то об этой Божественной благосклонности порой упоминается для того, чтобы в полной мере исполнить служение веры для этой страны и народа, дабы появилось доверие к “Рисале-и Нур” и убежденность в его аргументах. Иначе же один слабый, нищий и одинокий бедолага, находясь перед столькими бессовестными врагами и мнительными чиновниками, не смог бы выполнить это святое служение народу и родине. Множество тех, кто, подобно обвинителю, стряпают “шитые белыми нитками” дела и раздувают из мухи слона, стали бы помехой. О приемлемости “Рисале-и Нур” свидетельствуют и ставят под этим свои подписи около тысячи скрытых указаний, признаков и происшествий, сборник “Сикке-и Гайби” аргументами подтверждает это. Если тысяча тонких нитей соберутся воедино, то станут толстым канатом.

88.“Обвинитель говорит: “Рисале-и Нур” – не толкование Корана, и порой противоречит вероубеждению.”

Ответ. Толкования подразделяются на два вида: один объясняет выражения, второй – доказывает истины. Есть сотня тысяч свидетелей того, что “Рисале-и Нур” является самым сильным и самым ценным среди толкований этой второй группы. И его без притензий подтвердили компетентные учёные Египта, Шама, Мекки и Медины, а также внимательные ходжи Стамбула и других мест, что наряду с логической и победоносной научной борьбой на протяжении жизни Саида опровергает эти приписки и обвинения прокурора.

Обвинитель упоминает, что в старые времена против вероубеждения суннитов вышли такие личности, как Хасан Саббах, со своим мазхабом Батыни, и Шейх’уль Джабаль, с фанфтичным шиитским течением, что произвело политические потрясения. И сопоставляя Саида с ними и обвиняя в их оплошностях, прокурор совершает весьма поразительную ошибку. Да, сопоставление с ними бедного Саида, который для того, чтобы не совершить ничего противоречащего сунне и не вмешиваться в политику двадцать три года переносит мучительный плен, тюрьмы и вероломства, и для того, чтобы не войти в политическую жизнь, отвернулся от всех мирских постов – это такая холодная ошибка, которая более холодна, чем пришедшие сегодня одновременно с этим обвинением снег и мороз, рушащие наши теплые надежды.

И еще обвинитель, словно убеждён в том, что навечно останется в этом мире и что каждый только и делает, что всячески старается достичь мирских целей, говорит: “Саид против реформ и, желая подорвать общественное спокойствие, используя святыни религии, он подстрекает народ к мятежу”, – что является такой ошибкой, которую опровергают все святые истины “Рисале-и Нур” и все связи с иным миром его учеников. Пусть этот обвинитель поймёт, что одну-единственную истину веры мы не променяем на всё царство этого мира. И одна-единственная точка Корана для нас важнее любого правительственного поста.

Обвинитель, выдумывая нечто несусветное, взяв за основу письма друг другу учеников “Рисале-и Нур”, в которых они искренне, а порой проявляя чрезмерность, по-дружески делятся личными чувствами и пользой, полученной ими от “Рисале-и Нур”, ловко вывел из них причину для обвинения и пытается обвинить нас в реакционизме; что является такой ошибкой, за которую в могиле ему придётся перенести много страданий. Например: письмо Мустафы Сунгура – учителя из одного далекого села – он делает уликой, подтверждающий и его, и наш реакционизм. Интересно, если этот учитель, войдя посредством “Рисале-и Нур” в состояние истинного и верующего учителя, воспитывающего в безгрешных детях носителей прекрасных нравов, в благодарность за это, скажет: “Я спасся от своего прежнего распутства и заблуждения”, – то какой в этом есть реакционизм? Уход от вероотступничества и избежание заблуждения – это не мятеж и не реакционизм, скорее это исправление и духовное развитие, помноженные на число детей, слушающих его уроки.

Четырнадцатый Луч — Прокурору, Председателю и членам суда г. Афьёна

Прокурору, Председателю и членам суда г. Афьёна

В неизменном виде представляю вам девять основ, которые я для защиты своих прав представил суду г. Денизли.

Уже двадцать лет, как я оставил общественную жизнь, особенно такую официальную, скрупулёзную и политическую. Положение, которое нужно принять при таких обстоятельствах я не знаю и об этом не думаю, и если думаю, то это причиняет мне серьёзную боль. Однако в этой неупорядоченной моей защите и обращении, явившихся заключением и сутью ответов, данных на многочисленные, бессмысленные, бессистемные и повторяющиеся вопросы одной бессовестной личности в другом суде, могут иметься отступления от темы, ненужные повторения, беспорядочность, жёсткие выражения, способные настроить против нас, и обороты, противоречащие новым, неизвестным нам законам. Но поскольку это касается истины, то, ради истины, необходимо не обращать внимания на эти недостатки. Те мои обращения и защита касаются девяти основ.

Первая. Поскольку республиканская власть, по республиканскому же закону свободы совести, не преследует безбожников и распутников. То, конечно, она должна также не преследовать и религиозных и богобоязненных людей. И поскольку без религии ни один народ жить не может; и Азия, с точки зрения религии, на Европу не похожа; и Ислам, в отношении личной жизни и жизни вечной, не таков, как христианство, и неверующий мусульманин не может быть таким же, как другие неверующие. И для народа этой страны, который уже более тысячи лет освещает мир своей религиозностью, и, противостоя всему миру, героически защищает твёрдость своей религии, обучение истинам благочестия, религиозности и особенно веры вошли в образ некой естественной необходимости. И её место не удержит никакой прогресс и никакая культура, они не смогут заставить забыть об этой нужде. И, конечно, власть, правящая нардом этой страны, с точки зрения правосудия, законности и внутренней безопасности, “Рисале-и Нур” преследовать не может и не должна.

Вторая основа. Поскольку отвергать что-либо – это одно, а не применять на деле – совсем другое. И у каждой власти имеется яростная оппозиция. И под властью огнепоклонников бывают мусульмане, и в исламском правительстве Умара находились иудеи и христиане, и при каждой власти есть личная свобода тех, кто не мешает общественному спокойствию и управлению, и их никто не трогает, и власть смотрит на руки, а не на сердце. И поскольку тот, кто хочет вмешаться в общественный порядок, в управление и политику, в любом случае и несомненно будет связан с газетами и с мирскими происшествиями, чтобы знать о течениях, положениях и событиях, которые могут ему помочь и дабы не совершить ошибочных поступков. И “Рисале-и Нур” же запретил всё это своим ученикам в такой степени, что мои близкие друзья знают: за двадцать пять лет я не то, что не прочитал ни одной газеты, но даже не спросил, не поинтересовался и не подумал о них. Уже десять лет, как эти книги отвели меня от общественной жизни настолько, что, кроме поражения немцев и нашествия большевиков, я вообще ничего не слышал о ситуации и положениях в мире. И, конечно же, мудрость правления, законы политики и правила правосудия меня и подобных мне братьев преследовать не могут. И тот, кто к нам придирается, в любом случае делает это или по подозрению, или из неприязни, или из-за упрямства.

Третья основа. На прошлом суде один прокурор, придав ошибочный смысл “Пятому Лучу”, не ради закона, а скорее, из дружеских чувств к одной умершей личности, выражал в своих вопросах ненужные и бессмысленные возражения, по причине которых я был вынужден давать эти длинные нижеследующие разъяснения.

Во-первых, этот “Пятый Луч”, до тех пор, как он попал в руки властям, мы держали под запретом. И ни при одном обыске у нас его не нашли. И целью его является лишь спасение веры простого народа от сомнений и от отрицаний хадисов с переносным значением. На то, что касается этого мира он смотрит лишь косвенно, в третьей, четвёртой степени. И сообщения его верны. И он не борется с политиками и мирскими людьми, а просто сообщает. И не говорит о ком-то конкретно, но в неком общем виде излагает некоторые истины хадиса. Однако эти значительные истины полностью сошлись с одной страшной личностью этого века. И поэтому, считая, что это было написано только в этом году, на меня начались нападки. Но основа этой брошюры была написана ещё до моей службы в управлении Шейх-уль Ислама и спустя некоторое время была лишь отредактирована и введена в “Рисале-и Нур”. А было это так:

Сорок лет назад, за год до объявления свободы я приехал в Стамбул. В то время главнокомандующий японской армии задал учёным Ислама некоторые вопросы, касающиеся религии. С ними Стамбульские ходжи обратились ко мне. И в этой связи задали мне ещё много вопросов.

Например, они спросили про хадис, в котором говорится: “Перед концом света одна ужасная личность утром встанет и у неё на лбу будет написано:

هٰذَا كَافِر “Это неверный”. Я ответил так: “Некая поразительная личность встанет во главе этого народа и, поднявшись утром, наденет на голову шляпу и заставит это сделать других”.

На что они снова спросили: “Разве тот, кто её тогда наденет тоже станет неверным?”. Я ответил: “Шляпа сядет на голову и скажет не совершать саджда. Однако вера в той голове приведёт в саджда и эту шляпу, Иншаллах, сделает её мусульманской.”

Затем они спросили: “Когда та же личность будет пить воду, её рука прохудится, из чего станет понятно, что это Суфьян”. Я же сказал: “Есть такая поговорка, в которой говорится, что у очень расточительного человека рука дырявая. То есть, в его руках ничего не задерживается, всё утекает и исчезает. Так вот, этот ужасный человек, пристрастившись к спиртному, являющемуся некой водой, заболеет алкоголизмом и войдёт в бесконечное мотовство, и приучит к этому других.”

Затем один из них спросил: “Когда он умрёт, с некого обелиска в Стамбуле сатана закричит об этом на весь мир”. На что я ответил: “Эта новость распространится по телеграфу”. Однако через некоторое время я узнал о появлении радио и понял, что тот мой ответ был не полным. Через восемь лет, в управлении Шейх-уль Ислама, я сказал, что это будет слышно посредством радио, подобного сатане.

Затем они спросили насчёт стены Зулькарнайна, про яджудж маджудж, даббатуль арз, про Даджаля и нисхождение Исы (мир ему). Я же дал ответы на их вопросы. Некоторые из которых даже были написаны в моих старых книгах. Через некоторое время Мустафа Кемаль, посредством моего друга – бывшего губернатора Ванского вилайета – Тахсин Бея, в качестве награды за распространённую мною брошюру “Шесть шагов”, два раза вызвал меня шифровкой в Анкару. И я поехал туда. И хотя меня вместо Шейха Синуси, не знавшего курдский язык, назначили главным проповедником восточных вилайетов, с окладом в триста лир, а также депутатом и членом муфтията в управлении по делам религии, и вместе с тем доставили мне удовольствие исполнить мою старую обязанность и выделили мне, за подписью ста шестидесяти трёх депутатов из двухсот, сто пятьдесят тысяч банкнот на строительство восточного университета “Медресетуз-Зехра”, на который мне ещё Султан Решад выделял девятнадцать тысяч золотых лир, и фундамент которого я заложил в Ване,.. однако, в одном человеке я увидел часть признаков, о которых говорил в той основе “Пятого Луча”. Тогда мне пришлось оставить те очень важные обязанности. И со словами: “С этим человеком ничего не выйдет, противостоять ему не возможно”, – я отрёкся от этого мира, от политики и общественной жизни, и посвятил всё своё время лишь пути спасения веры. Однако некоторые несправедливые и бессовестные чиновники вынудили меня написать две-три брошюры, обращённые к этому миру.

Затем, в связи с вопросами некоторых людей насчёт хадисов переносного значения, сообщающих о времени перед концом света, я отредактировал и привёл в порядок ту свою старую брошюру. Она была названа “Пятый Луч из Рисале-и Нур”.

Номера частей “Рисале-и Нур” были даны им не в порядке их написания. Например, “Тридцатое Письмо” было написано раньше “Первого Письма”, и основа этого “Пятого Луча”, а также ещё некоторые части “Рисале-и Нур” были написаны раньше, чем сам “Рисале-и Нур”. Ну, как бы там ни было, на этот счёт скажу, что такие отступления от темы меня своими незаконными, ненужными и ошибочными вопросами вынудил делать один прокурор, охваченный дружескими чувствами к Мустафе Кемалю. В качестве примера я приведу некоторые его чисто личные, незаконные слова, произнесённые под прикрытием закона.

Он сказал: “Ты хоть немного раскаялся в том, что в “Пятом Луче” высмеиваешь его, словно он какой-то сосуд для водки и вина?”. Я же в ответ на его абсолютно бессмысленную, ошибочную одержимость и любовь к тому человеку, сказал:

― Победа и слава героической армии ему не принадлежит, лишь какая-то одна их часть может быть его. Также как если все трофеи, имущество и провизия войска будут отданы одному командующему, то это станет ужасной несправедливостью. Да, как он обвинил меня в нелюбви к тому бессовестному и полному недостатков человеку и чуть ли не сделал из меня предателя родины. Так и я обвиняю его в нелюбви к армии. Потому что он, отдав весь почёт и духовные трофеи тому своему другу, армию оставил бесславной. В действительности же позитивные вещи, блага и добро распределяются на коллектив, на армию, а негатив, недочёты и разрушения отдаются главе. Потому что существование какой-либо вещи возможно лишь с существованием всех условий и опор. Командующий же является лишь одним из тех условий. Небытие же той вещи и её разрушение происходит с небытием одного условия и с разрушением одной какой-либо опоры, с этим она исчезает, приходит в негодность. Это нехорошее может быть дано главе и начальнику. Блага и добро в основном являются позитивными и бытийными. Главы не могут стать их обладателями. Плохое же и недостатки относятся к разряду небытия и разрушения. Ответственным за них становится начальство. И когда истина и действительность таковы, если некий отряд одержит победу, кричать его командиру: “Молодец, Хасан-ага”; если же потерпит поражение, говорить отряду: “Тьфу!” – и выражать к нему презрение – то это будет полностью противоречить действительности. Точно также и тот, обвиняющий меня прокурор, в своей полностью противоре́чащей истине ошибке, выносил суждение будто бы во имя правосудия.

И вот ещё один пример точно такой же ошибки: “Незадолго до Первой Мировой Войны, когда я был в городе Ван, ко мне пришли одни религиозные и богобоязненные люди. Они сказали: “Среди некоторых командиров процветает неверие, помоги нам. Мы восстанем против этих начальников”.

Я же им сказал: “То зло и неверие относится только к подобным им командирам. Армия за них не ответственна. В этих Османском войске есть может быть сто тысяч святых. Против такой армии меч я не подниму, и помогать вам не буду”. Те люди ушли от меня и подняли меч… Так произошли безрезультатные Битлисские события. В скором времени взорвалась Первая Мировая Война. Та армия вступила в неё во имя религии, повела джихад. Сто тысяч шахидов в ней, взойдя на степень святых и подтвердив мои слова, своей кровью подписали приказы о своём назначении святыми. Как бы там ни было… Я был вынужден немного удлинить своё повествование. Потому что к этому меня подтолкнуло поразительное состояние одного прокурора, презрительно действовавшего против нас и “Рисале-и Нур”, с пристрастием и личными ошибочными чувствами стараясь якобы во имя истины правосудия,.. хотя её основной чертой является именно беспристрастность и отсутствие всякого постороннего влияния.

Четвёртая основа. Эскишехирский суд после четырёх месяцев исследований сотни брошюр и писем, из ста двадцати человек смог лишь пятнадцати дать наказание по шесть месяцев тюрьмы. И за пятнадцать слов, находящихся в одной-двух брошюрах из той сотни, он лишил меня свободы на год. По вопросам организации сообщества и тариката, а также ношения шляпы нас оправдали. Мы же отбыли это наказание. После чего, в Кастамону, при многократных обысках у нас ни разу не нашли чего-то, к чему можно было бы придраться. И задолго до этого, в Испарте, в руки властей попали все, без исключения, открытые и конфиденциальные части “Рисале-и Нур”. Через три месяца изучений они были возвращены владельцам. Спустя несколько лет все книги “Рисале-и Нур” два года лежали в судах Денизли и Анкары и были полностью возвращены нам. Поскольку действительность такова, значит тот, кто обвиняет меня и учеников “Рисале-и Нур” и, подобно тому прокурору, творит беззаконие во имя закона, и пристрастно, ненавистнически нас осуждает, конечно, прежде нас делает соучастником нашего преступления – если оно есть – и суд Эскишехира, и власть и полицию Кастамону, судебные власти Испарты, и суд Денизли, и уголовный суд Анкары. Потому что, если бы у нас была какая-то вина, то эти три-четыре органа власти не заметили её рядом с собой на протяжении долгого выслеживания, или же не придали ей значения, а следовательно, виновны больше нас. Между тем, если бы у нас было желание вмешаться в этот мир, то оно отдалось бы не как жужжание мухи, а как взрыв пушечного снаряда.

Да, обвинять в восемнадцатилетнем, никем не замеченном плетении мирских интриг человека, который свободно, мощно и проникновенно защищается перед военным трибуналом тридцать первого марта и противостоит гневу Мустафы Кемаля в президиуме, конечно, можно только из корысти. Мы так же, как возлагали надежду на прокурора Денизли, надеемся, что и прокурор Афьёна избавит нас от ненавистнических выпадов подобных людей и проявит истинное правосудие.

Пятая основа. Неким основным правилом учеников “Рисале-и Нур” является невмешательство, насколько это возможно, в политику, в дела властей и административные процессы. Потому что искреннего служения Корану для них достаточно вместо всего остального.

И среди настолько сильных течений, повелевающих сегодня, никто из ушедших в политику не в силах сохранить своей независимости и искренности. В любом случае одно из течений использует его действия в своих интересах, сделает его инструментом для своих мирских целей. И тем самым нарушится святость его служения. И в материальных конфликтах, по законам нынешнего века, коими являются превосходяще мощные насилие и угнетение, понадобится из-за ошибки одного человека раздавить многих его невинных сторонников. Иначе же оказаться побеждённым. И в глазах тех, кто ради этого мира оставил свою религию, или делает её инструментом в мирских интересах, святые истины Корана, которые не являются инструментом ни для чего, будут расценены, как некая политическая пропаганда. И в этих истинах есть свой урок для каждого слоя народа: для оппозиции и для сторонников, для чиновников и для простонародья, все они имеют в них нужду. Ученикам “Рисале-и Нур” же, для того чтобы сохранить полный нейтралитет, нужно полностью оставить политику и материальные конфликты и никоим образом в них не вмешиваться.

Шестая основа. В этой части из-за моих личных недостатков или недостатков некоторых братьев, на “Рисале-и Нур” нападать нельзя. Он связан непосредственно с Кораном, а Коран – с Великим Аршем. Кому по силам дотянуться до туда и оборвать эти мощные связи! И “Рисале-и Нур”, который по указанию тридцати трёх аятов Корана, по знаку трёх необыкновенных караматов Имама Али (да будет доволен им Аллах), и по ясному сообщению Гавса Азама (Гейляни.), принёс этой стране духовную и материальную благодать и совершил для неё необыкновенную службу, не ответственен за наши простые и личные изъяны, и не может, и не должен за них отвечать. Иначе же эта страна получит невосполнимый духовный и материальный ущерб.

Сатанинские планы и атаки на “Рисале-и Нур”, проворачиваемые некоторыми безбожниками из числа наших скрытых врагов, иншааллах, не достигнут успеха. Его ученики с другими не сравнятся, их не возможно разогнать и вынудить отказаться. С помощью Всевышнего они не победимы. Если бы Коран не запретил физическую защиту, то эти ученики, обретшие всеобщую благосклонность этого народа и находящиеся повсюду, не стали бы пачкаться такими мелкими и безрезультатными происшествиями, подобными событиям «Менемена» и «инцидента с Шейхом Саидом». Не дай Аллах, если их будут угнетать до степени явной вынужденности, то, конечно, скрытые безбожники и лицемеры тысячекратно пожалеют об этом.

Одним словом, поскольку мы не придираемся к миру мирских людей, то пусть и они не придираются к нашему Иному миру и к нашему служению вере.

Оставшееся неозвученным в суде Эскишехира, незапротоколированное и не записанное в моей защитительной речи одно старое воспоминание и интересный случай, связанный с моей защитой.

Там меня спросили: “Каковы твои взгляды относительно республиканского строя?” Я ответил: “Когда вы, за исключением председателя суда, ещё не появились на свет, я уже был религиозным республиканцем, подтверждением чему служит моя биография, находящаяся у вас в руках.” Вкратце суть той истории такова: в те времена я также, как и сейчас, находился в отшельничестве в одной пустой гробнице. Мне приносили похлёбку. Я же крошки из неё давал муравьям. Ел хлеб с бульоном. Те, кто об этом слышал, спросили у меня, что это значит. Я им сказал: “Эти племена муравьёв и пчёл являются республиканцами. Из уважения к этому республиканству я угостил крошками муравьёв”.

Тогда мне сказали: “Ты противоречишь праведникам раннего Ислама (саляф-и салихин)”. В ответ я сказал: “Каждый из Праведных Халифов был и Халифом и республиканским президентом. Сыддык-и Акбар (да будет доволен им Аллах), конечно, был для “Десяти обрадованных Раем сахабов” и для остальных сахабов своего рода президентом. Однако, это были не просто бессмысленные звания и фигуры, а президенты республики в религиозном значении, несущие истину справедливости и свободу в соответствии с Шариатом.”

Итак, о прокурор и члены суда! Вы обвиняете меня вопреки идее, которую я несу уже более пятидесяти лет. Если вы спрашиваете о светской республике, то я так понимаю, что смысл “светская” означает нейтральная. То есть, это такая власть, которая, согласно закону свободы совести, как не мешает безбожникам и распутникам, так не мешает и религиозным и богобоязненным людям. Вот уже десять лет – а теперь уже двадцать – как я отошёл от общественной и политической жизни. Какое положение обрела сейчас республиканская власть я не знаю. Да упасёт Аллах, если она вошла в такой образ, что в пользу безбожия издаёт и принимает законы, делающие преступниками тех, кто усердствует ради веры и Иного мира, то я безо всякого колебания заявляю и напоминаю: “Даже если бы у меня была тысяча душ, я готов пожертвовать ими ради веры и Иного мира, делайте что хотите. Моё последнее словно

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ ” “Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173). И в ответ на ваше несправедливое осуждение меня на казнь или на тяжёлое наказание, я хочу сказать следующее: “Согласно твёрдым открытиям “Рисале-и Нур”, я не подвергаюсь казни, а наоборот, освобождаюсь, уходя в мир счастья и света. И, так как вас, эй несчастные, притесняющие нас в пользу заблуждения, я вижу и знаю осуждёнными на вечную казнь и на бесконечное одиночное заключение, то готов отпустить свою душу с абсолютно спокойным сердцем, полностью отмщённым…”

Седьмая основа. Афьёнский суд, опираясь на поверхностные расследования в других местах, рассматривал нас, как некое политическое cообщество. На что мы отвечаем:

Во-первых, если человек, по свидетельству всех, кто с ним дружил, уже больше девятнадцати лет не читал ни одной газеты, не слушал и не спрашивал о них, и, кроме поражения немцев и ужаса, посеянного коммунистами, в течение вот уже десяти лет и пяти месяцев ничего не знал о мировой войне и даже не интересовался ей, то, конечно, у такого человека нет с политикой абсолютно никаких связей и с политическими сообществами он никак не связан.

Во-вторых, все сто тридцать частей “Рисале-и Нур” на виду. То, что Эскишехирский суд понял, что в них нет никаких мирских целей, а только истины веры, и не стал к ним придираться, за исключением одной-двух брошюр; и то, что Денизлинский суд не придрался ни к одной из них; и что среди большого Кастамону за восемь лет постоянной слежки полиция не нашла никого, кроме двух моих помощников и ещё трёх человек, кого можно было бы обвинять (в связях со мной) – всё это твёрдо доказывает, что ученики “Рисале-и Нур” ни в каком отношении не являются политическим сообществом. Если же в обвинении говорится об обществе, объединённом верой и потусторонними целями, то на это мы ответим так: “Если студентов университетов или какой-либо класс населения назвать неким обществом, то таким видом общества можно назвать и нас.” Если же вы назовёте нас обществом, которое из религиозных чувств нарушает внутреннюю безопасность, то против этого мы говорим: “За эти двадцать последних лет, бывших настолько бурными, ученики “Рисале-и Нур” нигде, ни разу и ни коим образом не поставили безопасность страны под угрозу и ни властями, ни судами ни разу не были отмечены их попытки сделать это, что полностью опровергает эти обвинения.”

Если же дадите нам название некого общества, которое по причине усиления религиозных чувств, может повредить безопасности страны в будущем, то против этого мы скажем следующее:

“Во-первых, все проповедники, во главе с Управлением по делам религии, занимаются тем же служением.

Во-вторых, в первой основе были изложены доказательства того, что ученики “Рисале-и Нур” не то, что не повредят безопасности и спокойствию, а наоборот, всеми силами и убеждённостью стараются и будут стараться уберечь народ от анархии и обеспечить эти самые внутренние спокойствие и безопасность.

Да, мы – некое общество. Наша цель и программа – спасти в первую очередь себя, а затем наш народ от вечной казни и нескончаемого загробного одиночного заключения. А также уберечь наших соотечественников от анархии и распущенности, и подобными броне истинами “Рисале-и Нур” защитить себя от безбожия, являющегося средством уничтожения обеих наших жизней.”

Восьмая основа. Опираясь на недостаточные и поверхностные исследования, проведённые в других местах и говорящие, мол: “В этих брошюрах порой встречаются задевающие фразы”, – нас пытаются здесь обвинить. Против этого мы говорим:

— Поскольку нашей целью является вера и Иной мир, а не конфликт с мирскими людьми. И поскольку эти весьма незначительные замечания, встречающиеся лишь в одной-двух брошюрах, являются не намеренными, скорее, мы просто натолкнулись на них, двигаясь к своей цели. То, конечно, они не могут иметь смысл какой-то политической неприязни. И поскольку вероятное – одно, а произошедшее – другое, то обвинения в наш адрес, гласящие: не “нанесли вред спокойствию”, а “могут нанести”, – настолько же бессмысленны, как обвинения каждого в том, что он может убить человека. И поскольку на протяжении двадцати лет и Эскишехир, и Кастамону, и Испарта, и Денизли, при строжайших исследованиях и обысках не смогли найти в тысячах брошюр и писем у двадцати тысяч человек ничего, что действительно составило бы какую-то вину; и Эскишехирский суд, поскольку не смог ничего найти, был вынужден посредством одной “резиновой” статьи закона возложить на нас ответственность за одну-единственную маленькую брошюрку, тем самым практически обвинив всех, кто преподаёт уроки религии, и из сотни человек лишь пятнадцати смог дать сроки по шесть месяцев. Интересно, если такого же, как мы, человека взять из вас и изучить его двадцать личных писем, написанных им за год, то разве в них не найдётся двадцать фраз, которые бы его стеснили и за которые его можно было бы осудить? Между тем у нас, среди двадцати тысяч экземпляров брошюр и писем, взятых для проверки у двадцати тысячи человек, даже тех двадцати фраз, за которые нас действительно можно было бы осудить, не нашлось. Из чего видно, что целью “Рисале-и Нур” является только лишь и только Иной мир. С этим миром у него никаких отношений нет.

Девятая основа. Подобно материалам, отмеченным в обвинительном заключении справедливым прокурором г. Денизли, основанным на бессовестных и поверхностных протоколах из других мест, по подтверждению увиденного нами на допросе в Афьёнском суде, против нас здесь имеются те же самые материалы, недатированные письма и некоторые моменты, имеющиеся лишь в четырёх-пяти из ста тридцати брошюр и ранее уже бывшие поводом для нашего обвинения, взятые из переписки двадцатилетней, пятнадцатилетней и десятилетней давности, и из “Пятого Луча”, в отношении которого есть твёрдый ответ в третьей основе и во втором вопросе обвинения; и все эти письма и брошюры, прошли через изучение Эскишехирским судом, понесли наказание и получили амнистию, и были оправданы в Денизли. Интересно, разве возможно, чтобы некий человек, который во время событий Тридцать первого марта, возле военного министерства одной лишь речью привёл к подчинению восемь батальонов, не слушавших ни Шейх-уль Ислама, ни учёных, старался бы – согласно протоколу – восемь лет и смог бы увлечь за собой лишь двадцать-тридцать человек? Например, в большом Кастамону смог обмануть только пятерых? Так, в том городе вынули из-под поленницы дров все мои конфиденциальные и неконфиденциальные труды и, после трёх месяцев их изучения не нашли в том большом Кастамону никого, кроме Фейзи, Эмина, Хильми, Тауфика и Садыка. Этих пятерых же арестовали за то, что они чисто ради Аллаха прислуживали мне, а также взяли трёх братьев и ещё трёх-четырёх человек из Эмирдага, где я жил три с половиной года. Если бы я делал то, о чём говорится в том поверхностном протоколе, то смог бы повести за собой не пять-десять человек, а пятьсот, или даже пятьсот тысяч.

Покажу два-три примера многочисленных ошибок, имеющихся в тех протоколах, о которых я говорил в Денизлинском суде:

Оттого что мы, основываясь на исламской традиции, действующей со времён “Века счастья” и до сей поры, составили подобный большому “Эн’аму” сборник из сотен аятов Корана, каждый из которых является отдельным источником “Рисале-и Нур”, нас обвинили в том, что мы вносим искажения в религию.

И хотя за “Брошюру о женском покрытии” я уже отсидел год в тюрьме и держал её под запретом, и, как было отмечено в протоколе, она была спрятана под дровами, меня хотят обвинить так, словно она была написана и распространена в этом году. И моя естественная, необходимая, сделанная в общем виде и запрещённая мной к распространению критика в написанном сорок лет назад разъяснении одной истины хадиса, показавшей ошибки известной умершей личности, которая умолкла, не в силах что-либо ответить на мои возражения ей в президиуме правительства, сейчас с ловкостью была приспособлена прокурором в качестве причины привлечения нас к ответственности. Но разве можно ради памяти об одном умершем человеке, связи которого с властью оборвались, пренебрегать законами правосудия, являющимися своего рода памятью о государстве и народе, а также неким проявлением власти Всевышнего!?

И закон о свободе совести, который среди основ республиканского правления мы сделали для себя самой большой опорой и с которым себя защищаем, повернули против нас, сделав его поводом для нашего обвинения. Будто бы мы выступали против этой основы.

И по причине того, что в одной брошюре я критиковал недостатки и грехи цивилизации, в протоколах мне были приписаны такие вещи, которых я не смог даже вообразить: словно я не приемлю использования радио(*), самолётов и поездов, чем выступаю против современного прогресса.

Итак, иншааллах, на основе этих примеров Афьёнский суд, подобно справедливым и совестливым прокурору и суду Денизли, покажет, насколько это дело противоречит справедливости и не придаст значения воображениям составителей тех протоколов.

И что самое удивительное, в одном месте я сказал: “Когда за такие великие дары Всевышнего, как самолёт, паровоз и радио необходимо ответить великой благодарностью, человечество не ответило, и с самолётов ему на головы посыпались бомбы. И радио является таким великим даром Аллаха, за который нужно благодарить так, чтобы оно стало неким всеобщим миллионоязыким хафизом Корана, который дал бы услышать Коран всем людям на земле. И рассказывая в “Двадцатом Слове” о скрытых указаниях Корана на чудеса цивилизации, я сказал об одном аяте, который указывает на то, что неверные посредством паровоза побеждают мир Ислама. И когда я подталкивал исламский мир к этим чудесам, на прошлом суде некоторые прокуроры обвинили меня в том, что я выступаю против таких средств современного прогресса, как паровоз, самолёт и радио.

И безо всякого на то основания один человек, исходя из второго названия “Рисале-и Нур” – “Рисалетун-Нур”, сказал, что это: “Некое послание от света Корана, то есть некое вдохновение, и некий наследник Пророчества, исполняющий обязанности шариата”. В одном обвинительном заключении, с ошибочным смыслом из другого источника, написали, будто “Рисале-и Нур – это некий посланник”, сделав это одной из причин нашего обвинения.

И в нашей защите мы в двадцати местах твёрдыми доводами доказали, что религию, Коран и “Рисале-и Нур” мы не можем сделать инструментом для получения даже всего мира, и они не могут быть применены для этого. И на царство этого мира мы не променяем даже одну их истину. И это на деле так. За двадцать лет мы доказали эти слова тысячи раз. Между тем, в ходе допроса в Афьёне и в обвинительном заключении, на основании других протоколов, нас обвиняют в том, что наши замыслы и старания якобы направлены на то, чтобы проворачивать мирские интриги, бежать за недобрыми мирскими стремлениями и, опуская святость религии, делать её инструментом в получении низменных целей. А в таком случае, я и мы всеми силами говорим:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173).

Саид Нурси

* * *

* Примечание: Там я говорил, что за такой великий дар Аллаха, как радио нужно возносить великую благодарность – читать по нему Коран, дабы дать его услышать людям всей земли и сделать атмосферу неким хафизом Корана.

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Дополнение к возражению на обвинение Афьёнского суда

Это возражение обращено не к денизлинским суду и прокурору, но к враждебным и мнительным чиновникам, которые по ошибочным и недостаточным протоколам составленным прокурорами Испарты и Инеболу, написали против нас поразительное обвинительное заключение.

Во-первых, абсолютно безосновательное навешивание невинным и совершено не связанным с политикой ученикам “Рисале-и Нур” ярлыка некого политического сообщества, которое нам и в голову не приходило, и отдание под суд бедняг, вошедших в этот круг с мыслями лишь о вере и ином мире, обвиняя их в том, что они являются распространителями и активистами этого сообщества, или в том, что они читали “Рисале-и Нур” для себя и для других, или переписывали его, является весьма далёким от самой сути справедливости и правосудия, твёрдым доказательством чего служит следующее: Когда доктор Дузи, пишущий против Корана, и другие безбожники, читающие его вредоносные произведения, согласно закону свободы мысли и совести преступниками не считаются, читать и писать “Рисале-и Нур”, который подобно солнцу показывает истины Корана и веры тем, кто их любит и очень в них нуждается, сочтено преступлением. И среди сотни брошюр поводом для обвинений стали лишь несколько фраз, содержащихся в двух-трёх брошюрах, которые, чтобы их не поняли ошибочно, я держал конфиденциальными и не разрешал распространять. Между тем, эти брошюры – за исключением одной – были как положено изучены Эскишехирским судом. Что же касается той одной, то я дал твёрдые ответы и в моем обращении, и в возражении, и в Эскишехирском суде в двадцати отношениях твёрдо доказал, что “В наших руках есть свет, дубины политики нет”. Но несмотря на все это, те бессовестные прокуроры, словно распространяя три-четыре фразы трёх конфиденциальных, не распространяемых брошюр на все книги “Рисале-и Нур”, называют преступниками всех, кто эти книги читал и писал, а меня обвиняют в «выступлении против властей».

Я, приводя в свидетели всех моих близких и видевшихся со мной друзей, клятвенно заверяю, что уже больше десяти лет, за исключением двух начальников, одного депутата и губернатора Кастамону, я совершенно не знаю и не хотел узнать, кто стоит у власти, какие там сейчас министры, командующие, чиновники и депутаты. Интересно, разве возможно, чтобы человек не знал тех, с кем он борется, и не интересовался, кто они? Друзья ли, враги ли? Не придал бы значения этому? Из данных положений становится ясно, что кто-то умышлено изобретает безосновательные поводы для того, чтобы меня, во что бы то ни стало, осудить и наказать.

Поскольку ситуация такова, то я, не этому суду, а тем бессовестным хочу сказать: Даже на самое тяжёлое наказание, которым вы можете меня наказать, я не дам и ломаного гроша, и оно меня совершенно не волнует. Потому что я стою в дверях могилы, мне семьдесят лет. Два-три года такой невинно угнетённой жизни поменять на степень шахида – для меня является великим счастьем. С тысячами доказательств “Рисале-и Нур” у меня твёрдая вера в то, что смерть для нас является справкой об освобождении. Если даже будет казнь, то один час тягот станет для нас ключом к вечному счастью и милости. Однако вы, эй бессовестные, ради безбожия сбивающие с толку правосудие и заставляющие власть беспричинно заниматься нами! Дрожите и твёрдо знайте, что вы осуждаетесь на вечную казнь и на вечное одиночное заключение. Мы видим, что вам за нас отмщено сполна. Нам даже жаль вас. Да, суть смерти, сотни раз опустошавшая этот город на кладбище, конечно, желает чего-то большего, нежели жизнь. И спасение от её казни представляет собой самую большую, самую важную и самую необходимую, твёрдую и неизбежную человеческую нужду, стоящую выше любой проблемы. Так что даже глупцы поймут, насколько виноватыми делают себя те, кто по пустым мотивам обвиняют помогающий найти то спасение тысячами доказательств “Рисале-и Нур” и его учеников, обретших это спасение для себя.

Есть три положения, обманывающих этих бессовестных людей и заставляющих их подозревать нас в организации некого политического сообщества, что противоречит реальности:

Первое: то, что с давних пор мои ученики по-братски сильно привязаны ко мне, даёт подозрение, что мы – некое сообщество.

Второе: поскольку некоторые ученики “Рисале-и Нур” действовали как все мусульманские общины, находящиеся повсюду, дозволенные республиканскими законами, и которым никто не мешает, то их посчитали неким сообществом. Однако, эти несколько, трое-четверо учеников желали не какого-то там сообщества, а искреннего братства и сплоченности ради Иного мира в служении вере.

Третье: поскольку те бессовестные осознают себя находящимися в заблуждении и в преклонении перед дольным миром, то, найдя для себя удобными некоторые государственные законы, они думают следующее: “В любом случае, Саид и его товарищи являются противниками нас и тех законов, которые позволяют наши цивилизованные греховные услады. А в таком случае – они некое оппозиционное политическое сообщество”.

Я же говорю:

— Эй несчастные! Если бы мир был вечным, а человек остался бы в нём навсегда, и его обязанности касались бы только политики, то может тогда в вашей клевете и был бы какой-то смысл. И если бы я делал своё дело посредством политики, то в сотне брошюр вы бы нашли не несколько, а тысячу политических и оппозиционных фраз. И, если представить невероятное, и мы бы также, как вы, всеми силами старались ради мирских целей, удовольствий и политики – во что даже дьявол не пытается никого заставить поверить, и чего никто не примет… Да даже если бы это было так, то и тогда: поскольку за двадцать лет с нами не было ни одного инцидента, а власть следит за руками, но не за сердцем; и у каждой власти есть непримиримая оппозиция… Конечно, и тогда по законам правосудия вы нас осудить не можете. Моё последнее слово:

حَسْبِىَ اللّٰهُ لَٓا اِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ وَهُوَ رَبُّ الْعَرْشِ الْعَظٖيمِ

“Довольно мне Аллаха, нет божества, кроме Него, на Него я положился, ведь Он – Господь Великого Престола!” (Коран 9:129)

Саид Нурси

* * *

Несмотря на то, что после оправдания в Денизли, я три года жил в одиночестве и вдали от политики это новое происшествие, приведшее в результате к Афьёнскому заключению, в десяти отношениях является незаконным.

Первое. Тот, у кого есть хоть частица совести, поймёт насколько незаконно вновь, словно некие вредные листовки, посягать на “Рисале-и Нур”, не смотря на то, что его два года внимательно изучали три суда, три экспертные комиссии, семь инстанций Анкары и органы юстиции, и при этом все они единодушно оправдали все до единой книги и Саида, вместе с семидесяти пятью его товарищами, и не дали им даже одного дня наказания.

Второе. Те, у кого есть хоть частица разума, понимают, насколько противоречит закону совершаемое притеснение по отношению к человеку, у которого (ради мирской политики) взломав замок провели обыск и не нашли ничего, кроме молитв на арабском языке и двух плакатов о вере на стене, и это совершается несмотря на то, что он три с половиной года после оправдания живёт в Эмирдаге в одиночестве, закрывает двери снаружи на замок, а изнутри на засов и без особой необходимости не принимает к себе ни кого, а также оставил писательскую деятельность, которую вёл двадцать лет, и больше ни чего не пишет.

Третье. Когда по подтверждению в суде семидесяти свидетелей того, что человек, который семь лет ничего не знал и не спрашивал о Второй Мировой Войне, а теперь уже десять лет пребывает в том же состоянии, и уже двадцать пять лет не читает и не слушает ни одной газеты, и тридцать лет назад сказав

اَعُوذُ بِاللّٰهِ مِنَ الشَّيْطَانِ وَ السِّيَاسَةِ‌

“Ищу прибежища у Аллаха от сатаны и политики!”

всеми силами сторонится политики, и не смотря на то, что уже двадцать два года переносит тягостные мучения, однако, чтобы не привлекать к себе внимание политиков и не вмешиваться в их дела, ни разу не обращался к властям ради своего покоя. Так разве соответствует хоть какому-то закону то, чтобы к нему, как к страшному политику (как к политическому интригану) вламывались в дом, где он живёт один, и когда он сильно болен, причиняли его душе жестокие мучения? Тот, у кого есть хоть частица совести, будет огорчён таким положением.

Четвёртое. Если человека, который был арестован по подозрению в организации сообщества и тариката после шести месяцев расследований оправдал Эскишехирский Суд, при том, что один большой начальник, из личной неприязни, настроил против него некоторых лиц правосудия; и только лишь, сделав поводом одну маленькую часть “Рисале-и Нур”, коей является “Брошюра о женском покрытии”, не по закону, а по личному убеждению совести, десяти из ста двадцати учеников было дано наказание, сроком по шесть месяцев, четыре из которых они уже просидели во время следствия, итого оставаясь в тюрьме после суда полтора месяца; и через десять лет уже Денизлинский суд, вновь девять месяцев, по таким же подозрениям в организации общества и тариката, досконально изучал все его письма и работы; и при этом пять сундуков с книгами были отправлены в Уголовный Суд Анкары, и все эти книги и письма два года находились под пристальным изучением Судов Анкары и Денизли, но при всём при этом, те суды единодушно вынесли оправдательный приговор по всем тем обвинениям(*), и все те книги и письма были возвращены владельцам, а Саид и его друзья были полностью оправданы. То тот, чья человечность ещё не погибла, знает, насколько противозаконно смотреть на этого человека, как на организатора политического сообщества и обвинять его в политических интригах, настраивая против него чиновников юстиции.

* Примечание: Основой и целью «Рисале-и Нур» являются истины Корана и истинная вера. Поэтому три суда оправдали его в отношении (приписываемого ему) тариката. И за эти двадцать лет ни один человек не сказал: «Саид дал мне тарикат». И принципы, которые более тысячи лет объединяли большинство предков этой нации, не могут быть причиной обвинения. И скрытые лицемеры не смогут, навешав истинам Ислама ярлык тариката, обвинить в создании его тех, кто победоносно противостоит нападающим на религию этого народа. Общество же – это некое исламское братство, основанное на Ином мире. И три суда постановили, что оно не является политическим. Оправдали его в этом отношении.

Пятое. Исходя из принципа сострадания, являющегося основой “Рисале-и Нур”, чтобы не причинить вреда кому-либо невинному, я не то что не выступаю против притесняющих меня преступников, но даже не могу проклинать их. Даже когда я пребываю в гневе на некоторых грешных, а скорее, безбожных тиранов, наиболее сильно и с неприязнью притесняющих меня, это сострадание запрещает мне отвечать им не то что физически, но даже проклятиями. Потому что у этого жестокого деспота есть либо такие старые бедолаги, как его отец и мать, либо такие невинные создания, как дети. И, чтобы материальный или духовный удар не пришёлся по этим нескольким невиновным людям, я не выступаю против тех жестоких тиранов, а порой даже прощаю их.

Итак, по причине этой тайны сострадания, я категорически не выхожу против администрации и общественного порядка, и всем своим товарищам так настоятельно рекомендую это, что некоторые честные полицейские трёх вилайетов признались: “Эти ученики “Рисале-и Нур” – некая духовная полиция, они охраняют общественный порядок”. И при том, что эти их слова подтверждают тысячи свидетелей, двадцать лет жизни и то, что среди тысяч учеников Нура полиция не зарегистрировала ни одного инцидента, интересно, как закон позволяет вламываться в дом этого бедного человека, как к какому-то бунтовщику и бессовестному комитетчику, совершать в отношении него бессовестное вероломство и, не найдя у него ничего запретного, будто бы совершившего сотню преступлений, забирать у него даже Коран и висящие на стене плакаты, словно это какие-то вредные листовки?

Шестое. Если человек тридцать лет назад, по благосклонности Всевышнего – да вознесётся Ему бесконечная хвала – со светом Корана понял, насколько вредны, бессмысленны и бесполезны временная слава и почёт, самолюбивое бахвальство и честолюбие этого мира; и с той поры, всеми силами борясь со своими страстями, насколько возможно старается со смирением отбросить самолюбие и не заниматься притворством и показухой, о чём твёрдо знают и свидетельствуют те, кто ему помогал или был другом; и если он уже двадцать лет, в отличие от всех остальных, всеми силами избегает нравящихся каждому чрезмерно хорошего мнения в свой адрес, народных симпатий и восхвалений своей личности, а также осознания себя обладателем некой духовной степени; и, отвергая хорошее мнение о себе своих близких братьев и, обижая этих своих искренних друзей, в ответ на их письма разрушает их чрезмерно хорошее мнение о себе и опровергает их похвалы, показывая себя лишённым достоинств и придавая все достоинства толкованию Корана произведению “Рисале-и Нур” и духовной личности всех учеников Нура, себя же считает простым служителем, что доказывает отсутствие у него старания привлечь к себе симпатии, нежелание их и отвержение; и если при этом некоторые его друзья из дальних мест, питая к нему хорошее мнение и восхваляя, без его согласия придали ему некую степень, и один незнакомый ему проповедник (ваиз) из окрестностей Кутахьи что-то сказал про него, то разве какой-то закон может вменить это в вину, так что потребовалось отправлять к этому бедному, больному, очень старому и одинокому человеку сыщиков и, словно он совершил великое преступление, взламывать дверь в его жилище, при этом не найдя ничего, кроме его молитв и плакатов?! Разве в этом мире какой-нибудь закон и политика позволяют такое нападение?

Седьмое. И когда в это время есть столько бурных зарубежных и внутренних партийных течений, и имеются все условия для того, чтобы в полной мере воспользоваться этим обстоятельством, то есть вместо нескольких товарищей сделать своими сторонниками тысячи дипломатов; этот человек, только для того, чтобы не вмешиваться в политику, не повредить искренности, не привлекать к себе внимание властей и не заниматься этим миром, пишет своим друзьям: “Берегитесь, не примыкайте к течениям… не входите в политику… не касайтесь общественного порядка”. И за это его уклонение два течения нанесли ему вред. Старое – из опасения, новое же – говоря: “Он нам не помогает”, – причинив ему за это много неприятностей. Но, не смотря на это, он, совершенно не вмешиваясь в этот мир мирских людей, занимается своей вечной жизнью и за двадцать два года не написал даже одного письма своему родному брату, живущему на родине, в селении Нурс, а также своим друзьям, живущим в этом вилайете (области) за двадцать лет не написал даже десяти писем. И какой же закон позволяет настолько препятствовать этому его занятию?!

И, хотя по закону свободы слова никто не препятствует распространению очень вредных для страны, народа и нравственности книг безбожников и коммунистов, интересно, какой закон, какая совесть и какая справедливость позволяет, словно вредоносные издания, собирать и отдавать под суд такие книги, как “Посох Мусы” и “Зульфикар”, в которых три суда не нашли ничего предосудительного и которые уже двадцать лет трудятся ради общественной жизни, порядка и нравственности этой страны и народа, и действенным образом стараются вернуть и укрепить братские и дружеские чувства исламского мира к этому народу, являющиеся его истинной точкой опоры, и которые по приказу Министра Внутренних Дел, с намерением критики, три месяца изучались богословами Управления по делам религии, после чего, наоборот, были названы ценными произведениями и с полным одобрением поставлены в библиотеку Управления?..

Восьмое. Если человек после двадцати лет мучительной и беспричинной ссылки, получив свободу, не отправился в места, где он родился и где у него есть тысячи родственников и друзей, а предпочёл чужбину и одиночество – дабы не соприкасаться с этим миром, общественной жизнью и политикой – и, оставив очень большое благо молитвы с общиной в мечети, предпочитает сидеть дома в одиночестве, то есть, находится в таком духовном состоянии, в котором не желает народного уважения; и, по свидетельству двадцати последних лет его жизни, а также по подтверждению сотен тысяч ценных людей турецкого народа, предпочитает одного богобоязненного, религиозного турка многим безразличным к религии курдам; и даже в суде доказавший, что такого сильно верующего турецкого брата, как Хафиз Али, не променяет даже на сто курдов; и, для того, чтобы не видеть почтения и уважения в свой адрес, не встречается с людьми без особой необходимости и не ходит в мечеть, и вот уже сорок лет всеми своими силами и произведениями трудится ради исламского братства и любви между мусульманами; и не отвечает злом своим яростным врагам, и даже, не отвлекаясь на них, не проклинает их. Так какой же закон позволяет вести против этого человека официальную вероломную пропаганду, говоря, чтобы отпугнуть от него друзей: “Он курд, а вы турки, он шафиит, а вы ханафиты”, – какая польза есть в том, чтобы отпугивать и отвращать от него народ? И когда он уже двадцать лет и в двух судах не принуждался к смене фасона одеяния, и при том уже половина армии не одевает европейские шапки, то какой закон и какая польза позволяют насильно принуждать этого отшельника надевать на голову шляпу?!

Девятое. Это очень важно(*) и мощно… Однако, поскольку касается политики, то я молчу.

Десятое. Это тоже недозволительное ни по какому закону и не имеющее никакой пользы, основанное только лишь на беспочвенных подозрениях и раздувании из мухи слона, не входящее ни в какие рамки нападение. Опять же, чтобы не касаться политики, на которую мы не можем смотреть согласно нашим принципам, промолчу и на это. В ответ на такие, в десяти отношениях незаконные действия, мы лишь скажем:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173)

Саид Нурси

***

Несколько заявлений в адрес суда, полиции и властей города Афьён

Первое. То, что большинство пророков появились на Востоке, в Азии, а большинство философов – на Западе, в Европе, – это некое указание извечного предопределения на то, что в Азии преобладает религия, философия же занимает второе место. Основываясь на этом знаке судьбы, тот, кто держит бразды правления в Азии, если и не будет религиозным, то не должен мешать тем, кто трудится на пользу религии. Скорее он должен их поддерживать.

Второе. Мудрый Коран является разумом головы этого Земного шара и его мышлением. Если, да упасёт Аллах, Коран выйдет из головы Земли, то она сойдёт с ума, и весьма вероятно, что эта, оставшаяся без ума, голова столкнётся с другой планетой и послужит причиной наступления Конца Света. Да, Коран – это некая цепь, некая вервь Аллаха, связующая небеса и землю. Она хранит эту Землю надёжнее, чем всемирное тяготение. Итак, “Рисале-и Нур”, являющийся истинным и сильным тафсиром Славного Корана, – это некий великий дар Всевышнего и негасимое Кораническое чудо, которое в этом столетии, в этой стране и для этого народа показывает своё влияние вот уже двадцать лет. Власти должны не то, что не мешать ему и не отвращать от него учеников, а скорее защищать и поощрять его чтение.

Третье. Основываясь на том, что среди верующих все вновь приходящие помогают ушедшим в прошлое своими просьбами об их прощении и тем, что даруют им свои благодеяния, в Денизлинском Суде я сказал:

― Если на Великом Суде вам и тем, кто хотел осудить и замучить учеников “Рисале-и Нур”, служащих истинам Корана, миллиарды истцов из верующих людей предъявят такую претензию: “Не смотря на то, что по закону свободы вы снисходительно смотрели и не мешали издательствам безбожников и коммунистов, а также обществам, плодящим анархию, почему тогда тюрьмами и притеснениями старались замучить учеников “Рисале-и Нур”, стремящихся спасти свою родину и народ от анархии, безбожия и аморальности, а своих соотечественников – от вечной казни?” – что на это вы им ответите? И мы тоже спрашиваем у вас об этом!” – Тогда те совестливые и справедливые люди нас оправдали, чем показали справедливость правосудия.

* Примечание: То, что в мусульманских странах живут христиане и иудеи и то, что в христианских и прочих странах живут мусульмане, показывает, что оппозиции, которая на деле не вмешивается в общественный порядок и управление, по закону препятствовать нельзя. И вероятность не может стать причиной ответственности. Иначе, поскольку любой может убить человека, нужно будет отдать под суд каждого.

Четвёртое. Я ожидал, что или Анкара, или Афьён на допросе – в отношении очень важных проблем, поскольку “Рисале-и Нур” служит для их решения – устроят со мной своего рода совещание с вопросами и ответами. Да, признаком того, что “Рисале-и Нур” является для народа этой страны самым простым способом и сильным средством обретения старой дружбы и любви, расположения и духовной поддержки трёхсот пятидесяти миллионов мусульман, является следующее:

В этом году в Благородной Мекке один весьма большой ученый перевёл большие сборники “Рисале-и Нур” на арабский и индийский языки и отправил их в Индию и Аравию. При этом он сказал: “Подобно тому, как турецкая нация старается укрепить исламское единство и братство, являющиеся нашей самой мощной точкой опоры, также и в религии и вере она постоянно находится впереди, что показывают книги “Рисале-и Нур””.

И я ждал, что меня спросят: “На какой степени находится влияние книг “Рисале-и Нур” против коммунистической опасности, погружающей нашу страну в пучину анархии, и каким образом эти книги смогут защитить нашу благословенную родину от этого ужасного течения?” – И когда налицо необходимость задать такие гороподобные вопросы, здесь из-за каких-то не имеющих важности даже на крылышко мухи, мелких, личных вопросов, за которые нет никакой ответственности и, раздутых клеветой недоброжелателей, в этих тяжёлых обстоятельствах я испытал такое мучение, которого не испытывал за всю свою жизнь. И в трёх судах мы отвечали и были оправданы за точно такие же неважные и личные вопросы, по поводу которых нам задавались здесь бессмысленные вопросы.

Пятое. С “Рисале-и Нур” бороться нельзя, он не может быть побеждён. Уже на протяжении двадцати лет он заставляет умолкнуть самых упрямых философов. Словно солнце он показывает истины веры. Правящим этой страной следует воспользоваться его силой.

Шестое. Если меня погубят за недостатки моей ничего не значимой личности и разными предательствами подорвут в глазах общества мою репутацию, то книгам “Рисале-и Нур” это не повредит, скорее наоборот, в некотором отношении это даст им силу. Потому что постоянные языки сотни тысяч его экземпляров не замолчат, они будут говорить вместо одного моего тленного языка. И, иншааллах, как это было до сих пор, искренние ученики “Рисале-и Нур” тысячами своих сильных языков пронесут эту святую и всеобщую светлую обязанность до самого Конца Света.

Седьмое. Как мы заявили и показали тому доказательства на прошлом суде: наши скрытые враги и наши официальные и неофициальные противники, которые вводят власть в заблуждение, сеют насчёт нас сомнения среди некоторых чиновников и направляют против нас правосудие – они или весьма скверным образом обманулись, или были обмануты, или являются очень коварными мятежниками, действующими в пользу анархии, или же представляют собой неких безбожных интриганов, вероломно борющихся против Ислама и истин Корана. И для того, чтобы напасть на нас они назвали абсолютный деспотизм республикой, абсолютное вероотступничество сделали режимом, культурой назвали полное распутство и законом диктатуру безбожного произвола, чем доставили нам страдания, ввели в заблуждение власть и заставили бесполезно заниматься нами правосудие. Препоручая их каре Всемогущего Карающего Аллаха, для того, чтобы защитить себя от их зла, мы укрываемся в крепости аята:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173).

Восьмое. В прошлом году русские отправили в Хадж много паломников, посредством них делая пропаганду, мол «русские больше других наций уважают Коран», пытаясь тем самым настроить исламский мир, с точки зрения религиозности, против религиозного народа этой страны. Но в то же время в Досточтимой Мекке и в Светлой Медине, в Благородном Дамаске, в Египте и в Алеппо, с одобрения ученых, частично распространились большие сборники “Рисале-и Нур”, которые разрушили эту коммунистическую пропаганду, а также показали исламскому миру, что турецкая нация со своими братьями, как и раньше, сохраняет религию и Коран, и для других мусульман является неким религиозным старшим братом, а также неким героическим командиром на службе Корана. Интересно, если это ценное служение “Рисале-и Нур” народу будет встречено такими истязаниями, то разве это не прогневает Землю?

Девятое. Краткий вывод одного вопроса, объяснение и доказательство которого находится в Денизлинской защитительной речи.

Один ужасный командир своей гениальностью и сообразительностью присвоил себе позитивные действия армии, а свои негативные поступки отдал ей, чем число благодеяний и званий победителей, равное количеству рядовых той армии, убавил до одного, а приписав свои проступки армии, словно умножил их на количество тех солдат. Поскольку это является ужасной несправедливостью и противоречием действительности, я, основываясь на одном разъяснённом мной сорок лет назад хадисе, давшем пощёчину той личности, на прошлом суде сказал одному нападавшему на нас прокурору: “Правда, с сообщением хадиса я его осаживаю, однако сохраняю честь армии и оберегаю от больших ошибок. Ты же из-за одного своего друга опускаешь в ничто и разрушаешь достоинства и честь армии, являющейся знаменосцем Корана и неким героическим командиром исламского мира”. Иншааллах, благодаря этим словам этот прокурор устыдился и избавился от своей ошибки.

Десятое. Поскольку обязанностью правосудия является сохранение справедливости и прав каждого обращающегося к нему, в независимости от его положения, делая это лишь ради истины, то, основываясь на этом, Имам Али (да будет доволен им Аллах), будучи халифом, судился с одним иудеем, сидя вместе с ним в зале суда. И однажды некий судебный глава увидел, что судебный пристав, отрубая по-закону руку одному бессовестному вору, разозлился на него. В ту же минуту он уволил этого пристава и с большим сожалением сказал: “До сих пор те, кто во имя правосудия так примешивал свои чувства, сделали очень много несправедливости”. Да, тот, кто исполняет решение закона, если и не будет жалеть осуждённого, то и не должен на него гневаться. Если разгневается – станет несправедливым. И даже тот, кто в гневе убьёт, верша возмездие за убийство, сам станет неким убийцей.

Итак, поскольку в суде повелевает такая чистая и беспристрастная истина; и не смотря на то, что три суда вынесли нам оправдательный приговор и девяносто процентов этого народа считают учеников “Рисале-и Нур” безвредными и полезными для общества и страны, о чем свидетельствует очень много признаков, здесь же против этих ни в чем не повинных учеников “Рисале-и Нур”, очень нуждающихся в утешении и в проявлении к ним справедливости, творится вероломство и производятся очень жестокие, злобные действия. Мы, решив в ответ на всякое бедствие и вероломство проявлять терпение и стойкость, молча препоручаем это Аллаху и говорим: “Может быть и в этом есть какое-то благо”. Однако, поскольку подобные действия в отношении таких невинных бедняг, производимые из-за какой-то мнительности и доносов недоброжелателей, становятся причиной пришествия бедствий, то я испугался и вынужден был об этом написать. Вообще, если в этом деле и есть чья-то вина, то только моя. Эти бедолаги помогали мне только лишь ради своей веры и вечной жизни, желая обрести довольство Всевышнего. И когда они достойны очень многих похвал, такие действия против них «разозлили» даже зиму.

И что удивительно, в этот раз снова все делается главным образом из-за подозрений в организации сообщества. Между тем три суда исследовали эту сторону и оправдали нас, и притом ни суды, ни полиция, ни эксперты не нашли между нами никаких признаков какого-то сообщества, которое нам можно было бы поставить в вину… Среди учеников “Рисале-и Нур” есть лишь некое братство ради Иного мира, подобное тому, которое бывает между учениками одного учителя или студентами университета или между стремящимися заучить Коран на уроках, даваемых неким хафизом. Если кто-то назовёт это сообществом и попытается с этим нас обвинить, то он должен будет смотреть как на политические сообщества на всех предпринимателей, студентов и священнослужителей. Поэтому я не вижу необходимости защищать тех, кто из-за таких безосновательных и бессмысленных обвинений попал здесь в тюрьму.

Только лишь, как мы уже три раза защищали “Рисале-и Нур”, который весьма взаимосвязан и с этой страной, и с исламским миром, и который принёс этим землям и этому народу очень много благодати и пользы, так и сейчас нет никакой причины, которая смогла бы воспрепятствовать мне использовать ту же самую защиту, и ни один закон, и никакая политика его не запретят и не смогут запретить.

Да, мы – общество, и такое общество, в которое каждый век входит триста пятьдесят миллионов членов. И каждый день они пять раз с полным уважением показывают намазом свою с ним связь и служение. По священной программе аята:

اِنَّمَا الْمُؤْمِنُونَ اِخْوَةٌ

“Воистину, все верующие — братья” (Коран 49:10)

– они своими молитвами и духовными приобретениями спешат друг другу на помощь. Так вот, мы входим в это священное и величественное общество. И наша особая обязанность состоит в том, чтобы в реальном виде объяснить верующим людям истины веры Благородного Корана и спасти себя и их от вечной казни и от нескончаемого загробного одиночного заключения. С другими мирскими, политическими и интриганскими сообществами и комитетами, а также с какими-то беспочвенными и бессмысленными тайными сообществами, в создании которых нас обвиняют, мы абсолютно никак не связаны, и не опустимся до этого. И уже четыре суда, после кропотливейших разбирательств, нас в этом отношении оправдали.

Саид Нурси

***

Дополнение к возражению защиты и приложение, поданные в шесть инстанций Анкары и в Афьёнский Уголовный Суд

Сообщаю Афьёнскому суду следующее:

С меня хватит, терпения и выдержки у меня не осталось. Вместе с тем, что уже двадцать два года на меня, находящегося в беспричинной ссылке, давят постоянной слежкой, полной изоляцией и одиночным заключением, хотя шесть судов не нашли в сотне книг “Рисале-и Нур” ничего, что могло бы послужить причиной обвинения, кроме каких-то двух-трёх пунктов, лишь из-за подозрений и используя вероятное вместо фактического, три раза незаконно бросать нас в тюрьму, нанося ученикам “Рисале-и Нур” ущерб на сотни тысяч лир – является жестокостью, примеров которой в мире ещё не было. И конечно, будущее и его поколения – в очень сильном виде – вспомнят проклятиями тиранов, ставших этому причиной, а также и на Страшном Суде эти угнетатели будут брошены в нижайшую степень ада, в чём мы твёрдо уверены, и поэтому, в некоторой степени найдя утешение, мы до сих пор молча терпели всё это. Иначе же мы вполне могли бы защитить свои права.

Так на протяжении пятнадцати лет шесть судов исследовали все книги и письма “Рисале-и Нур”, написанные за двадцать лет. И пять из тех судов ни к чему не придрались, выразив тем самым наше полное оправдание. Только лишь Эскишехирский суд, посредством одного гибкого закона прицепился к нескольким словам маленькой брошюры о “Покрытии женщин” и сделал их поводом для того, чтобы слегка нас наказать. Да и тогда, после кассационного суда, я в качестве только лишь одного примера беззакония, в своём письме в Анкару официально заявил: “Если некий человек, следующий действовавшим на протяжении тысячи трёхсот пятидесяти лет принципам наших предков, когда-то давно, основываясь на едином мнении и решении трёхсот пятидесяти тысяч толкований, защищаясь в ответ на возражения и якобы “цивилизованную” критику одного безбожника, разъяснил аят Корана о покрытии женщин, который в течении тысячи трёхсот пятидесяти лет своим священным законом повелевает и даёт урок неизменного и сильного обычая Ислама для трёхсот пятидесяти миллионов его последователей, то если в этом мире есть справедливость, то конечно, она отменит наказание и приговор, данный тому человеку за это толкование, и сотрёт это странное пятно с лица правосудия этого исламского государства”, – после чего я показал это письмо бывшему там прокурору. Он прочитал и, ужаснувшись, сказал: “Прошу вас, в этом нет необходимости. Срок у вас маленький, и к тому же осталось совсем немного. Нет никакой нужды подавать это”.

Итак, подобно этому примеру, конечно вы поняли все те многие странности, изложенные мной в возражении и защите, представленные вам и инстанциям Анкары. Я надеюсь и прошу Афьёнский суд, чтобы он дал полную свободу “Рисале-и Нур”, который служит на пользу этой страны и народа, неся им благодать подобно целой армии. Ждём этого от вас во имя истины справедливости. Иначе, с уходом пяти-десяти моих братьев, попавших в тюрьму из-за связи со мной, я вас извещаю о том, что у меня появилась одна мысль, толкающая меня на совершение какого-либо проступка, за который положено самое суровое наказание, дабы мне попрощаться с такой жизнью. А именно:

В то время, когда для благополучия народа и пользы страны имеется большая необходимость в том, чтобы власть оказывала мне полное покровительство и помощь, гонения на меня показывают, что борющийся со мной вот уже сорок лет один тайный безбожный комитет и присоединившаяся сейчас к нему часть комитета коммунистов, прибрав к рукам некоторые важные официальные посты, выходят против меня. Власть же этого или не знает, или это позволяет, многие признаки чего внушают мне тревогу.

Господин Председатель! С Вашего позволения задам один вопрос. Почему, когда я абсолютно не вмешиваюсь в политику, те, кто ею занимается лишили меня всех гражданских прав, всех прав на свободу, а может даже и права на жизнь? Даже, как будто я совершил сотню преступлений, мне запретили общаться с моими очень внимательными братьями, верно служащими мне и старающимися защитить меня от зла моих тайных врагов, которые, когда я три с половиной месяца нахожусь в полной изоляции, покушаются на мою жизнь и уже одиннадцать раз меня отравили. И когда я стар, болен и нахожусь на чужбине, меня лишили даже изучения моих благих и безвредных книг, к которым я в моём одиночестве обрёл постоянную привязанность!?

Я много обращался к прокурору, чтобы он дал мне хоть одну мою книгу. Но он, хоть и обещал, не дал. Принудив меня сидеть без дела, одного в большой, закрытой и холодной камере, вместо того, чтобы проявлять ко мне дружелюбие и давать утешение, настраивают служителей и чиновников, соприкасающихся со мной, смотреть на меня почти что враждебно. Один маленький пример этого таков: Я написал одно обращение к начальнику тюрьмы, к прокурору и председателю суда. Отправил его одному брату, чтобы он переписал его новыми буквами, которых я не знаю. Он это сделал и отдал им. И, словно тем самым я совершил какое-то большое преступление, мои окна забили. И мне мешает дым, одно окно забить я не дал. Но теперь забили и его. И, хотя по тюремным правилам человека можно держать в изоляции только пятнадцать дней, меня держат в полной изоляции уже три с половиной месяца, не давая мне общаться ни с одним моим товарищем. И больше трёх месяцев назад мне показали написанное против меня обвинительное заключение, содержащее сорок страниц. Поскольку новых букв не знаю, плохо себя чувствую и мой почерк очень неразборчив, то я очень просил, чтобы из моих учеников мне разрешили взять двух человек, знающих мой язык, которые бы прочитали мне это обвинительное заключение и записали моё возражение. Но разрешения мне не дали. Сказали: “Пусть придёт адвокат и прочитает”. Однако после не пустили и его. Лишь одному моему брату сказали: “Перепиши это старыми буквами и отдай ему”. Между тем переписать эти сорок страниц можно лишь за шесть-семь дней. Растянуть одночасовое дело до шести-семи дней, думая при этом: “Лишь бы никто с ним не общался”, – является каким-то страшным насилием, а вместе с тем лишением меня всех прав на защиту. В этом мире так не обращаются даже с человеком, совершившим сотню преступлений и достойным виселицы. Действительно я, поскольку не знаю никакой причины этих невероятных пыток, очень мучаюсь. Мне сказали, что председатель суда – человек справедливый и сострадательный. Основываясь на этом убеждении я, пробуя первый и последний раз, написал в вашу инстанцию эту жалобу и просьбу.

Находящийся в полной изоляции,

больной и опечаленный

Саид Нурси

***

В обвинении в отношении меня имеется четыре основы

Первая основа. Будто у меня есть бахвальство и себялюбие, и я считаю себя муджаддидом.

Я же всеми силами это отвергаю. И все братья засвидетельствуют, что я абсолютно не принимаю приписывание мне всего, что касается Махди. Даже в Денизли эксперты сказали: “Если Саид заявит о том, что он – Махди, то все его ученики это примут”. На что Саид, в своём возражении ответил: “Я не являюсь Сеййидом, Махди же будет Сеййидом”, – чем опроверг их заявления.

Вторая основа. Тайное издание и распространение.

Пусть скрытые враги не придают этому ошибочный смысл. Это не касается политики и вмешательства в общественное спокойствие этого мира. И пусть они не делают каким-то поводом для этого множительную машину со старыми буквами. Пощёчину же от Рисале-и Нур” Мустафе Кемалю(*) рассмотрели шесть судов и инстанции Анкары, ничего против не сказали и оправдали нас. Вместе с “Пятым лучом” вернули нам все наши книги. И его недостатки показаны для того, чтобы сберечь почёт армии. Нелюбовь к одному человеку ради восхищённого прославления армии.

* Примечание: Придав в обвинительном заключении ложный смысл, некоторая часть караматов “Нура”, имеющая образ пощёчин, была воспринята, как повод для обвинения. Будто беды, подобные землетрясениям, приходящие во время нападений на “Рисале-и Нур”, являются пощёчинами от “Рисале-и Нур”. Нет, да простит Аллах!.. Мы так не говорили и не писали. Наоборот, во многих местах мы аргументировано сказали: “Рисале-и Нур”, словно приемлемая Аллахом милостыня, является средством отвода бед. Когда на него нападают, он скрывается. Беды же, найдя удобный момент, приходят на нашу голову. Да, по свидетельству и подтверждению тысяч учеников “Нура”, есть сотни случаев и происшествий, которые не могут быть случайностью, совпадающих с теми событиями, а также которым соответствуют многочисленные указания Корана, и даже некоторые из них показали себя во время судов, что даёт нам твёрдое убеждение в том, что эти совпадения являются неким Божественным даром, указывающим на приемлемость “Рисале-и Нур”, а также это некие чудеса (караматы), связанные с Кораном.

Третья. Странные же обвинения в том, что якобы я: “Поощряю нарушение общественного порядка”, опровергаются тем, что за двадцать лет среди сотни тысяч учеников “Нура” и сотни тысяч экземпляров “Рисале-и Нур” шесть судов и полиция десяти вилайетов не заметили ничего, чтобы касалось нарушения общественного порядка и внутренней безопасности. Что касается нескольких маловажных пунктов, имеющихся в этом новом обвинении, на которые уже много раз был дан ответ в трёх судах, оправдавших нас по тем же самым пунктам, то снова отвечать на них считаю бессмысленным. Обвинять нас по этим вопросам это всё равно, что обвинять суды Анкары, Денизли и Эскишехира, а потому ответ на них я оставляю им. И кроме этого есть ещё два-три пункта:

Первый. Хотя суд Денизли и уголовный суд Анкары, после двух лет кропотливейших разбирательств, оправдали нас и вернули все наши книги, здесь, подогнав два-три пункта “Пятого Луча” под одного умершего и ушедшего из этого мира командующего, вменяют их нам в вину. Мы же в ответ на это говорим: “Никакой закон не может считать виной общую и справедливую критику, которую можно подогнать против какой-то ушедшей со смертью личностью, связь которой с властью оборвалась.”

И из общего смысла толкования сторона обвинения ловко извлекла часть, подходящую тому командующему и подогнала её под него. Если некий смысл, который может понять лишь один человек из ста, имеется в брошюре, которая при этом держится в тайне и конфиденциальна, то никакой закон не сможет вменять это в вину. И к тому же эта брошюра в необыкновенном виде разъясняет толкование хадисов с переносным значением. Поскольку это разъяснение было дано тридцать-сорок лет назад, и на его рекомендации в течении трёх лет трём судам и вашему суду, и шести инстанциям Анкары, в моих не встретивших критики защитительных речах и обжаловании были даны твёрдые ответы, то совпадение истины, излагаемой хадисом, с одной полной недостатков личностью ни по какому закону преступлением считаться не может.

И критика той личности говорит о том, что благо преобразований, внутри которых она находилась и стала причиной проявившихся в них отрицательных моментов, не принадлежит только лишь ей. У неё в том благе есть лишь какая-то часть. Критиковать эту личность за её недостатки, конечно, преступлением не является, а также и нельзя назвать это нападками на реформы. И разве можно считать преступлением нелюбовь к человеку, который вечный символ чести этой героической нации и самый большой символ её служения Корану и борьбе за веру, подобный бриллианту этого мира, и самый великий и редкий сувенир её клинков – мечеть Ая-Софью – превратил в дом идолов, а здание Управления по делам религии – в девичий лицей?

Второй пункт, ставший причиной обвинения.

Хотя уже три суда по нему нас оправдали, и хотя, при том, что Шейх-уль Ислам для джиннов и людей Зембилли Али Эфенди сказал: “Одевать на голову шляпу абсолютно не позволительно даже в шутку”, а вместе с тем и все другие шейхульисламы и все исламские учёные не дали на это разрешения; когда простые верующие оказались вынуждены её одевать и из-за отсутствия разрешения тех больших учёных попали в опасность (то есть оказались перед выбором: или оставить религию, или не подчиниться), разъясняя сорок лет назад необыкновенное изложение одного хадиса, одна идея “Пятого луча”, сказав: “Шляпа сядет на голову и скажет: “Не поклоняйся!”. Однако вера в той голове заставит поклоняться и эту шляпу, Иншааллах, сделает её мусульманской” – спасла тех простых верующих от неподчинения и восстания, а также от того, чтобы они по своей воле оставили свою веру и религию… и при том, что никакой закон не принуждает к таким вещам отшельников… и за двадцать лет власти шести вилайетов одевать её меня не заставляли; и её не вынуждены одевать ни чиновники в своих учреждениях, ни женщины, ни дети, ни те, кто в мечети, ни большинство сельских жителей; и сейчас она официально убрана из армейского обмундирования; и вязанные головные уборы и береты не запрещены в большинстве вилайетов, всё же не ношение её показано причиной обвинения и меня, и моих братьев. Интересно, есть ли в этом мире хоть какой-то закон, хоть какая-то польза, хоть какой-то устой, которые бы посчитали это бессмысленное обвинение преступлением?

Третья причина обвинения. Подстрекательство к нарушению общественного порядка в городе Эмирдаг. Против этого наши возражения таковы:

Во-первых, против этого обвинения я без изменения предъявляю своё никем не опровергнутое возражение, поданное этому суду, а также шести инстанциям Анкары.

Во-вторых, по свидетельству всех, кто общался со мной в Эмирдаге, и по подтверждению населения и полиции этого города, после оправдания я, уединившись, всеми силами избегал вмешательства в мирскую политику. И даже оставил написание книг и переписку. Написал лишь два пункта, касающиеся повторений Корана и ангелов, и больше ничего. А также раз в неделю отправлял одно письмо в какое-либо место для поддержки учеников “Нура”. Даже своему младшему брату, являющемуся муфтием, двадцать лет бывшему моим учеником, очень переживающему за меня и поздравляющему с праздниками, я за три года написал лишь три-четыре письма. А другому своему брату, находящемуся на моей родине, за двадцать лет я вовсе ничего не написал. Но не смотря на это, (прокурор), обвинив меня в нарушении общественного покоя и с ловкостью обновив “старую песню”, говорит мол: “Он выступает против реформ”. В ответ на это мы говорим: То, что за двадцать лет из двадцати тысяч, а может и из ста тысяч человек, с интересом читающих и принимающих двадцать тысяч экземпляров “Рисале-и Нур”, шестью судами и полицией десяти вилайетов ни один не был замечен ни в одном случае нарушения общественного порядка, показывает, что в отношении нас (обвинение) рассматривает одну вероятность из многих тысяч, как явное происшествие. Между тем, даже если вероятность будет одна из двух или трёх, но улик при этом не будет, то никакой вины быть не может. И не то, что с одной вероятностью из тысяч, а скорее, каждый человек, и даже нападающий на нас прокурор может убить многих людей. И из-за анархизма и коммунизма может повредить безопасности и нарушить общественный порядок. Следовательно, использование вместо реальных происшествий таких невозможных и крайних вероятностей является предательством против правосудия и закона.

И у каждой власти есть оппозиция. Если противостояние только лишь идейное, то оно не является преступлением. Власть смотрит на руки, а не на сердце. И особенно, если человек безвредно служит и приносит большую пользу родине и народу, после чего не вмешивается в общественную жизнь и вынужден жить в полной изоляции, и его произведения встречены в самых важных исламских центрах с полными одобрением и восхвалением(*), то мы опасаемся, что те, кто бросает в его адрес такие странные и безосновательные обвинения, сами того не зная, используются в деле распространения анархии и даже коммунизма.

По некоторым признакам я понял, что наши скрытые враги, с намерением опустить ценность “Рисале-и Нур”, сеют подозрения о притязаниях на звание Махди, несущих в себе некий политический привкус, и изыскивают разные беспочвенные поводы, чтобы заявить о том, что “Рисале-и Нур” является неким инструментом для этих притязаний. И скорее всего все мучения, которым я был подвергнут, являются следствием этих подозрений. Я же тем скрытым несправедливым врагам и тем, кто их слушает говорю:

— Да простит и да убережёт от этого Аллах!.. Моя семидесяти пятилетняя жизнь, особенно последние её тридцать лет, а также сто тридцать брошюр “Рисале-и Нур” и тысячи моих товарищей свидетельствуют о том, что никогда я не преступил границ дозволенного настолько, чтобы делать истины веры инструментом для обретения моей личностью какого-то славного и почётного положения.

Да, ученики “Нура” знают, и в судах я показал доказательства того, что не то, чтобы обретать для себя какую-либо степень, славу, почёт и известность, и посредством них зарабатывать себе потусторонний и духовный уровень, а скорее, для того, чтобы всей своей убеждённостью и силой служить для укрепления веры верующих людей, я готов пожертвовать не то что своей мирской жизнью и её тленными положениями, но, если понадобится, готов отдать ради этого и свою загробную жизнь с её вечными потусторонними степенями. И даже, если потребуется, готов оставить Рай и войти в Ад, чтобы стать причиной спасения из него некоторых несчастных; о чём знают мои истинные братья и что в некотором отношении я доказал в суде. Те же, кто не смотря на это, подобными обвинениями приписывают мне некую неискренность в служении “Нуру” и вере и пытаются опустить ценность “Рисале-и Нур”, лишают народ содержащихся в этих книгах великих истин.

* Примечание: В отношении этих произведений сторона обвинения, в восьмидесятой из ста своих ошибок заявила: «Толкования “Пятого Луча” ошибочны».

Ответ. В “Пятом Луче” смысл фразы: “Аллах знает лучше, один та’виль этого таков…” – заключается в следующем: “Есть вероятность того, что смысл данного хадиса может быть таким”… По логике же опровергнуть это невозможно, если только не доказав обратное.

Во-вторых, вот уже двадцать лет, а может и все сорок, как мои противники и те, кто старается спорить с “Рисале-и Нур”, не опровергли научно и логично ни одного нашего та’виля. И вместе с теми противостоящими учёными, также и тысячи учёных из учеников “Рисале-и Нур”, подтверждая эти та’вили, не сказали даже, что: “Это сомнительно”. И теперь если некто, не знающий даже сколько сур в Коране, начнёт отрицать эти толкования, то препоручаю вашей совести судить, насколько это будет несправедливо.

Одни словом, смысл та’виля состоит в том, чтобы показать возможность и вероятность одного из многих значений какого-либо аята или хадиса.

Интересно, если человек преподал урок заблудшим этого мира и на пути служения вере готов пожертвовать не только своей мирской жизнью, но – если понадобится – то и потусторонней, и, как он заявил в суде не меняет даже одну-единственную истину веры на всё мирское царствование, и, по секрету искренности, всеми силами избегает политики, а также имеющих политический оттенок всех материальных и духовных степеней, и, вытерпев двадцать лет бесподобных притеснений, из принципа не опускается до политики, и в отношении своего нафса считает себя на много ниже своих учеников, постоянно ожидая от них благосклонности и молитв, и убеждён в собственной слабости и ничтожности, и если некоторые чистосердечные братья, за необыкновенную силу веры, полученную ими от “Рисале-и Нур”, припишут в своих личных письмах некоторые достоинства этих книг этому бедняге, являющемуся их выразителем, а также на основе не имеющего ничего общего с политикой обычая, когда люди называют простого, но любимого ими человека своим повелителем и благодетелем, эти ученики придадут тому человеку высокую степень и будут думать о нём намного лучше, чем он есть на самом деле, и по стародавнему приемлемому и непререкаемому обычаю, действующему между учителем и учениками и выражающему благодарность, они будут выказывать ему чрезмерные восхваления и прославления и, как это повелось с давних пор в отношении приемлемых книг, будут писать в конце их преувеличенные похвальные отзывы, то разве может это хоть в каком-то отношении считаться преступлением на основании только лишь пустых воображений несчастных, возомнивших этот мир вечным и считающих, что все, также как они, используют веру и религию в мирских целях? Правда, то, что касается преувеличений, в некотором роде противоречит истине, но когда у этого одинокого, находящегося в чужих краях человека имеется слишком много врагов и есть немало причин, обращающих в бегство его помощников, то только лишь для того, чтобы не разрушать воодушевления тех преувеличенно восхваляющих помощников, спасти их от бегства и перед этими многочисленными бессовестными противниками укрепить их духовную силу, часть их восхвалений не были полностью отвергнуты и были обращены к “Рисале-и Нур”. И когда это так, то становится понятно, насколько же далеки от справедливости, закона и совести некоторые из официальных лиц, стремящихся повернуть служение вере этого старого и находящегося в дверях могилы человека в сторону каких-то мирских вещей. Моё последнее слово:

لِكُلِّ مُصٖيبَةٍ اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ

“Во всех бедах мы говорим: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся»”

Саид Нурси

***

Приложение

Я увидел, что на обратной стороне последнего постановления о проведении следственных действий было написано: “По причине того, что разъяснение трёх аятов, противоречащих современной цивилизации не соответствует сегодняшним законам цивилизации, Совет Министров четыре месяца назад запретил распространение книги “Чудеса Корана”, то есть только “Двадцать пятого Слова”, и вынес решение об её изъятии.”

В ответ на это хочу сказать следующее: “Чудеса Корана” сейчас размещены в сборнике “Зулфикар”, и из четырёхсот страниц этой книги лишь на двух имеется толкование трёх аятов, опубликованное ещё в моих старых брошюрах, где в невозразимом виде тридцать лет назад был дан ответ на критику цивилизации в адрес Корана. Первое – относительно аята, касающегося покрытия женщин; второе – в отношении аята о наследстве:

فَلِاُمِّهِ السُّدُسُ “Матери – одна шестая” (Коран 4:11) третье – опять же касательно наследства:

فَلِلذَّكَرِ مِثْلُ حَظِّ الْاُنْثَيَيْنِ

“Мужскому полу столько же, сколько доля двух женщин” (Коран 4:176).

И поскольку две страницы о мудрых истинах этих аятов, заставляющие умолкнуть философов, я написал двадцать лет назад, а в другой брошюре – и все тридцать, по-закону у нас есть право на то, чтобы вместо запрета четырёхсот страниц “Зульфикара”, возомнив, будто все они написаны сейчас, из этой книги были удалены те две страницы, а остальные были возращены назад. Ведь если в неком письме окажутся два-три вредных слова, то эти слова удаляются, остальное же разрешается к распространению. Исходя из этого мы желаем от вашего органа правосудия удовлетворения этого нашего права.

Поскольку обвинительное заключение на сорока страницах, вынесенное относительно нас месяц назад, один человек, придя ко мне, не нашёл возможности прочитать. То мне впервые прочитали его только сегодня, одиннадцатого июня. Я его послушал и увидел, что моё возражение, написанное вам два месяца назад, а также дополнение к нему и приложение, поданные в шесть инстанций Анкары и вам за месяц до этого, опровергают и рубят это обвинительное заключение под корень. Снова писать на него возражение не вижу никакой необходимости. Только лишь для того, чтобы напомнить стороне обвинения два-три пункта скажу следующее:

— Приняв во внимание обвинительное заключение, я не ответил на него для того, чтобы не предавать и не ранить достоинство трёх справедливых судов, давших нам оправдание. Потому что эти суды оправдали нас после того, как кропотливейшим образом изучили то, на чём основано это нынешнее обвинение. И теперь ни во что не ставить их оправдание – значит задевать их честь.

Второй пункт. Сторона обвинения, с преувеличением придав одному-двум из тысячи вопросов смысл, который мы не могли и вообразить, выносит нам обвинение. Между тем эти вопросы есть в больших сборниках “Рисале-и Нур”. И крупные учёные египетского университета Аль-Азхар и благородного Шама, внимательные ходжи Досточтимой Мекки и Лучезарной Медины, а также учёные исследователи из Алеппо и других мест, в особенности Управления по делам религии, видели их и выразили им своё полное одобрение и подтверждение. Потому я с большим удивлением увидел в этом обвинении некоторые научные возражения, высказанные словно каким-то знатоком и учёным. Да даже если бы и были некоторые ошибки, но, поскольку их не заметили даже тысячи учёных или же не придрались к ним, то пусть эти ошибки были бы и истинными, всё равно это лишь некие научные ошибки, а не преступление. И при этом три суда оправдали и нас, и все книги “Рисале-и Нур”. Только лишь суд Эскишехира, показав причиной пятнадцать слов “Двадцать четвёртого Сияния”, касающегося покрытия женщин, присудил мне и пятнадцати из сотни моих товарищей лёгкие наказания. В дополнении к моему возражению, представленному вам, я писал, что если на земле есть справедливость, то она не примет этот приговор, вынесенный за мой комментарий, основанный на трёхстах пятидесяти тысячах толкований. Сторона обвинения, всячески желая убедить, постаралась своим умом повернуть против нас некоторые фразы из книг и писем, написанных за более, чем двадцать лет. Между тем, с такой точки зрения, нашими соучастниками в этом мнимом преступлении становятся даже не три, а пять-шесть судов, оправдавших нас. Я хочу напомнить стороне обвинения, что необходимо не задевать достоинства тех справедливых судов.

Третий пункт. Если явная критика и возражения будут высказаны в адрес одного умершего главы, чья связь с правительством оборвалась, и который стал причиной некоторых изъянов во время реформ, то по закону это не может быть преступлением. Между тем здесь нет явности, (прокурор) сам своим преувеличением приспособил под него наше общее изложение. Распространив те конфиденциальные смыслы, которые мы не разглашали, он сам привлекает к ним внимательные взоры общества. Если в них есть какая-то вина, то этот прокурор сам окажется виноватым. Потому что он, подталкивая народ, привлекает к этим смыслам внимание.

Четвёртый. Хотя уже три суда твёрдо оправдали нас в отношении тайного сообщества, обвинение снова “затянуло старую песню” и ищет разные признаки, чтобы во что бы то ни стало убедить суд в нашей виновности. Между тем сейчас имеется столько разных политических и вредных для страны и народа сообществ, но на них смотрят со снисхождением и позволением. Мы же, ученики “Рисале-и Нур”, является товарищами по уроку, что подтверждено тысячами признаков и свидетелей, а также тем, что в шести вилайетах нас никто не преследовал. И наша религиозная сплочённость ради пользы страны и народа и ради счастья в обоих мирах противостоит внешним и внутренним разрушительным течениям. И если нам будет навешан ярлык тайного сообщества и, хотя за двадцать лет не было отмечено ни одного случая нарушения общественного порядка кем-то из сотен тысяч учеников “Рисале-и Нур”, если нас будут обвинять в том, что мы: “Используя религию, побуждаем народ к нарушению общественного порядка”, – то это обвинение будет отвергнуто не только человеческим родом, но и разгневанной землёй… Как бы там ни было, говорить что-то ещё не вижу необходимости. Нашим ответом на обвинение является написанное задолго до него наше возражение и дополнение к нему.

Заключённый в Афьёнской тюрьме

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Суду г. Афьёна и Председателю Уголовного Суда

Поскольку я с давних пор не переношу угнетение, то оборвал свои связи с миром. Теперь среди стольких ненужных и бессмысленных угнетений жизнь стала для меня слишком тяжёлой. Жить в таких условиях я не смогу. У меня нет сил переносить на свободе притеснения сотен официальных лиц. Я устал от такого образа жизни. Всеми силами желаю, чтобы вы меня наказали (лишением свободы). Время смерти ещё для меня не настало. Мне нужно остаться в тюрьме. Вы и сами знаете, что у нас нет вины в том, что нам безосновательно приписывает прокурор. По его обвинениям меня не возможно наказать. Однако у меня есть большие недостатки в отношении истинной обязанности, за которые, духовно, меня можно наказать. Если спрашивать уместно, то спросите, я отвечу. Да, один из моих больших недостатков таков: «Я не исполнил – поскольку не смотрел на этот мир – одну великую обязанность, возложенную на меня ради пользы родины, общества и религии, что с точки зрения истины является непростительной ошибкой. И незнание не снимает с меня ответственности, в чем я убедился в Афьёнской тюрьме.»

Те, кто пытаются навесить ярлык мирского и политического сообщества на искреннюю связь учеников “Рисале-и Нур” ради Иного мира с книгами “Рисале-и Нур” и их автором, весьма далеки от истины и справедливости. Это подтверждается тем, что в данном отношении нас оправдали три суда, а также следующее:

Главной основой общественной жизни человечества, особенно исламской нации, являются следующие вещи: искренняя любовь между родственниками; хорошие отношения между членами племён и общин; духовная беззаветная связь с верующими братьями по Исламу; а также нерушимая приверженность к истинам Корана, спасающим вечную жизнь, и к их распространителям. И назвать учеников “Рисале-и Нур” неким сообществом, можно лишь с отрицанием этих связей, составляющих основу общественной жизни, и принятием “красной опасности”, распространяющей на севере семена страшной анархии, уничтожающей поколение и общество, и которая, притягивая в свои ряды молодые поколения обрывает родственные и национальные связи и открывает путь к полной деградации человеческой цивилизации и общественной жизни. Поэтому истинные ученики Нура, не боясь проявляют святую привязанность к истинам Корана и нерушимую связь со своими братьями в вечной жизни. И поскольку каждое наказание, получаемое ими за это братство они встречают с радостью, то признаются перед Вашим справедливым судом во всем так, как есть. И не опускаются до того, чтобы защищать себя посредством хитрости, подхалимства или лжи.

Заключённый

Саид Нурси

***

Один постскриптум к дополнению, поданному в суд г. Афьёна вдобавок к возражению на обвинительное заключение

Во-первых, сообщаю суду, что в ответ на это обвинительное заключение, построенное на старых обвинительных заключениях против нас в судах Денизли и Эскишехира и на поверхностных исследованиях некомпетентных экспертов, я заявил, что: «если я не докажу сто ошибок этого обвинительного заключения, то соглашусь на сто лет тюремного заключения!» Так вот, это заявление я доказал, если желаете, то представлю вам список с более чем сотней ошибок.

Во-вторых, во время судебного разбирательства в суде города Денизли, когда наши книги и письма были отправлены в Анкару, я с опасениями и отчаянием, что там вынесут решение не в нашу пользу, написал друзьям; часть этого письма, находящаяся в конце некоторых защитительных речей, такова: “Если служащие правосудия, которые исследуют “Рисале-и Нур” с намерением критиковать, укрепят посредством него свою веру, а затем приговорят меня к смертной казни, то будьте свидетелями, что я за себя их прощаю. Потому что мы – лишь служащие. Обязанностью “Рисале-и Нур” является укрепление и спасение веры. На нас возложено служение вере, не занимая чью-либо сторону и не разделяя на друзей и врагов”.

Уважаемая судебная комиссия! Основываясь на этой истине, неопровержимые доказательства “Рисале-и Нур”, конечно, расположили к себе сердца находящихся в суде. Что бы вы не сделали против меня, я вам прощаю, обижаться не буду. Поэтому, несмотря на то, что меня очень задели попытки сгубить мою личность невиданными мной доселе вероломством, притеснениями и насилием, я терпел. И даже не проклинал. Сборники “Рисале-и Нур”, находящиеся у вас в руках, являются моей защитительной речью, которой нельзя ничего противопоставить, и моим неопровержимым возражением против всех обвинений в наш адрес и всех приписанных нам преступлений.

Поводом для удивления является то, что: религиозные ученые Египта, Дамаска, Алеппо, Лучезарной Медины и Досточтимой Мекки, а также внимательные ходжи из Управления по делам религии изучили книги “Рисале-и Нур” и, не критикуя, одобрили их и поддержали, и при всем при этом тот сообразительный [!] человек, который составлял против нас обвинительное заключение, пишет, что «в Коране имеется сто сорок сур», чем совершает такую потрясающую и явную ошибку, из чего становится понятно, насколько поверхностно он подошёл к делу. И, хотя “Рисале-и Нур” в этих сложных условиях и при моём одиночестве, нахождении на чужбине и печальном состоянии, при всех этих ужасных нападках против меня, обрёл подтверждение сотен тысяч истинных людей, этот прокурор заявляет: “Вместе с тем, что “Рисале-и Нур” пытается дать толкование Корана и объяснение хадисов, видно, что часть его, в отношении обучения читателей, не имеет научной ценности”. Из чего опять же становится очевидно, насколько его критика далека от закона, истины, справедливости и права.

И я хочу пожаловаться на то, что: несмотря на то, что вы заставили нас в течении двух часов слушать сорокастраничное обвинительное заключение, содержащее сотни ошибок и ранящее наши сердца, но не позволили – хотя я и просил – прочитать в течении двух минут полностью правдивый ответ на него на полутора страницах, а потому прошу вас во имя справедливости дать мне возможность полностью зачитать моё возражение на это обвинительное заключение.

В-третьих, у каждой власти есть оппозиция. Если она не нарушает общественный порядок, то по закону её преследовать нельзя. И разве есть хоть какая-то возможность, чтобы из-за принуждения скрытых врагов и их интриг люди, подобные мне, отказались от своих стараний ради вечной жизни, направленных согласно тысяча трёхсот пятидесятилетним принципам наших предков, в кругу воспитания Корана и в том виде, который предписан законами, свято чтимыми в каждом веку тремястами пятьюдесятью миллионами уверовавших, и вместо этого, ради тленной, коротенькой мирской жизни, стали бы сторонниками диких, аморальных законов и правил некой распутной культуры или даже большевизма, взяв их себе за принцип!? И ни один закон этого мира, как и ни один человек, имеющий хоть каплю совести, не заставит их принимать это силой. Нашим противникам мы лишь говорим: “Мы вам не мешаем, и вы нам не мешайте”.

Итак, исходя из этой истины, научно и идейно мы не являемся сторонниками распоряжений, выносимых от имени произвольных законов, одним командующим, превратившим “Ая-Софью” в собрание идолов, а управление Шейхульислама – в девичий лицей. И лично не выполняем их. Хотя за последние двадцать лет моей мучительной неволи меня сильнейшим образом притесняли, мы все же не вмешивались в политику, не нарушали общественного порядка и не мешали властям. При том, что у меня есть сотни тысяч товарищей по “Рисале-и Нур”, за все это время не было отмечено ни одного происшествия с нами, которое бы затрагивало спокойствие общества. По причине невиданных мною за всю жизнь ужасных вероломств и раздражающих меня несправедливых действий, которые выпали на мою долю в конце моей жизни и когда я нахожусь на чужбине, я устал от такой жизни. Также и свобода под угнетением уже вызывает у меня отвращение. Я написал вам одну просьбу, где прошу, в отличии от всех остальных, не оправдывать меня, а наказать, причём самым тяжёлым наказанием. Потому что для избавления от этих бесподобных, поразительно несправедливых действий у меня нет другого выхода, кроме как сесть в тюрьму или лечь в могилу. Поскольку самоубийство запрещено Всевышним и время смерти остаётся скрытым, то уйти в могилу у меня пока не получается, и поэтому я доволен этими пятью-шестью месяцами одиночного заключения. Однако, ради моих ни в чем не повинных братьях, пока эту просьбу я не подал.

в-четвёртых, с подтверждением всех истин, которые за последние тридцать лет моей жизни в качестве “Нового Саида” были написаны мною во всём собрании книг “Рисале-и Нур” и касающихся моей личности, а также со свидетельствами моих товарищей и всех совестливых людей, встречавшихся со мной по серьёзным поводам, заявляю что я, насколько мог, всегда старался удерживать себя от высокомерия, честолюбия и гордыни, и наверное уже сто раз ранил чувства учеников “Рисале-и Нур”, думающих обо мне преувеличенно хорошо, и отвергал их, говоря: “Я ничем не обладаю, а лишь являюсь одним бедным глашатаем лавки драгоценностей Корана”. И мои близкие друзья и братья, а также наглядные признаки подтвердят, что я решил пожертвовать своему служению (вере) не только достижением мирских положений, славы и почёта, но даже если представить, и мне вдруг будет дана высокая духовная степень, то и тогда, из-за вероятности того, что к искренности моего служения примешается частица моего эго, я в страхе пожертвую и этим. И не смотря на это моё решение и на то, что я показал его на деле, в вашем суде, словно некое самое важное политическое обстоятельство, поводом для допроса стало то, что некоторые мои братья, в виде благодарности за получение ими пользы от “Рисале-и Нур”, проявляют ко мне уважение – которого я не принимаю – большее, чем к отцу. Часть из них вы толкнули к отречению. И заставили меня удивлённо все это слушать. Интересно, если человек сам того не желает и не считает себя достойным, то как можно его обвинять в том, что его хвалят другие?

В-пятых, твёрдо вам заявляю, что, когда ученики “Рисале-и Нур” не имеют никаких связей ни с какими сообществами, организациями и политтечениями, обвинять их в организации какого-то сообщества и в каких-то политических устремлениях – является прямой и непосредственной, осознанной или не осознанной, борьбой с нами в пользу одного тайного безбожного комитета, вот уже сорок лет действующего против Ислама и веры, а также в поддержку некой разновидности большевизма, взращивающего в этой стране анархию. Ведь уже три суда оправдали в отношении организации сообщества все книги “Рисале-и Нур” и всех учеников. Лишь суд Эскишехира в одной маленькой брошюре “О покрытии женщин” придрался к одному пункту, точнее к нижеследующей фразе: “Как я слышал, в столичном центре один чистильщик обуви стал прямо посреди рынка приставать к полураздетой жене некого большого человека, и это его потрясающая невоспитанность наносит пощёчину по бесстыжему лицу противников женского покрытия”, – и за это, написанное очень давно предложение мне дали один год, а пятнадцати из ста двадцати моих товарищей – по полгода тюрьмы. Следовательно, обвинять сейчас “Рисале-и Нур” и его учеников – значит приговаривать, упрекать и предавать те три суда.

В-шестых, с “Рисале-и Нур” бороться нельзя. Все ученые Ислама, видевшие его, подтвердили, что он является весьма истинным тафсиром Корана, то есть сильным доказательством его истин и неким его духовным чудом, а также для этой страны и народа представляет собой некую мощную стену против опасностей, идущих с севера. А потому мы считаем, что обязанность вашего суда состоит не в том, чтобы запугивать его учеников, а наоборот, с точки зрения общественного права, поощрять их. И мы ждём от вас этого. При том, что по закону свободы мысли никто не мешает вредным для страны, народа и общественного порядка книгам и журналам безбожников и некоторых политических еретиков, если некий безгрешный и нуждающийся молодой человек, для того, чтобы спасти свою веру и избавиться от безнравственности, станет учеником “Рисале-и Нур”, то конечно, это не то что не является преступлением, а скорее это такое дело, которое государство и министерство просвещения должны всячески поддерживать и одобрять.

Моё последнее слово: “Пусть Всевышний даст судьям преуспеть в истинной справедливости. Амин”. А также:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ نِعْمَ الْمَوْلٰى وَ نِعْمَ النَّصٖيرُ اَلْحَمْدُ لِلّٰهِ رَبِّ الْعَالَمٖينَ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” “Как прекрасен этот Покровитель! Как прекрасен этот Помощник!” “(Вся) хвала – Аллаху, Господу Миров!”

Саид Нурси

***

Последнее слово

Заявляю судебной комиссии следующее:

Из обвинительного заключения и моей долгой изоляции я понял, что это дело касается главным образом меня. Кому-то понадобилось погубить мою личность. Словно моя личность несёт вред властям, общественному порядку и стране. И будто я, прикрываясь религией, преследую мирские цели, имею некие политические мотивы. В ответ на это я вам твёрдо заявляю:

— Уничтожая из-за таких подозрений мою личность, не притесняйте этих ценных учеников “Рисале-и Нур”, преданных этим книгам, родине и народу. Иначе такие действия послужат причиной большого духовного ущерба для этой страны и народа.

А также твёрдо заявляю:

— Чтобы ни выпало на мою долю: оскорбления, предательства, обливания грязью, пытки или тюрьма – при условии, что из-за меня не пострадает “Рисале-и Нур” и его ученики – в соответствии с моими теперешними принципами, я решил все это принять. В этом тоже есть польза для моей вечной жизни. В некотором отношении радуюсь сквозь слезы тому, что это может послужить моему спасению от зла моего подверженного страстям нафса. Если бы эти бедные невинные люди не попали вместе со мной в тюрьму, то я разговаривал бы перед вашим судом весьма сурово. Вы и сами видите, что тот, кто написал обвинительное заключение, словно “пришив белыми нитками”, хитростью, а порой придавая ложный смысл, всячески пытается обвинить меня за мои книги и письма, общедоступные и конфиденциальные, написанные мной за последние двадцать-тридцать лет, так словно все они были написаны в этом году, не прошли ни через один суд, не попали под амнистию и истечение срока, – желает тем самым опорочить мою личность. Я уже сто раз говорил, что моя личность является никчёмной. И хотя мои противники при каждом удобном случае пытаются меня опять же опорочить, все равно не могут ничего поделать с пугающей политиков народной симпатией. Причина чего состоит в том, что: в это время, для того, чтобы укрепить веру, имеется необычайно сильная потребность в том, чтобы урок религии преподавали такие личности, которые бы не променяли истину ни на что, не использовали бы её ни для чего. Не дали бы своему нафсу никакой доли. Дабы урок веры был полезен и появилась твёрдая убеждённость.

Да, ещё никогда на этой земле не было такой сильной потребности, как в это время. Потому что угроза из вне пришла очень жестокая. Хотя я признавался и заявлял, что моя личность эту потребность удовлетворить не может, все равно, не из-за моих достоинств, а из-за того, что потребность слишком сильна, и ни кого больше не видно, (люди) видят во мне способ удовлетворения этой потребности. Я и сам давно уже смотрел на это с удивлением и не мог понять причину этой народной любви, не взирающей на мои страшные недостатки и на то, что я ни в каком отношении её не достоин. И только теперь я понял её мудрость, и она такова:

В это время истины “Рисале-и Нур” и духовная личность его учеников повернули к себе лицо той сильной потребности. И, хотя в отношении нашего служения моя доля составляет лишь одну тысячную, люди, посчитав меня неким представителем этой чудесной истины и этой чистосердечно-искренней личности, проявляют ко мне такую любовь. Правда эта любовь для меня и вредна, и тяжела; и, хотя я её не достоин, но промолчав ради истин “Рисале-и Нур” и его духовой личности, я соглашаюсь с таким духовным ущербом. И даже некоторые аулия, подобно Имаму Али (да будет доволен им Аллах) и Гавсу Азаму (Гейляни), сообщая своими скрытыми указаниями о сути “Рисале-и Нур”, который является в это время неким зеркалом духовного чуда Мудрого Корана, а также, делая скрытое указание на духовную личность его искренних учеников, по причине моего служения этой истине, приняли во внимание и мою незначительную личность. Я совершил ошибку тем, что, растолковав в некоторых местах те их небольшие похвалы, касающиеся меня, не обратил их к “Рисале-и Нур”. Поводом же для этой ошибки послужила моя слабость и для того, чтобы не увеличивать число причин, отвращающих моих помощников, и поднять доверие к своим словам, я внешне принял часть их в свой адрес. Напоминаю вам, что нет никакой нужды в том, чтобы порочить мою никчёмную, тленную и находящуюся в дверях могилы личность. И нет смысла придавать ей такую важность. Однако с “Рисале-и Нур” бороться вы не сможете, и не делайте этого. Вы не сможете его победить. В этой борьбе вы нанесёте большой вред стране и народу, однако учеников его не рассеете. Потому что в наше время в деле сохранения истин Корана никто не сможет заставить отказаться от религиозного героизма потомков наших предков, которые отдали ради этого дела около пятидесяти миллионов жизней шахидов. Если внешне они и отойдут, но все равно эти искренние ученики связаны с этой истиной душой и сердцем. И, отказавшись от “Рисале-и Нур”, являющегося одним зеркалом этой истины, они не нанесут вреда народу, стране и общественному спокойствию.

Моё последнее слово:

فَاِنْ تَوَلَّوْا فَقُلْ حَسْبِىَ اللّٰهُ لَٓا اِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ وَهُوَ رَبُّ الْعَرْشِ الْعَظٖيمِ

«А если они отвернутся, скажи: “Достаточно мне Аллаха, нет бога, кроме Него, на Него я положился, ведь Он – Господь Великого Трона”» (Коран 9:129).

Обращение, направленное в совет министров

К совету министров у меня есть одна очень важная просьба.

В отношении входящего в “Рисале-и Нур” и содержащего в себе более трёхсот страниц сборника под названием “Сираджуннур” просим совет министров извлечь и запретить возомнённую вредной часть, ставшую причиной изъятия этого сборника, именуемую “Пятый Луч”, написанную очень давно и занимающую около пятнадцати страниц в конце этой книги, остальную же часть из трёхсот страниц, несущую очень много пользы для каждого, особенно для попавших в беду, для стариков и впавших в сомнение касательно веры, мы, вместе со всеми этими несчастными, просим разрешить к распространению.

А также относительно сборника “Зульфикар”; просим удалить из него, ввиду несоответствия законам современной цивилизации, две страницы толкования двух аятов, касающихся наследства и женского покрытия, написанные тридцать лет назад в ответ на критику европейских философов, а также одну строку, напечатанную тридцать лет назад в книге “Ишарат-уль Иджаз” в отношении аята:

اَحَلَّ اللّٰهُ الْبَيْعَ وَحَرَّمَ الرِّبٰوا “Аллах разрешил торговлю и запретил рост” (Коран 2:275) – касающегося банков, и одну строку, написанную мною также тридцать лет назад в ответ на шесть вопросов архиепископа англиканской церкви заданных управлению Шейх-уль Ислама, когда я служил при нём. И, убрав эти две страницы и две строки, ставшие предлогом для конфискации четырёхсот страничного “Зульфикара”, просим, и имеем право на то, чтобы этот весьма одобренный исламским миром наш сборник, на деле подтвердивший три столпа веры, был возвращён нам обратно. Ведь если в одном письме пять слов подвергнутся цензуре, то на оставшуюся часть даётся разрешение. Также и мы по закону желаем удовлетворения этого нашего важного права. И вместе с теми, кто любит веру и Коран и посредством “Рисале-и Нур” служит народу, родине и общественному порядку, мы требуем защитить нас от зла тех, кто в отношении нас раздувает из мухи слона. А что касается брошюры “Шесть Атак”, написанной мною восемнадцать лет назад, когда я подвергся страшной несправедливости и пребывал в гневе, то я её не видел уже восемнадцать лет и при этом, назвав конфиденциальной, я запретил её распространять, и к тому же она прошла через руки трёх-четырёх судов, которые вернули её хозяевам.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

В виде некой благодарности экспертам из Управления по делам религии и для того, чтобы посредством уточнения помочь им найти явный и уже данный ответ на их небольшую критику, возникшую в результате изучения, изложу три пункта.

Первый. Выражаю благодарность этим учёным в трёх отношениях. За себя лично я им очень признателен.

Во-первых, за то, что они сделали одобрительное заключение всех, не считая “Пятого Луча”, тринадцати частей сборника “Сираджуннур”.

Во-вторых, за то, что они опровергли обвинения нас в создании тариката, тайного сообщества и в нарушении общественного порядка.

В-третьих, за подтверждение моей позиции в суде. То есть, в суде я сказал: “Если здесь есть вина, то только моя. Ученики “Рисале-и Нур” искренне и невинно трудились над этими книгами лишь ради своей веры”. Так вот и эти эксперты тоже спасают учеников “Нура”. Всю вину они возлагают на меня. Я тоже им говорю: “Пусть Аллах будет доволен вами”. Только лишь покойных Хасана Фейзи и Хафиза Али, да ещё двух-трёх человек, следующих системе тех двух благословенных шахидов и являющихся их преемниками, они сделали моими соучастниками. Однако в некотором отношении ошиблись. Потому что эти люди не в недостатках, а скорее в служении вере опережают меня. И будучи чистыми от моих ошибок, они из сострадания к моей слабости были даны мне милостью Всевышнего в помощники.

Второй пункт. В отношении хадисов, приведённых в “Пятом Луче”, эти эксперты сказали, что часть из них слабые, часть же – недостоверные, а также назвали ошибочными некоторую часть та’вилей, но в приведённом нами списке мы доказали восемьдесят одну ошибку пятнадцати страниц обвинения, составленного против нас в Афьёне на той же основе. Пусть уважаемые эксперты посмотрят этот список. Вот один пример оттуда:

Обвинитель сказал: “Все та’вили ошибочны, а все хадисы – или слабые, или недостоверные.”

Мы же отвечаем:

— Дать та’виль – значит показать, что приведённый смысл, может имеет вероятность быть целью данного хадиса. По-логике, опровергнуть вероятность этого смысла можно лишь доказав его невозможность. Между тем, поскольку этот смысл виден воочию и сбылся, и так как его нахождение среди множества указательных смыслов хадиса, явно показало глазам этого века чудесное сияние сообщения из скрытого, то отрицать его и ему возражать ни в каком отношении не возможно. А также в том списке мы доказали, что слова обвинителя о том, что “все приведённые хадисы недостоверные либо слабые” – являются в трёх отношениях ошибочными.

Первое. Имам Ахмад ибн Ханбал, хранивший в памяти один миллион хадисов и Имам Бухари, знавший пятьсот тысяч хадисов, не осмелились отрицать эти предания; и доказать это отрицание не возможно; и тот, кто отрицает, не видел все книги хадисов; и большая часть уммы (мусульман) в каждом столетии ждут проявления их смыслов, или же появления одной их части; и эти хадисы практически достигли степени общепринятых, и некоторые (упомянутые в них) образцы и единицы поистине появились в этом мире и показали себя; и если, не смотря на это, всё же отрицать их, то это будет ошибкой в десяти отношениях.

Второе. Смысл слова “недостоверный”: это значит, что данный хадис документально, как принято в традиции, не подтверждён. Иначе же это не означает, что его смысл ошибочен. Поскольку среди мусульман, особенно среди достигших истины и прозрения, а также среди одной части хадисоведов и муджтахидов эти хадисы были приняты, и ожидалось их свершение, то, конечно, у этих преданий, словно у пословиц, есть грани истины, обращённые ко всем.

Третье. Какой есть вопрос или хадис, на который бы не выразил возражение в одной из своих книг какой-либо учёный, следующий тому или иному принципу или мазхабу? Например, нижеследующий хадис, являющийся одним из преданий, касающихся появления в исламском мире нескольких Даджалей (Антихристов), в ясном виде сообщает о смуте Чингизхана и Хулагу:

لَنْ تَزَالَ الْخِلَافَةُ فٖى وِلْدِ عَمّٖى صِنْوِ اَبِى الْعَبَّاسِ حَتّٰى يُسَلِّمُهَا اِلَى الدَّجَّالِ

То есть, говоря: “Аббаситский халифат просуществует долгое время, а затем это царство перейдёт в руки Даджаля”, – этот хадис повествует о том, что через пятьсот лет в исламском мире появится Даджаль и разрушит этот халифат. И хотя ещё много подобных хадисов сообщают о личностях конца света, всё же некоторые толкователи, которые или придерживались других принципов, или имели радикальные взгляды, их не приняли, назвали либо недостоверными, либо слабыми. Ну, как бы там ни было… Сейчас причиной сокращения этой длинной истории стало то, что когда я писал этот ответ, произошли два сильных землетрясения, подобные четырём большим минувшим землетрясениям, связанным с “Рисале-и Нур”, когда земля проявила свой гнев в то же время, когда происходили нападения на эти книги. А именно:

Когда однажды вечером от ран после своеобразной хирургической операции проделанной рецензией экспертов, я чувствовал страдания, и в грустных тяготах от запрета на общение ощущал душевную боль от того, что приходилось писать самому своей растерянной рукой, произошли два землетрясения. Да, вечером я получил отчёт Управления по делам религии, на который я полагался больше всего за эти восемь месяцев изоляции и тоски, и так надеялся на его поддержку. Этим утром же я понял, что этот рапорт, упоминая о весьма неважных вещах, помогает скорее не мне, а обвинителю. Например, я увидел, что там говорится: «Саид сказал, что четыре минувших землетрясения – это чудо (карамат) “Рисале-и Нур”». Как я изложил в списке: «“Рисале-и Нур”, подобно приемлемой Всевышним милостыне, является средством отвода несчастий. Когда же на него начинается нападение, беды, найдя удобный момент, приходят. А порой и земля выказывает свой гнев». – И когда я намеревался записать это, два землетрясения в этом районе(*) заставили меня от этого отказаться. Поэтому, оставив их, перехожу к третьему пункту.

Примечание: Эти два землетрясения произошли поздним утром в пятницу 18.09.1948г.

От имени учеников “Рисале-и Нур”, находящихся в Афьёнской тюрьме:

Халиль, Мустафа, Мехмед Фейзи, Хюсрев.

Третий пункт. О внимательные, правдолюбивые и совестливые наши учёные эксперты! Исходя из стародавней прочной доброй традиции, общепринятой между учёными людьми, хорошие новые книги распространялись с написанными в конце их одобрениями, похвалами и преувеличениями, а порой даже чрезмерными восхвалениями, написанными другими людьми. И при этом соперники автора не обвиняли его в чванстве за его удовлетворённую признательность в адрес тех ценителей. А потому я был расстроен тем, что ваше совершенное внимание, истинное знание, сострадательная поддержка и справедливость не стали аргументом и восприняли бахвальством то, что с желанием приободрить нуждающихся в “Нуре” и помочь своей слабости, бессилию и одиночеству против яростно нападающих бессовестных противников, я полностью не отверг направленные в мой адрес похвалы некоторых искренних и чистосердечных учеников “Нура”, написанные подобно письмам покойных Хасана Фейзи и шахида Хафиза Али, и обратил их в сторону “Рисале-и Нур”. И если пишущие те похвалы мои чистосердечные товарищи, без всякого политического умысла, чисто в математическом отношении скажут: “Из множества указательных смыслов одной единицей, соответствующей нашему времени, является “Рисале-и Нур”, – то это нельзя назвать ошибкой. Потому что время это подтверждает. Ну, даже если это и будет излишним преувеличением или ошибкой, то лишь научной ошибкой. Каждый может изложить свои убеждения. Ведь вы знаете, сколько разных убеждений и идей изложено в книгах учёных двенадцати мазхабов, особенно Маликитского, Ханафитского, Шафиитского и Ханбалитского, а также примерно семидесяти течений в кругу науки богословия (ильм-и келям и усул-уд дин). Однако ещё никогда учёные религии не нуждались в единстве и воздержании от споров, как в эти времена. Сейчас мы вынуждены оставить разногласия во второстепенном и мелочах и не делать их причиной для споров.

***

Три вопроса, которые хочу задать совестливым учёным из экспертной комиссии

Первый. Разве человека можно обвинять в том, что его искренне хвалит другой человек? Тем более, если он этого не желает и как только может отвергает эти похвалы или направляет их в другой адрес и, чтобы не отвратить того искреннего друга, не порицает его и, говоря, что его похвалы преувеличены в сто раз, молчит в ответ? Может ли это считаться каким-то чванством?

Второй вопрос. Если на религию ведутся такие страшные нападения, то разве достоин такого порицания и презрения некий влюблённый в истину ученик “Рисале-и Нур”, который среди гороподобных вопросов религии совершил безвредную и мелкую научную погрешность и допустил маловажную ошибку в убеждениях? Когда ученик, пишущий похвальный отзыв, ждёт от таких, как вы, учителей милосердного напоминания о его ошибках, разве можно его так бить руками правосудия?

Третий вопрос. Разве можно из-за одного-двух вопросов в таком виде критиковать “Рисале-и Нур”, который за эти двадцать лет не дрогнул перед бесчисленными противниками и укрепил веру сотен тысяч нуждающихся в этом? И хочу напомнить этим внимательным учёным, что в своих отчётах они не заметили одно моё письмо, стоящее в начале похвального отзыва Ахмеда Фейзи, и посчитали, что я сам себя так восхваляю. Между тем, то моё письмо было помещено там для того, чтобы не принимать и убрать восхваления в мой адрес. И одну часть их я убрал, другую же намеревался ослабить. Однако, в спешке не доделал этого до конца и отправил то письмо одному брату. Он же, согласившись с ним, отправил эти конфиденциальные восхваления другому особенному человеку, и при этом они попали в руки властей. Интересно, если такие личные похвалы в виде некого совещания будут, чисто как научное мнение и убеждение совести, конфиденциально ходить между братьями, с намерением после полностью их исправить, то разве достойно это таких серьёзных возражений? А также два маленьких сборника в красном и чёрном переплёте представляют собой некоторые избранные личные письма, написанные для того, чтобы поздравить, поддержать и поощрить моих товарищей. Один-два человека, заинтересовавшись ими и желая сохранить, собрали их в подшивку. Во время обыска они попали в руки полиции. Интересно, разве есть какая-то необходимость в том, чтобы на их основе выносить абсурдные заключения, делать их причиной допросов и стараться притянуть к политике? Разве занимающийся этим не будет похож на того, кто не замечает ужасного дракона, нападающего на Коран, а возится с укусами мошек?

Если оставить в покое Сарач Оглу, называющего религию и воспитание Мухаммада (Мир Ему и Благо) отравой, и спорить с книгой “Сираджуннур”, показывающей словно солнце истины Корана и доказывающей, что они могут полностью исцелить раны человечества. Делая поводом для спора то, что мол в конце этого сборника добавлены толкования слабых хадисов, то разве это не будет содействием в конфискации этой книги? Мы ждём от таких людей, как вы, бальзама на наши раны и помощи от вашей проницательности, и на вашу лёгкую критику не обижаемся.

Заключённый

Саид Нурси

***

Четырнадцатый Луч

Краткое дополнение к моим показаниям

Афьёнскому суду сообщаю следующее:

Находящиеся в моих показаниях, представленных вам и справедливости закона: в трёх отношениях незаконное нападение на моё жилище, привод меня на допрос и арест – являются выказыванием неуважения к трём большим судам, непризнанием их достоинства и справедливости, а скорее, пренебрежением ими.

Потому что три суда и три эксперта, после двухлетнего кропотливейшего изучения всех написанных мною в течение двадцати лет писем и книг, придя к единому мнению, оправдали нас и вернули все эти книги и письма. И к тому же, после оправдания, вот уже три года находясь в чрезвычайной изоляции и под строжайшей слежкой, я писал лишь одно безвредное письмо в неделю некоторым своим друзьям. Словно мои связи с миром тогда оборвались – хотя мне была дана свобода, на родину я не поехал. Теперь если заново поднимать то же самое дело, словно не признавая справедливых постановлений тех трёх судов, то это будет посягательством на их честь. Для сохранения достоинства тех справедливо отнёсшихся ко мне судов я прошу ваш суд найти для осуждения меня какую-то другую причину, нежели те же самые: “Рисале-и Нур”, “организацию сообщества, тариката” и возможность “нарушения общественного спокойствия и внутренней безопасности”. Недостатков у меня много. И я решил помочь вам привлечь меня к ответственности. Потому что вне тюрьмы я перенёс гораздо больше мучений, чем внутри неё. Теперь спокойное место для меня – это или тюрьма, или могила. Действительно, я устал от жизни. Этих двадцати лет терзаний в одиночных камерах, мучительных слежек и предательств уже достаточно. Дальше это уже может вызвать гнев Всевышнего. Горе тогда этой стране. Напоминаю вам, что наше самое прочное убежище и укрытие находится в:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ ۞ حَسْبِىَ اللّٰهُ لَٓا اِلٰهَ اِلَّا هُوَ عَلَيْهِ تَوَكَّلْتُ وَهُوَ رَبُّ الْعَرْشِ الْعَظٖيمِ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173) “Довольно мне Аллаха, нет божества, кроме Него, на Него я положился, ведь Он – Господь Великого Престола!” (Коран 9:129)

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

وَ بِهٖ نَسْتَعٖينُ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного! И с Его помощью”

Не смотря на то, что после восемнадцати лет молчания я по принуждению направил это ходатайство в суд, а его копию – в инстанции Анкары, мне приходится снова подавать это возражение против обвинительного заключения.

Хочу изложить вам краткую суть моего небольшого правдивого и чистосердечного заявления, сделанного мною в г. Кастамону приходившим три раза обыскивать моё жилище двум прокурорам, двум комиссарам и в третий раз начальнику полиции и шести-семи комиссарам и полицейским, а также в ответ на вопросы прокурора г. Испарты и судов Денизли и Афьёна. А именно:

Я сказал им:

— Уже восемнадцать-двадцать лет я живу в одиночестве. И в Кастамону восемь лет напротив полицейского участка, и в других местах на протяжении двадцати лет, под постоянной слежкой и наблюдением, сколько раз уже обыскивалось моё жилье, и при этом не было найдено никаких следов моих связей с этим миром и политикой. Если бы я был в чем-то замешан, но те суды и их служащие об этом не знали, или знали, но не обратили внимание, то, конечно, они ответственны за это больше меня. Если же нет, то когда во всем мире никто не мешает отшельникам, занятым своей вечной жизнью, почему вы так бессмысленно, во вред своей стране и народу, до такой степени ко мне придираетесь?!

Мы, “ученики Рисале-и Нур”, не можем сделать эти книги (Рисале-и Нур) инструментом не то, что для мирских течений, но и ни для чего во вселенной. И Коран строго запрещает нам заниматься политикой. Да, обязанностью “Рисале-и Нур” является служение Корану посредством истин веры и мощных аргументов, приводящих к религии даже самых твёрдых и упрямых философов-атеистов, противостоя абсолютному неверию, уничтожающему вечную жизнь и превращающему в ужасный яд жизнь мирскую. Поэтому мы не можем сделать “Рисале-и Нур” инструментом ни в чем.

И во-первых, для того чтобы в глазах беспечных людей, под видом политической пропаганды, не опустить подобные алмазам истины Корана до степени осколков простого стекла и тем самым не совершить предательство по отношению к этим драгоценным истинам…

Во-вторых, сострадание, справедливость, истина и совесть, являющиеся основными принципами “Рисале-и Нур”, нам строго запрещают вмешиваться во власть и политику. Потому что рядом с одним-двумя безбожниками, впавшими в абсолютное неверие и заслуживающими вразумляющих пощёчин и несчастий, находятся связанные с ними семь-восемь их домочадцев, больных, стариков и других невинных. Если беда и несчастье нагрянут, то в их огонь попадут и те несчастные. Поэтому, раз результат является сомнительным, нам строго запрещено политическим путём вмешиваться в общественную жизнь, нарушая спокойствие общества.

В-третьих, для того чтобы спасти от анархии общественную жизнь этой страны и этого народа, необходимы пять основ: «уважение, сострадание, избегание запрещенного Всевышним, доверие и, оставив вольнодумство, послушание». Когда “Рисале-и Нур” обращается к общественной жизни, то в неком сильном и священном образе укореняя эти пять основ, способствует сохранению фундамента общественного спокойствия. Доказательством этого служит то, что за двадцать лет “Рисале-и Нур” привёл сотню тысяч человек в состояние безвредных и полезных членов общества этой страны и народа. Вилайеты Испарта и Кастамону тому свидетели. Значит те, кто придираются к книгам “Рисале-и Нур”, в основном, зная это или не зная, несомненно, совершают предательство против этой страны, её народа и исламского суверенитета, помогая распространению анархии. Сто тридцать больших выгод и благ, полученных этой страной от ста тридцати частей “Рисале-и Нур”, не сможет испортить мнимый вред от двух-трёх его брошюр, которые на поверхностный взгляд мнительных беспечных людей имеют недостатки. Стремящийся с ними подорвать эту пользу является в предельной степени бессовестным тираном.

Ну а что касается недостатков моей маловажной личности, то я вынужденно, не желая этого говорю: если человек на протяжении двадцати двух лет проводит жизнь на чужбине, в одиноком отшельничестве, подобном одиночному заключению; и если за всё это время он ни разу не сходил ни на рынок, ни в большие мечети, где собирается много людей; и, хотя на него оказывают сильное давление и причиняют много неприятностей, в отличие от всех, подобных ему ссыльных, этот человек ни разу не обратился к властям для того, чтобы его оставили в покое; и за двадцать лет не читал и не слушал ни одной газеты, и даже ни разу не поинтересовался ими; и, по свидетельству всех близких друзей, видевшихся с ним, в течение полных двух лет жизни в Кастамону и семи лет пребывания в других местах ссылок он ничего не знал, не интересовался и не спрашивал ни о схватках и войнах, происходящих на земном шаре, ни о том, наступил мир или нет, ни о том, кто ещё вступил в войну; и, за исключением трёх раз, никогда не слушал радио, которое около трёх лет говорило неподалёку от него; и, по подтверждению сотни тысяч свидетелей, спасших с “Рисале-и Нур” свою веру, доказал, что с этими трудами он победоносно противостоит абсолютному неверию, уничтожающему вечную жизнь и превращающему жизнь мирскую в сплошные наказания и муку; и посредством “Рисале-и Нур”, процеженного из Корана, обратил смерть для сотни тысяч человек из вечной казни в справку об освобождении,.. то какой закон позволяет так придираться к этому человеку, так доводить его до отчаяния и слёз, тем самым заставляя плакать те сотни тысяч его невинных братьев?! Какая в этом есть польза?! Разве не является это беспримерным притеснением во имя правосудия?! И разве это не беспримерное беззаконие ради закона?!

Если вы, подобно некоторым из тех служащих, проводивших те обыски и возразивших мне, скажете: “Ты и одна-две твоих брошюры выходите против наших порядков и режима.” – То в ответ я скажу:

Во-первых. У этих ваших новых порядков нет никакого права входить в кельи отшельников.

Во-вторых. Отвергать что-либо – это одно, не принимать сердцем – другое, а ничего не делать в соответствии с этим – третье. Власти смотрят на руки, а не на сердце. При каждом правительстве имеются его яростные противники, не мешающие управлению и общественному спокойствию. Даже во время властвования халифа Умара (да будет доволен им Аллах) никто не причинял беспокойств христианам, хотя они не признавали законы шариата и Коран. По закону свободы мысли и совести, если некоторые из учеников “Рисале-и Нур”, при условии их непрепятствования властям, мысленно не будут признавать действующий режим с его порядками и будут делать что-либо, противоречащее им, и даже питать враждебность к главе этого режима, то по закону их трогать нельзя. Что же касается брошюр, то подобные им письма мы назвали конфиденциальными и распространять их запретили. И даже брошюру, которая на сей раз стала причиной этих событий: за восемь лет в Кастамону мне один или два раза принёс её в одном экземпляре один человек. И в тот же день мы её потеряли. Теперь же вы сами насильно её распространяете. И она уже прославилась.

Известно, что если в каком-либо письме имеется ошибка, то под запрет цензуры попадают лишь те ошибочные фразы, остальные пропускаются. В результате четырёх месяцев исследований в Эскишехирском суде среди ста частей “Рисале-и Нур” нашлось лишь пятнадцать фраз, подвергшихся критике, и сейчас, в четырёхсотстраничном “Зульфикаре” лишь на двух страницах нашлось два толкования аятов, касающихся наследства и женского покрытия, написанных тридцать лет назад и не соответствующих законам нынешней цивилизации, что твёрдо доказывает: цель “Рисале-и Нур” – не этот мир, и в нём нуждается каждый. Этот четырёхсотстраничный, полезный для всех “Зульфикар” не может быть конфискован только лишь из-за двух страниц. Пусть вынутся те две страницы, и этот наш сборник будет нам возвращён. И на возврат его у нас есть полное право.

Если же, возомнив неверие некой политикой, вы, подобно некоторым в этот раз, скажете: “Этими своими книгами ты разрушаешь нашу культуру, портишь наше удовольствие.”

Тогда я скажу:

— Ни один народ без религии жить не может, что является неким всеобщим мировым правилом. И особенно если это абсолютное неверие, то ещё в этом мире оно приносит наказание, более мучительное, чем Ад, что весьма твёрдым образом доказано в “Путеводителе для молодёжи”, который сейчас издан официально. Если мусульманин – да упасёт Аллах – совершит вероотступничество, то впадёт в абсолютное неверие. Он не останется в сомнительном неверии, которое в некоторой степени даёт возможность жить. Не сможет быть и как европейские безбожники. И в отношении наслаждения жизнью опустится на сто степеней ниже животных, у которых нет ни прошлого, ни будущего. Потому что, с точки зрения его заблуждения, смерти будущих и прошлых созданий и вечные расставания постоянно осыпают его сердце бескрайними разлуками и мучениями. Если же в сердце войдёт вера, то все те бесчисленные друзья сразу оживут. Говоря языком своего состояния: “Мы не умерли и не исчезли”, – превратят то адское ощущение в райское наслаждение. Поскольку истина такова, то предупреждаю вас: “с Рисале-и Нур, опирающимся на Коран, не боритесь. Он побеждён быть не может; жаль будет этих мест (*). Он уйдёт в другое место и вновь будет распространять свет. И если у меня будет столько голов, сколько на этой голове волос, и каждый день они будут одна за одной отрубаться, то и тогда я эту голову, принесённую в жертву истинам Корана, перед безбожием и абсолютным неверием не преклоню. И от этого служения вере и свету не откажусь, и отказаться не могу…”

* Примечание: Страшные землетрясения, произошедшие во время четырёх нападений подтвердили слова «жаль будет».

Недостатки изложения того, кто больше двадцати лет живёт в отшельничестве, конечно, должны быть прощены. Так как это (нужно) для защиты “Рисале-и Нур”, то нельзя сказать, что я уклонился от темы. Поскольку Эскишехирский суд после четырёх месяцев исследований сотни конфиденциальных и неконфиденциальных брошюр лишь в одной-двух из них нашёл нечто, подпадающее под одну-две лёгкие статьи и из ста двадцати человек лишь пятнадцати дал наказание по шесть месяцев. И мы тоже понесли это наказание. И поскольку несколько лет назад все части “Рисале-и Нур” попали в руки властей Испарты и после нескольких месяцев изучения были возвращены владельцам. И поскольку после того наказания на протяжении восьми лет строгие сыщики и служители правосудия г. Кастамону ни разу не нашли ничего (их интересующего). И поскольку во время последнего обыска в Кастамону всеми присутствующими сыщиками было засвидетельствовано и подтверждено, что некоторые мои брошюры были много лет назад спрятаны под поленницей дров так, что никто не мог их найти и распространить. И поскольку начальник полиции Кастамону и их судебные власти твёрдо обещали вернуть мне эти мои безвредные книги, однако на следующий день вдруг пришёл ордер на арест из Испарты, и я, не взяв их, был направлен туда. И поскольку суды Денизли и Анкары оправдали нас и вернули нам все наши книги. То конечно и конечно, основываясь на этих шести вышеупомянутых истинах, принятие во внимание этих моих важных прав Афьёнским правосудием и его прокурором, подобно суду и прокурору Денизли, является необходимостью их работы. И я надеюсь и жду, что защищающий общественное право прокурор будет защищать и мои права, которые в связи с “Рисале-и Нур” выходят на уровень некого важного общего права.

Вот уже двадцать два года, как отошедший от общественной жизни, не знающий теперешние законы и форму защиты и представляющий этому, уже новому суду в неизменном виде свою неопровержимую стостраничную защитительную речь, которую уже представлял судам Эскишехира и Денизли, и вплоть до того времени несущий наказание за свои недостатки, и после, в Кастамону и Эмирдаге живущий словно в одиночном заключении и под постоянной слежкой “Новый Саид” в молчании передаёт слово “Прежнему Саиду”.

“Прежний Саид” же говорит:

— Поскольку “Новый Саид” от этого мира отвернулся, то не видит необходимости разговаривать с мирскими людьми без серьёзной необходимости защиты. Однако в этом деле, из-за каких-то мелких связей арестовано много невинных крестьян и предпринимателей, которые теперь, в разгар работ, не могут обеспечивать свои семьи, что сильно задело мою жалость. Прослезило меня до глубины души. Клянусь, если бы было возможно, то все их тяготы я взял бы на себя. Ведь если и есть какая-то вина, то только у меня. Они же ни в чём не повинны. Так что по причине этого мучительного состояния я, вопреки молчанию “Нового Саида”, говорю: Поскольку несчастный “Новый Саид” даёт ответы на сотни бессмысленных вопросов прокуроров Испарты, Денизли и Афьёна, будет справедливо, если я тоже, с намерением защитить свои права, задам три вопроса министерству внутренних дел тринадцатилетней давности, возглавляемому Кая Шукру, и нынешнему министерству юстиции.

Первый вопрос: “Если некий простой человек из Эгридира, не являющийся учеником “Рисале-и Нур”, у которого нашлось простое наше письмо, словесно поспорил с одним сержантом жандармерии, то какой закон позволяет из-за этого неуголовного происшествия арестовывать меня и ещё сто двадцать человек и только лишь спустя четыре месяца судебных экспертиз выпустить их всех, кроме пятнадцати, полностью оправдав и доказав их невиновность, нанести более чем сотне людей ущерб в тысячи лир? Какой кодекс даёт право применять такие вероятности вместо фактов? И какое правило правосудия разрешает наносить ущерб в тысячи лир семидесяти несчастным, которые были оправданы в Денизли лишь спустя девять месяцев разбирательств?”

Второй вопрос: “Когда в соответствии с таким основательным повелением, как:

وَلَا تَزِرُ وَازِرَةٌ وِزْرَ اُخْرٰى

“Ни одна душа не понесёт чужого бремени” (Коран 6:164)

– брат не ответственен за ошибки своего брата. Если в далёком от нас месте, у человека, которого мы не знаем, была найдена маленькая брошюра, которой был прида́н ложный смысл, и которую мы, чтобы она не была понята ошибочно, запретили распространять, и которая за восемь лет лишь один или два раза побывала у меня в руках, и написанная более, чем двадцать пять лет назад, спасающая веру от сомнений и избавляющая от отрицания некоторую часть хадисов с переносным значением, смысл которых непонятен; и если где-то в стороне Кутахьи и Балыкесира было найдено одно задевающее письмо, то какой закон правосудия позволяет из-за этого в прошлый раз во время Рамадана арестовывать нас, и сейчас, во время этих холодов, задерживать множество невинных земледельцев и предпринимателей, даже если у них нашлось одно простое и старое наше письмо, или если они возили меня на своей повозке, или дружили с нами, или читали наши книги? Какая статья кодекса разрешает причинять людям такие беспокойства и из-за бессмысленных подозрений наносить и им, и стране, и народу моральный и материальный ущерб в тысячи лир? Чтобы в будущем избежать ошибок мы желаем знать эти законы!”

Да, реальность одной из причин нашего ареста и в Денизли, и в Афьёне такова:

Поскольку смысл и толкование некоторых хадисов не были поняты, то с желанием спасти веру простого народа от вреда отрицающих, говорящих “Этого не приемлет разум”, очень давно, будучи на службе в управлении Шейх-уль Ислама, мной была написана брошюра “Пятый Луч”, основа которой была положена ещё раньше. И если представить невероятное и она была бы обращена к политическим и мирским целям, и писалась бы в это время, то, поскольку она не афишировалась и во время обыска при нас не была обнаружена, и её предсказания верны, и она устраняет сомнения в вере, и общественного спокойствия не касается, и ни с кем не спорит, и лишь сообщает, но на конкретных личностей не указывает, и в неком общем виде излагает научную истину… Конечно, если даже в это время некоторые личности подойдут под эту истину хадиса, но для того чтобы не разжигать споров, она до этого судебного оглашения и распространения держалась нами под запретом, то с точки зрения правосудия в этом нет никакой вины. И к тому же отвергать что-либо – это одно, а теоретически не принимать или не практиковать – совсем другое. И нам кажется невероятным существование в мире какого-либо закона правосудия, который бы “посчитал эту брошюру виноватой за то, что она теоретически не признаёт некий режим, который возникнет в ближайшем будущем”.

Вывод. Мы заявляем и готовы доказать, что “Рисале-и Нур”, который вот уже тридцать лет рубит под корень абсолютное неверие, уничтожающее вечную жизнь и разрушающее удовольствия жизни мирской, превращая её в ужасный яд; и который преуспел в уничтожении страшной безбожной идеи материалистов; и который в блестящем виде необыкновенными доводами доказывает правила счастья двух жизней этого народа; и опирающийся на небесную истину Корана – не то, что за один-два недостатка такой маленькой брошюры, но даже если бы у него была тысяча изъянов, все равно за тысячи носимых им благ он заслуживает прощения.

Третий вопрос: “Если среди двадцати слов некого письма найдётся пять, имеющих недостатки, то запрету цензуры подвергаются эти пять слов, на остальные же даётся разрешение. И если после четырёх месяцев изучения Эскишехирским судом, среди сотен тысяч слов “Рисале-и Нур” было найдено лишь пятнадцать, на внешний взгляд заподозренных во вредности; и в совете министров, после изучения четырёхсотстраничного “Зульфикара”, не придрались ни к чему, кроме занимающего две страницы толкования двух аятов (поскольку оно не соответствует нынешним законам), написанного тридцать лет назад; и эксперты Денизли и Анкары не придрались ни к чему, за исключением пятнадцати недочётов, и если эти книги послужили средством исправления уже сотен тысяч человек, и несут стране и народу тысячу больших выгод, то в соответствии с какими принципами республиканской власти нужно в рабочее время и суровой зимой арестовывать этих бедняг, оказывающих небольшую помощь “Рисале-и Нур”, или для спасения своей веры переписывающих одну какую-либо его часть, или из сострадания к моей старости, по-братски помогающих мне ради довольства Аллаха? Какой закон может позволить такое?”

Поскольку республиканские принципы, по закону свободы совести, не преследуют безбожников, конечно, весьма необходимо и нужно, чтобы они не преследовали и религиозных людей, которые, насколько возможно, не вмешиваются в этот мир, с мирскими людьми не ссорятся и в неком полезном виде стараются ради своей вечной жизни, веры и родины. Мы знаем, что политики, правящие на территории Азии, удостоенной (пришествия) пророков, не запретят и не смогут запретить богобоязненность и благочестие, которые уже более тысячи лет являются необходимостью этого народа, подобной пище и лекарству.

Простить Саиду, более двадцати лет живущему в отшельничестве, не соответствующие современному восприятию недостатки этих вопросов, заданных в образе мышления двадцатилетней давности, является требованием гуманности.

Поскольку ради пользы народа и общественного спокойствия напомнить об этом является моей обязанностью гражданина, то я говорю, что: “аресты и притеснения нас и “Рисале-и Нур”, происходящие из-за таких мелочей, могут повернуть против власти многих людей, которые по зову религии несут пользу стране и общественному порядку, что откроет двери анархии. Да, тех, кто с “Рисале-и Нур” спас свою веру и стал для народа безвредным и полностью полезным человеком, более ста тысяч. И все они честно и с пользой трудятся может быть в каждой сфере нашей Республики и в каждом слое народа. И их нужно не обижать, а, наоборот, поддерживать”.

Некоторых официальных людей, которые не слушают наши жалобы, не дают нам говорить и под всяческими предлогами нас притесняют, мы сильно подозреваем в том, что они, во вред отчизне, открывают врата анархии.

И ради благополучия государства говорю:

— Поскольку и суды Денизли и Анкары изучили “Пятый Луч” и, не придираясь, вернули нам. Конечно, властям необходимо не выставлять его снова на официоз, чтобы не давать повода для слухов. Мы, до того, как эта брошюра попала в руки судов и была ими разглашена, скрывали её. И Афьёнским судом и властям также необходимо не делать её причиной пересудов. Потому что её аргументы сильны и неопровержимы! Как в ней было предсказано, так и вышло. И целью её этот мир не является, если что-то и есть, то, что под один из её многочисленных смыслов подпадает одна умершая и ушедшая в Иной мир личность. Совесть вынуждает меня ради отчизны, народа и общественного спокойствия сказать, что если из-за одержимости любовью к этой личности выставить эти смыслы и сообщения из скрытого на официальное рассмотрение, то это послужит для их ещё большего распространения.

* * *

Тринадцатый Луч

Очень ценные, светлые и искренние письма, отправленные Устазом своим ученикам. Они весьма ясным образом показывают блистательную борьбу “Рисале-и Нур”

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

От всей души поздравляю вас с прошедшей Ночью Могущества и с наступающим праздником. Вверяю вас единству и милости Милосерднейшего Всевышнего. Согласно правилу:

مَنْ اٰمَنَ بِالْقَدَرِ اَمِنَ مِنَ الْكَدَرِ

“Кто уверовал в судьбу, тот избавился от печали”

“Кто уверовал в судьбу, тот избавился от печали”, – я не считаю вас нуждающимися в утешении, но вместе с тем говорю:

وَاصْبِرْ لِحُكْمِ رَبِّكَ فَاِنَّكَ بِاَعْيُنِنَا وَسَبِّحْ بِحَمْدِ رَبِّكَ

“Терпи же решения Господа твоего! Ведь ты на Наших глазах. И восхваляй славу Господа твоего” (Коран 52:48)

Утешение, даваемое указательным смыслом этого аята, я увидел во всей полноте. Итак:

Когда мы хотели забыть о мире и спокойно провести рамадан, это невообразимое и превысившее всякое терпение, ужасное событие я увидел настоящим благом и для меня, и для “Рисале-и Нур”, и для вас, и для нашего рамадана, и для нашего братства. Изложу вам две-три пользы из многих, касающихся меня.

Первая: это событие заставило меня в рамадане с большим волнением, серьёзностью, прибеганием к Аллаху и мольбой трудиться, превозмогая серьёзную болезнь.

Вторая: я очень сильно хотел увидеться с каждым из вас и в этом году, находясь рядом с вами. Я бы согласился на перенесённые мною трудности даже ради того, чтобы увидеться только с одним из вас и приехать в Испарту.

Третья: и в Кастамону, и в пути, и здесь, все неприятные положения вдруг необычайным образом меняют облик и, вопреки ожидаемому и представляемому, в них проявляется милость Всевышнего, побуждая сказать:

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ

“Благо в том, чего пожелал Аллах”

Это открывает новый уровень побед, заставляя теперь и самых беспечных людей, которые занимают в этом мире самые высокие посты, с полным вниманием читать “Рисале-и Нур”. И все мои переживания и муки за более всего задевающие мою жалость ваши страдания, добавляющиеся к моим собственным, поскольку в рамадане каждый час превращается в сто часов, а также эта беда в этом благословенном городе, с поклонением, умножает каждый час на десять и доводит те сто савабов до тысячи, то это моё плачущее, горькое и печальное состояние обратилось в желание поздравить и похвалить стойкость таких, как вы, знающих о том, что этот мир тленен и является местом торговли, жертвующих всем ради веры и Иного мира и верящих, что временные тяготы этого “медресе Юсуфа” принесут постоянные наслаждения и пользы. И я сказал:

اَلْحَمْدُ لِلّٰهِ عَلٰى كُلِّ حَالٍ سِوَى الْكُفْرِ وَ الضَّلَالِ

“Слава Аллаху в любом состоянии, кроме неверия и заблуждения”

Подобно этим, относящимся ко мне пользам, в этом отношении есть ещё такие выгоды и для нашего братства, и для “Рисале-и Нур”, и для нашего поста в рамадане, и для вас, что если завеса откроется, я убеждён, они побудят нас сказать: “Господи наш! Благодарим Тебя! Такая судьба и предопределение нам во благо”.

Не ругайте тех, кто стал причиной такого происшествия. Страшный и широкий план этого несчастья составлен уже давно. Однако для нас все обошлось очень и очень легко. Иншааллах, все быстро закончится. Согласно смыслу аята:

عَسٰٓى اَنْ تَكْرَهُوا شَيْئًا وَهُوَ خَيْرٌ لَكُمْ

“Может быть, вы ненавидите что-нибудь, а оно для вас благо” (Коран 2:216)

– не печальтесь.

Саид Нурси

***

Мои дорогие братья!

Я очень счастлив находиться рядом с вами. Время от времени я мысленно с вами разговариваю и нахожу в этом утешение. Знайте, если бы это было возможно, то я бы с полной гордостью и радостью понёс все ваши тяготы. Вы стали причиной того, что я полюбил Испарту, со всеми её окрестностями, камнями и землёй. И даже могу сказать и скажу официально: “Если власти Испарты меня накажут, а в другом вилайете оправдают, то я все же предпочту эти места.” Да, я в трёх отношениях испартанец. Хотя я не могу доказать этого исторически, но у меня есть убеждение, что род Саида, пришедшего в мир в волости Испарит, вышел отсюда. И вилайет Испарта дал мне таких истинных братьев, что ради каждого из них я готов с радостью отдать не только Абдульмаджида и Абдуррахмана, но и самого Саида.

Я думаю, что сейчас на Земном шаре нет никого, кто бы сердцем и душой и мыслями переносил меньше томлений, нежели “ученики Рисале-и Нур”. Потому их сердца, души и разумы, освещаясь сияниями осознанной веры, томлений не испытывают. Что же до физических трудностей, то, зная из уроков “Рисале-и Нур”, что они и преходящи, и несут награды (савабы), и незначительны, и являются причиной открытия нового направления в служении вере, они встречаются ими с благодарностью и терпением. Своими состояниями эти ученики доказывают, что осознанная вера (иман-ы тахкики) несёт счастье уже и в этом мире. Так, сказав: “Посмотрим, что Всевышний свершит, ведь всё прекрасно Он вершит”, – они стойко стараются обратить эти тленные тяготы в вечные милости.

Да преумножит Всемилостивый и Милосердный Аллах число подобных им людей, и да сделает их основой славы и счастья этой страны, и да удостоит их вечного счастья в садах Фирдауса, Амин!

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Что касается справедливого предопределения этого несчастья, то некоторые из новых учеников, вопреки секрету искренности, пожелали получить посредством “Рисале-и Нур” также и мирские выгоды. По этой причине они обнаружили перед собой некоторых корыстолюбивых соперников. И когда где-то далеко от нас в руки попал “Пятый Луч”, основа которого была написана двадцать пять лет назад и который за последние восемь лет лишь один-два раза попадал мне в руки, тут же снова был потерян, завистники, наподобие того испорченного ходжи, пробудили с ним подозрения в отношении нас у юстиции. В то же время, вместо желаемого мной сборника “Ключ к вере”, новыми буквами, без моего ведома, была напечатана брошюра “Великое Знамение”. Когда экземпляры были готовы, слух об этом дошёл до властей, и два дела смешались друг с другом. Наши враги, раздувая из мухи слона и говоря, мол мы напечатали “Пятый Луч”, против законов цивилизации, несправедливо бросили нас в эти кельи.

Однако Божественное предопределение направило нас сюда ради нашей пользы, для саваба, намного превышающего саваб, имевшийся в добровольных кельях старых времён, и оно вновь призвало нас в медресе Юсуфа для того, чтобы мы полностью получили урок искренности и ослабили свои связи с действительно ничтожными мирскими делами.

В ответ на подозрения мирских людей мы говорим: “Вы обманулись, “Седьмой Луч”, от начала до конца, говорит только о вере. “Пятый Луч” же, который мы считали конфиденциальным и который не был найден у нас при больших обысках, и основа которого написана больше двадцати лет назад, – это совершено другая брошюра. Мы не желаем на данный момент даже показывать, не говоря о её публикации. Да и содержит она только сбывшееся предсказание, в ней нет противоборства.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Ещё раз поздравляю вас с праздником. О том, что мы не можем видеться воочию, не переживайте. Мы с вами по-истине постоянно вместе. Иншааллах, так будет и на пути в вечность. Уверен, что обретаемые вами в служении вере вечные награды, а также радости и достоинства души и сердца сводят на нет нынешние преходящие и временные горести и томления. До сих пор в таком очень святом служении ещё никто не переносил тягот, меньших, чем ученики “Рисале-и Нур”. Да, рай недешев. Спасение от уничтожающего две жизни абсолютного неверия является в это время очень важным делом. Если в нём и есть немного трудностей, то они должны встречаться с воодушевлением, благодарностью и терпением. Поскольку наш Создатель, побуждающий нас трудиться, милосерден и мудр, то все, что выпадает на нашу долю, мы должны принимать с согласием, радостью и с доверием Его милости и мудрости.

Наш героический брат, взяв на себя всю ответственность в деле “Великого Знамения”, полностью показал свою достойность тех необыкновенных потусторонних почёта и заслуг, которые он заработал посредством Хизбуль-Курана, Хизбун-Нура и своего пера, чем вызвал у меня слёзы глубокой радости. И мы ожидаем от милости Всевышнего, что эта временная конфискация “Седьмого Луча”, являющегося “Великим Знамением”, привлекая к этой брошюре полное внимание и подготавливая в будущем достойную её победу, не нанесёт ущерба служению и расходам этого нашего брата и его товарищей, а наоборот, заставит их блистать ещё больше.

Включающий всех вас без исключения во все молитвы, подобные:

اَجِرْنَا وَارْحَمْنَا وَاحْفَظْنَا

“Защити нас, смилостивись над нами, сохрани нас”

– говорящие от лица всех, и действующий по законам духовного сотрудничества, подобного множеству тел с одним-единственным духом, и переживающий за ваши тяготы больше вас самих, и ждущий от вашей духовной личности благосклонности, помощи, стойкости, твёрдости и заступничества…

Ваш брат

Саид Нурси

***

Когда под воздействием этих событий, я всем сердцем твёрдо решил пожертвовать собой ради моих невинных братьев и мысленно искал для этого способ, я прочитал “Джальджалутию”. Тотчас я вспомнил, что Имам Али (да будет доволен им Аллах), в своей молитве говорил: “О Господи! Помоги!” – Иншааллах, по секрету этой молитвы, вы спасётесь.

Да, Имам Али (да будет доволен им Аллах), в своей касыде “Джальджалутия”, в двух формах сообщает о “Рисале-и Нур”, а также, указывая на брошюру “Великое Знамение”, говорит:

وَ بِالْاٰيَةِ الْكُبْرٰى اَمِنّٖى مِنَ الْفَجَتْ

“Великим знамением упаси меня от краха”

Этим знаком он даёт понять, что из-за “Великого Знамения” ученики “Рисале-и Нур” попадут в серьёзную беду и ради “Великого Знамения” молит: “Спаси его учеников от этого

и беды!” – делая эту брошюру и её источник заступником своей молитвы. Да, беда, пришедшая с изданием “Великого Знамения”, точно подтвердила этот скрытый знак.

И в той же касыде, в заключении указаний на важные составляющие части “Рисале-и Нур”, на противоположной странице он говорит:

وَ تِلْكَ حُرُوفُ النُّورِ فَاجْمَعْ خَوَاصَّهَا

وَ حَقِّقْ مَعَانٖيهَا بِهَا الْخَيْرُ تُمِّمَتْ

То есть: «Вот, мы указали на слова и буквы “Рисале-и Нур”. Ты собери их особенности и изучи их смысл. С ними становится полным всякое счастье и благо». Под знаком “Изучи смыслы букв” имеются в виду не звуки, непередающие никакого смысла, скорее, имеются в виду “слова”, что является (одним) названием книг Рисале-и Нур.

لَا يَعْلَمُ الْغَيْبَ اِلَّا اللّٰهُ

رَبَّنَا لَا تُؤَاخِذْنَٓا اِنْ نَسٖينَٓا اَوْ اَخْطَاْنَا

“Никто не знает скрытого, кроме Аллаха”. “Господи, не взыщи с нас, если мы забыли или погрешили”

Саид Нурси

***

Мой дорогой, преданный брат Ре’фет Бей!

Поскольку твои научные вопросы являются ключами к очень важным истинам такого сборника “Рисале-и Нур”, как “Письма”, то я не могу оставить их без внимания. Вкратце ответ на очередной таков:

Поскольку Коран является извечной проповедью, то он говорит со всеми слоями человечества и со всеми родами поклоняющихся. И, конечно, согласно им, в нём будут содержаться разнообразные смыслы и его общий смысл будет иметь множество уровней. Некоторые толкователи (муфассиры) отдают предпочтение или только самому общему, или явному смыслу, или же значению, повествующему о ваджибе (необходимости) или о постоянно исполняемой сунне (сунна муаккада). Например, в этом аяте, под словами:

وَمِنَ الَّيْلِ فَسَبِّحْهُ

“И ночью прославляй Его” (Коран 52:49)

– (толкователь) упоминает являющиеся важной сунной два ракаата намаза “тахаджуд”, а под словами:

اِدْبَارَ النُّجُومِ

“И при обратном движении звёзд” (Коран 52:49)

– сунну утреннего намаза, являющуюся постоянно исполняемой (муаккада). Иначе же, здесь имеется ещё множество смыслов.

Брат мой, наши беседы с тобой не прекращаются.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Я сейчас прочитал зухр намаз и в тасбихате вспомнил о вас: каждый, думая о себе и об оставшихся дома близких, начинает грустить. Вдруг на сердце мне пришло следующее:

Поскольку в прежние времена, люди которые предпочитали вечный мир миру дольнему, желая спастись от грехов общественной жизни и искренне усердствовать ради вечности, аскетически проводили свою жизнь в пещерах и уединённых кельях, и, если бы они жили в наше время, то стали бы учениками “Рисале-и Нур”; конечно, сейчас, в нынешних условиях, нынешние ученики нуждаются в спасении от грехов в десять раз больше, чем они, и обретают в десять раз большее достоинство, и им в десять раз более комфортно, нежели тем людям.

***

Мои дорогие, благословенные братья!

Большой вам салям… Раньше, в наших краях в день “Арафа” мы тысячу раз читали суру “Ихлас”. Я сейчас могу читать пятьсот раз в этот день и пятьсот раз за день до него. Тот, кто уверен в себе, может прочитать сразу. Я хотя и не могу вас видеть и не могу встречаться лично с каждым из вас, но большую часть времени, иногда поимённо, беседую с каждым из вас в молитве.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Я до сих пор думаю, что два важных человека из благословенного общества “фабрики Света” спаслись. Действительно, это общество, этот круг за шесть-семь лет победоносно совершил дела двадцати-тридцати годов. Эти их дела, подобные сувенирам, оставленным их блистательными перьями, несут своё служение без остановки, вместо них самих записывают благо в тетради их деяний. “Хизбун-Нур” даже обрёл такую мощную победу и вошёл в такие важные места, что те, кто его распространил, теперь словно трудятся без перерыва.

Я считал, что очень много сделавший и очень трудолюбивый Хафиз Мустафа, как и тот, о ком я говорил, находится на воле. Только один раз услышал, что и он здесь. Утешаю себя тем, что может это какой-то другой Мустафа.

***

Мои дорогие братья!

Сегодня, во время утреннего тасбихата, я пожалел Хафиза Тауфика. Мне вспомнилось, что он уже второй раз переносит эти тяготы. Тотчас мне на ум пришло следующее: “Поздравь его! Он со своей бесполезной осторожностью хотел в некоторой степени отойти от весьма важного положения и большой доли в “Рисале-и Нур”. Однако, святость и величие его служения вновь дали ему преуспеть в получении той большой доли и очень большого саваба. Из-за небольших неприятностей и преходящих маленьких трудностей не стоит отставать от такой духовной чести.

Да, мои братья! Поскольку всё в этом мире проходит; если это наслаждения и развлечения, то они проходят попусту и вместо них остаётся сожаление; если же это тяготы и трудности, то они оставляют такие мирские и загробные и, касающиеся этого святого служения, приятные пользы, что сводят те трудности на нет. Среди всех вас, за исключением одного человека, я самый старый и больше всего тягот приходится на меня. И я вас уверяю, что я в полном терпении, благодарности и выдержке доволен своим положением. Благодарность за беды же исходит из заложенных в них савабов, а также мирских и загробных польз.

***

Мои дорогие братья!

С исчезновением препятствий, мешавших завершению “Плодов”, иншааллах вновь будет продолжено. Одна из этих препятствий – это холод, вторая – пришедшие в ужас от силы этой брошюры – масоны. В этой беде я думаю о стороне Божественного предопределения. Мои трудности обращаются в милость. Да, как было изложено в “Брошюре о Предопределении”, у каждого события есть две причины: одна – внешняя, по ней судят люди и очень часто поступают несправедливо; другая же – истинная, согласно которой судит Божественное предопределение, которое в том же событии, под человеческой несправедливостью вершит справедливость.

Например, некий человек несправедливо бросается в тюрьму за воровство, которого он не совершал. И предопределение также приговаривает его к тюрьме, однако за некое его тайное преступление, верша справедливость под той же человеческой несправедливостью.

Итак, в такое суровое испытание, отделяющее алмазы от стёкол, верных и самоотверженных от сомневающихся и нестойких, а чистосердечных и искренних от тех, кто не оставил высокомерия и корыстолюбия, мы попали по двум причинам:

Первая: это вызвавшее подозрения мирских людей и политиков мощная сплочённость и искреннее, необычайное служение религии; к этой причине обращена человеческая несправедливость.

Вторая: поскольку каждый из нас не проявил в этом святом служении полной искренности, сплочённости и достойности, то Божественное предопределение касается этой стороны. Сейчас оно, будучи по-настоящему справедливым, является для нас настоящей милостью, поскольку оно собрало нуждающихся друг в друге братьев в одном месте, обратило их тяготы в поклонение, а их убытки – в милостыню. И эта наша ситуация привлекает всеобщее внимание к написанным книгам, и помогает нам не испортить свою вечность из-за имущества, детей и покоя этого мира, являющихся весьма временными и преходящими, которых непременно придётся оставить в один из дней, войдя в землю, и это полезно для того, чтобы привыкнуть к терпению и стойкости, а в будущем быть героическими примерами для подражания или даже имамами людей веры, и ещё со многих подобных сторон это предопределение является для нас настоящей милостью. Однако, есть одна сторона, которая заставляет меня задуматься. Также как если поранить палец, то и глаза, и разум, и сердце, оставив свои важные обязанности, займут своё внимание им, так и наша томительная жизнь, будучи настолько стеснённой, занимает своей болью наши души и сердца. Даже тогда, когда я должен был забыть об этом мире, это состояние привело меня на собрание масонов и заставило меня надавать им пощёчин. Лишь вероятность того, что Аллах примет это беспечное состояние, как некую интеллектуальную борьбу, дала мне утешение.

Я получил приветствие от Али Гюля, брата драгоценного учителя “Рисале-и Нур” Хафиза Мехмеда. Тоже шлю ему и его землякам, всем живым и мёртвым в Саве тысячи приветствий и молитв.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Ваша стойкость и выдержка сорвали все планы масонов и лицемеров.

Да, братья, скрывать нет нужды. Эти безбожники, сравнив “Рисале-и Нур” и его учеников с тарикатом, особенно с “Накшибенди”, желая опорочить нас и разбить, совершили это нападение согласно тому же плану, с которым они разгромили этот тарикат. А именно:

Во-первых, напугать, вызвать панику и показать злоупотребления в этом учении.

Во-вторых, огласить недостатки его приверженцев и деятелей.

И в-третьих, вызвав смуту с помощью притягательного распутства и усыпляющего, приятного яда материалистической философии и культуры, уничтожить согласие между ними; и с помощью разных коварств подорвать авторитет их наставников; и показав некоторые научные правила и законы разочировать их в своём учении. Таким образом, с тем же самым оружием, которое они применили против “Накшибенди” и других тарикатов, они напали на нас. Однако, обманулись. Потому что основными принципами “Рисале-и Нур” являются: абсолютная искренность, отказ от высокомерия, ощущение и обретение в трудностях милости, а в страданиях – вечных наслаждений, и показ мучительных страданий, находящихся в тленных греховных наслаждениях, а также того, что вера является основой бесконечных наслаждений уже в этом мире, и разъяснение истин и вопросов, до которых не дотягиваются руки никакой философии. Поэтому, их планы, иншааллах, полностью сорвутся, и они будут вынуждены замолчать, показав тем самым, что “принципы Рисале-и Нур с тарикатами не сравнимы”.

Один интересный случай:

Сегодня утром меня позвал один из жандармов, находящихся в помещении рядом со мной. Я выглянул в окно. Он сказал: “Наша дверь сама по себе закрылась и что бы мы ни делали, не открывается”. Я ему ответил: “Это вам знак, что среди людей, которых вы караулите и за которыми закрываете двери, есть такие же невинные, как и вы. Даже из-за того, что я на одну минуту повидался с братом, которого не видел больше десяти лет, меня предали и под другим предлогом закрыли мою вторую внешнюю дверь. Вот, в наказание за это, ваша дверь тоже закрылась”.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Случай, о котором я вам писал вчера, имеет три тонкости:

Первая. Также как раньше перед представителем духовной личности одной благословенной группы, которая тогда ещё только должна была появиться в будущем, с её секретом и благодатью сама собой открылась дверь, запертая на засов, так и через десять лет после этого я полминуты пообщался с представителем этой уже появившейся благословенной группы, за что на меня разгневалась охрана. Я тоже разозлился и сказал: “Пусть ваши двери закроются!” на следующее же утро – чего ниразу не бывало – дверь караульных сама по себе закрылась и два часа не открывалась.

Вторая тонкость. С начальником я отправил прокурору записку, в которой писал: “Я нахожусь в изоляции, не могу ни с кем встречаться. Если даже и мог бы, то в этом городе никого не знаю. С кем нибудь из местного муниципалитета… и т.д.”. Тогда прокурор спросил: “Разве он в изоляции?”. Начальник ответил: “Нет”. Оба они возразили мне. В этот же день, из-за того, что я пол минуты виделся с одним полублаженным дальним родственником, меня подвергли такому обращению, какого не бывает ни в одной изоляции. Что послужило ответом на их возражения.

Третья тонкость. Шум соседствующей, невоспитанной молодёжи, шумевшей у двери, между вечерним и ночным намазами немного мешал мне. В тот же день, эту дверь под неким предлогом закрыли. При этом в моей камере усилился плохой запах и шум тех хулиганов поблизости от моей двери стал мешать мне ещё больше. И я опять же сказал: “Пусть их двери закроются, зачем они так делают!?”. На следующее же утро произошёл этот случай.

***

Братья!

Две темы, переписанные вами новыми буквами, оказали серьёзное влияние. Было бы хорошо переписать также и первую, вторую и третью темы. Однако, поскольку перья таких писарей, как Хусрев и Тахири, предназначены для Корана и его шрифта, и служат для него, то это внушает мне опасение. Будет лучше, если перепишет кто-то другой.

***

Дорогие братья!

Уже почти год, как я использую некоторую часть риса и макарон (примерно килограмм). Я не сомневаюсь, что в этом есть большой баракат. Теперь вы не оставляете мне возможности их варить. В таком случае я, как благословенный подарок отдаю их вам. Однажды я видел удивительный баракат этих макарон-звёздочек: варёные звёздочки, высохнув, увеличивались в десять раз, я и другие видели это.

***

Дорогие братья!

Этой ночью, когда я был занят вирдами, меня слышали караульные и другие. В сердце возник вопрос: “А не уменьшится ли от этого награда за те вирды?” – что обеспокоило меня. Тут на память пришли известные слова Довода Ислама – Имама Газали. Он сказал: “Порой показ становится намного полезнее сокрытия”. То есть, открытое совершение благодеяния может пойти на пользу другим, или подвигнуть их к подражанию, или разбудить от беспечности. Если же это упорствующий в заблуждении и распутстве, то показ перед ним исламских признаков подобен демонстрации достоинства религии. И ещё во многих подобных отношениях, особенно в наше время, для тех, кто получил полный урок искренности, совершение благодеяний в открытую, при условии отсутствия скрытой фальши, не будет лицемерием и, напротив, может стать основой для очень больших савабов. – С чем я обрёл утешение.

***

Два дня назад, когда меня вызвал следователь, я, думая о том, как мне защитить моих братьев, открыл “Хизб-уль Масун” Имама Газали. Тотчас на глаза мне попались следующие аяты:

اِنَّ اللّٰهَ يُدَافِعُ عَنِ الَّذٖينَ اٰمَنُوا ۞ يَسْعٰى نُورُهُمْ بَيْنَ اَيْدٖيهِمْ وَبِاَيْمَانِهِمْ ۞ اَللّٰهُ حَفٖيظٌ عَلَيْهِمْ ۞ طُوبٰى لَهُمْ

“Поистине, Аллах охраняет тех, которые уверовали!” (Коран 22:38). “Течёт их свет перед ними и с правой стороны их” (Коран 57:12). “Аллах хранит их” (Коран 42:6). “Им благо и хорошее пристанище” (Коран 13:29)

Я увидел, что первый аят, если считать знаки “шадда” и не считать знаки “мадда”, а букву (вав) в слове اٰمَنُوا – считать как “мадда”, то по джифру и абджаду выходит тысяча триста шестьдесят два (1362). Что полностью совпадает и по смыслу и по значению с этим годом и с этим временем, в котором мы вознамерились защищать своих верующих братьев. “Слава Аллаху – сказал я – в моей защите нужды не остаётся”. Затем мне пришла мысль: “Интересно, каков будет итог?”. Смотрю, две фразы аятов:

اَللّٰهُ حَفٖيظٌ عَلَيْهِمْ ۞ طُوبٰى لَهُمْ

“Аллах хранит их” (Коран 42:6). “Им благо и хорошее пристанище” (Коран 13:29)

при подсчёте вместе со знаком танвина, также образуют, по джифру, тысяча триста шестьдесят два. Если не считать один знак “мадда”, то получается два, если считать – то три. Что полностью совпадает с этим временем, когда мы очень нуждаемся в Божественном покровительстве и, гарантируя нашу защиту в этом и в будущем году от страшного нападения, готовящегося на нас уже больше года в широких кругах и на большом уровне, даёт нам утешение. Поскольку в этом происшествии “Рисале-и Нур” имеет ещё более блестящую победу во влиятельных кругах, то нынешняя временная задержка не должна бросать и не бросает нас в отчаяние. И я думаю, что конфискация “Великого Знамения” по причине его напечатания является неким объявлением, привлекающим к этой брошюре всеобщее внимание. Теперь я прочитал аят:

رَبَّنَا اَتْمِمْ لَنَا نُورَنَا وَاغْفِرْلَنَا

“Господи наш! Заверши нам наш свет и прости нам!” (Коран 66:8)

Фраза:

اِغْفِرْلَنَا “И прости нам” (Коран 66:8) образует ровно тысячу триста шестьдесят два. Что также совпадает с этим годом и, повелевая, призывает нас ко многому покаянию, дабы наш свет стал полным и “Рисале-и Нур” не остался незавершённым.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие братья!

Я убеждён, что личностям, непоколебавшимся во время суровых экзаменов этих двух – прежнего и нового – Медресе Юсуфа, не оставившим свои уроки и, обжегши рты горячей похлёбкой, не бросившим учёбу, и не потерявшим свою духовную силу перед такими сильными нападениями на них, будут аплодировать люди истины и будущие поколения, а также аплодируют ангелы с духовными созданиями. Однако, с нахождением среди вас больных, хрупких и нуждающихся, физические томления умножаются. Но и эти томления сводятся на нет тем, что каждый из вас служит друг для друга утешителем и примером для подражания в терпении и нравственности, и в сплоченности и поддержке является сострадательным братом, и в обсуждении урока – смышлёным собеседником, и неким зеркалом, отражающим хорошие качества друг друга. Думая об этом я нахожу утешение в отношении вас, любимых мною больше своей души.

Как-нибудь я вам отправлю джуббе Мавляны Халида, которому сто двадцать лет. Также как этот имам надел его на меня, так и я, от его имени, когда только пожелаете, отправлю это джуббе вам, чтобы с благословением надеть его на каждого из вас.

Когда мы только прибыли, доктор поставил мне прививку от оспы. Та рука стала нарывать и опухла. Опухоль опускается вниз и не даёт мне спать, мешает совершать омовение. Интересно, или моё тело не принимает прививки, или в этом есть какой-то другой смысл!? Двадцать лет назад мне поставили прививку в Анкаре. То место до сих пор время от времени гноится, причиняя мне неудобство. Как-бы не было так же и в этот раз. А как у вас?

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Одна из мудростей того, что справедливость Божественного предопределения направило нас в это Денизлинское Медресе Юсуфа состоит в том, что больше других в “Рисале-и Нур” и в его учениках нуждаются заключенные и те, кто с ними связан, а скорее даже служащие тюрем и юстиции. Исходя из этого мы, исполняя обязанность веры, касающуюся Иного мира, вошли в это томительное испытание. Да, среди двадцати-тридцати заключенных лишь один-два человека совершали намаз как положено (соблюдая таʼдил-и аркан), и то, что к ним присоединились сразу сорок-пятьдесят учеников “Рисале-и Нур”, которые все, без исключения совершают намаз в полной мере, само по себе является такими уроком и наставлением выраженными состоянием и действием, которые сводят на нет все эти томления и трудности, даже заставляя их полюбить. И также, как эти ученики преподают урок своими действиями, так и сильной, осознанной верой своих сердец они образуют стальную крепость для спасения находящихся здесь верующих от сомнений и наваждений заблудших, чего мы с надеждой ожидаем от милости и благосклонности Всевышнего.

То, что местные мирские люди запретили с нами разговаривать и контактировать – не повредит. Язык состояния говорит и воздействует сильнее речи. Поскольку в тюрьму попадают для воспитания, то, если они любят народ, пусть дадут возможность узникам встречаться с учениками “Рисале-и Нур”, дабы за месяц или даже за день они получили воспитание больше, чем за год. И чтобы стали полезными людьми и для народа и отчизны, и для своего будущего и Иного мира. Если бы здесь был “Путеводитель для молодёжи”, то принёс бы большую пользу. Иншааллах, как-нибудь он сюда попадёт.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Сегодня мне пришла на память моя известная вам беседа с моим покойным старшим братом Муллой Абдуллахом касательно Зияэддина. Затем я подумал о вас и решил для себя следующее: Если откроется завеса сокровенного и каждый из этих искренне религиозных, серьёзных мусульман, проявляющих такую стойкость в это нестабильное время и оставшихся непоколебимыми в таких горячих и жгучих обстоятельствах, окажется неким святым или даже кутбом, то это в весьма малой степени увеличит мою нынешнюю привязанность к ним и придаваемую мной им важность. Если же они окажутся простыми и обычными людьми, то это совершенно не уменьшит ценность, которую я им придаю сейчас. Потому что в таких весьма тяжёлых условиях служение ради спасения веры находится превыше всего. Поскольку хорошее мнение в это смутное и бурное время ослабевает, то любовь к добавленным хорошим мнением достоинствам обладателей личных степеней ослабевает, отчего эти обладатели достоинств, ради сохранения в глазах людей своего положения, чувствуют принуждённость к проявлению притворства, манерности и тягостной важности. Итак, бесконечная хвала Всевышнему мы не нуждаемся в такой холодной показухе и притворстве.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Всей душой, сердцем и разумом поздравляю вас с десятью благословенными ночами. Молим Всевышнего, чтобы по Своей милости Он дал нашему духовному товариществу большую прибыль. Этой ночью во сне я увидел, что пришёл к вам и встал имамом для совершения намаза и в таком состоянии проснулся. Когда, по моему опыту, наступило время проявления смысла сна, для его истолкования от имени всех вас пришли два наших брата из героев Савы и Хомы. Я же обрадовался так, словно увидел всех вас.

Братья!

Хотя это положение вызвало у некоторой части единомышленников и чиновников чувство страха и опасение перед “Рисале-и Нур”, однако, оно пробудило внимание и желание познакомиться с этими книгами у всех противников, у всех верующих людей и связанных с этим делом чиновников. Не беспокойтесь, этот Свет воссияет.(*)

Саид Нурси

***

* Примечание: Дорогой Брат! Обрати внимание, когда Устаз находился в Денизлинской тюрьме и все обстоятельства мира внешне были против него и он был отдан под суд с требованием смертной казни, он говорит: “Не беспокойтесь, братья, этот свет воссияет”. Посмотри, как эти слова исполнились!

Согласно толкованию и выводу Сабри, что также соответствует указанию суры “Валь’аср”, “Рисале-и Нур” является неким, подобным ковчегу на горе Джуди, средством, служащим для сохранения Испарты, Кастамону и всей Анатолии от небесных и земных бедствий. И пусть не трогают “Рисале-и Нур”, иначе, пусть знают, что ожидаемые в скором времени бедствия придут, пусть же одумаются. Незадолго до этого несчастья, я не раз говорил об этом и вам тоже писал в письмах. Сейчас мною получено известие, что Кастамону, с его окрестностями и крепостью, словно охватил траур по “Рисале-и Нур”, и он заплакал, его залихорадило землетрясением. Иншааллах, он снова встретится с “Рисале-и Нур”, заулыбается и заблагодарит.

Днём раньше я писал вам о наших двух ценных обретениях. Во втором я сказал: “Молитвы и восхваления сотней языков и т.д.”. Это не совсем верно. Правильно будет так: “…Сотней языков, согласно степени каждого из нас и т.д…”

И то, что я пришёл сюда, будучи скованным наручниками за руку с одним очень уважаемым стариком из деревни “Сава”, с которой я очень тесно взаимосвязан, меня очень порадовало. Я понял, насколько сильна моя привязанность к этому благословенному селению. Шлю тому моему брату отдельный салям!

***

Мой дорогой брат!

Аят: وَخَسِرَ هُنَالِكَ الْكَافِرُونَ “И в убытке остались там неверующие” (Коран 40:85)

также указывает на указываемое аятом:

وَ الْعَصْرِ اِنَّ الْاِنْسَانَ لَفٖى خُسْرٍ “В знак времени. Уверь, что человек всегда убыток терпит” (Коран 103:1-2) – то есть, что все эти огромные разрушения и войны неверующих бесполезны и не принесли ничего, кроме ущерба и вреда. С тем, что в указании

وَ الْعَصْرِ “В знак времени” (103 Сура Корана) есть косвенный намёк на “Рисале-и Нур”, также и в этом аяте тоже косвенно указывается на то, что в этом тысяча триста шестидесятом году по календарю Руми, лицемеры и впавшие в неверие нападут на “Рисале-и Нур”, однако потерпят крах. Потому что “Рисале-и Нур” является одной из причин отвода бедствий, подобных землетрясениям и войнам. Его приостановка притягивает беды.

Саид Нурси

***

Мои дорогие братья!

Я думаю, что нашей настоящей и самой последней защитительной речью будет брошюра, являющаяся плодом Денизлинского заключения. Потому что ранее, по причине некоторых подозрений, больше года против нас неким широким образом планировалось применить следующие обвинения: “Создание тариката, организация комитета, служение интересам иностранных течений, использование религиозных чувств в политике, ведение деятельности против республиканского строя и правительства, нарушение общественного порядка”. И на нас нападали под этими беспочвенными предлогами. Да вознесётся бесконечная хвала Всевышнему, все их планы сорвались. В настолько широком пространстве, среди сотен учеников и сотни брошюр, в книгах и письмах, написанных на протяжении восемнадцати лет, не нашли ничего, кроме “истин веры и Корана, подтверждений Иного мира и труда ради вечного счастья”. Желая скрыть свои планы они начали искать самые ничтожные предлоги. Однако, как я думаю, для того, чтобы стать защитой против возможности нападения на нас ужасного тайного безбожного комитета, прямо способствующего сейчас насаждению абсолютного неверия и действующего против нас, вводя в заблуждение некоторых представителей власти, по воле Свыше нами была написана ясная, как солнце, не оставляющая сомнений и нерушимо крепкая, как гора, брошюра “Плоды веры”, которая заставит их замолчать.

Саид Нурси

***

Братья!

Хотя место, в котором вы находитесь, весьма тесное, но эта теснота – не помеха для широты ваших сердец, и по сравнению с нашим местом посвободнее. Знайте, что наша самая основная сила и точка опоры – сплочённость. Берегитесь, из-за нервозности, вызванной этим несчастьем, не начинайте искать недостатки друг друга. Не жалуйтесь друг на друга, словно возражая своей участи и судьбе, не обижайтесь на своих товарищей, говоря: “Если бы не то-то, не было бы того-то”. Я понял, что у нас не было выхода избежать их нападения. Что бы мы ни сделали, они бы всёравно напали. Мы же, отвечая терпением, благодарностью, согласием со своей судьбой и по корностью предопределению, до прихода к нам на помощь Божественной благосклонности, должны постараться заработать малыми благодеяниями, в короткое время, большие савабы и блага Иного мира. Молимся о благополучии находящихся там братьев.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Против очень быстрых изменений и исчезновений этой мирской жизни, а также её бренных и быстротечных, безрезультатных наслаждений и ударов гибелей и разлук неким действенным утешением является встреча с верными искренними друзьями. Да, порой человек, чтобы в течении нескольких часов повидаться с одним своим другом, совершает двадцатидневный путь и тратит сотню лир. Сейчас, в это время, когда нет друзей, встреча в течении одного-двух месяцев сразу с сорока-пятьюдесятью друзьями, общение с ними ради Аллаха и обмен истинным утешением, конечно, делают весьма ничтожными все выпавшие на нашу долю трудности и материальные потери, сводя их на нет. Я сам принял бы все эти трудности только ради того, чтобы после десяти лет разлуки повидаться хотя бы с одним из находящихся здесь братьев. Жалоба – это критика предопределения, благодарность – покорность судьбе.

***

Уверяю вас, если сейчас придёт моё время и я умру, то приму смерть совершено спокойно. Потому что убеждён в том, что среди вас есть много сильных, крепких, молодых Саидов, которые являются хозяевами, наследниками и покровителями “Рисале-и Нур” гораздо больше, чем этот бедный, старый, больной и слабый Саид. Я очень признателен и рад тем, чьи имена упомянуты в записке Назифа, действенным образом укрепляющих духовную силу. Вообще-то, я предполагал, что они станут такими. Да даст им Всевышний успех и да сделает их хорошим примером для других, амин!

***

Мои дорогие, преданные братья!

Поскольку вы ради Иного мира, ради блага, ради поклонения и саваба, ради веры и вечной жизни связались с “Рисале-и Нур”, то, так как в этих тяжёлых условиях каждый час подобен двадцати часам поклонения, и эти двадцать часов с достоинством духовной борьбы в служении Корану и вере обретают ценность ста часов, и эти сто часов проходят рядом с такими истинными старательными братьями, каждый из которых имеет значимость ста человек, укрепляя с ними братские связи, придавая друг другу силу и утешение, и в истинной сплоченности стойко продолжая святое служение, а также беря пользу от их хороших качеств, и приобретая достоинство быть учениками Медресетʼуз-Зехра, конечно, нужно благодарить за то, что вы пришли в это открытое для такого испытания Медресе Юсуфа, за вашу предопределённую судьбу получать отсюда свой надел, вкушать здесь пищу, которая вам суждена, и получать за эту пищу саваб. Думая о вышеупомянутых пользах, необходимо с терпением и выдержкой встречать все томления и тяготы.

Саид Нурси

***

Братья!

Я сердцем желаю, чтобы герои, подобные стойким и прочным, как железо и сталь храбрецам Испарты и её окрестностей (таким как Хусревы и Хафизы Али), появились здесь и со стороны Кастамону. Бесконечная хвала Аллаху, Кастамонский вилайет полностью исполнил моё желание и отправил нам на помощь множество героев. Находящиеся в моём воображении, однако имён которых я не записал, и поэтому, находящимся рядом с вами братьям каждому шлю отдельный салям и молю Всевышнего об их благополучии.

***

Мои дорогие, преданные, стойкие и верные братья!

Не для того, чтобы опечалить вас или предпринять какие-то физические меры, но для того, чтобы мне ещё больше получить пользу от молитв вашего духовного сотрудничества, и чтобы вы ещё больше сохраняли ваши хладнокровие, осторожность, терпение, выдержку и сильную сплоченность, я расскажу вам об одном своём состоянии: “Здесь за один день мне приходится переносить такие томления и муки, каких в Эскишехире я не переносил за месяц. Ужасные масоны натравили на меня одного своего бессовестного масона, дабы я от гнева и пыток сказал: “С меня хватит!” – в чём бы они нашли некий предлог и, показав это в качестве одной из причин своих противоправных нападений, смогли бы скрыть свою ложь. Я же, по причине необыкновенного дара Всевышнего, благодарно терплю и решил терпеть и дальше”.

Поскольку мы, смиряясь с предопределением, согласно смыслу:

خَيْرُ الْاُمُورِ اَحْمَزُهَا “Самое благое из дел – самое трудное и тяжёлое” (Хадис: Кашф’уль Хафа 1:155). – воспринимаем эти тяготы, как некий духовный дар для получения большого саваба; и поскольку большинство преходящих мирских несчастий заканчиваются радостью и благом; и так как у нас имеется ясное и несомненно твёрдое убеждение в том, что свою жизнь мы посвятили такой истине, которая сияет ярче солнца, красива, как рай, и сладка, как вечное счастье… Конечно, мы должны не жаловаться и считать, что посредством этих тягостных обстоятельств “мы ведём некую духовную борьбу”.

Мои дорогие братья! Наше первое и последнее наставление: “Сохранение сплоченности; самозащита от высокомерия, эгоизма и соперничества; хладнокровие и осторожность”.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Из обвинительного заключения этого прокурора стало понятно, что план скрытых безбожников, обманом направляющих против нас некоторых представителей власти, сорвался и ложь вскрылась. Сейчас, приписывая нам организацию сообщества или комитета, они пытаются скрыть свою ложь и, как одно из следствий этого, не дают никому со мной контактировать. Будто контактирующий с нами сразу становится одним из нас. Даже большие чиновники избегают меня и, добавляя мне страданий, выслуживаются перед своим начальством. И даже в конце своего обжалования я хотел выразить нижеследующий абзац, однако, мне помешала одна мысль. Абзац таков:

Да, мы – общество, и наше общество таково, что каждый век в него входит триста миллионов человек и они пять раз в день с совершенным почтением показывают свою причастность и служение принципам этого священного общества и по святой программе:

اِنَّمَا الْمُؤْمِنُونَ اِخْوَةٌ

“Воистину, все верующие — братья” (Коран 49:10)

– они своими молитвами и духовными обретениями спешат друг другу на помощь.

Так вот, мы входим в это священное и величественное общество. И наша особая обязанность состоит в том, чтобы в реальном виде объяснить верующим людям истины веры Благородного Корана и спасти себя и их от вечной казни и от нескончаемого загробного одиночного заключения. С другими мирскими, политическими и интриганскими сообществами и комитетами у нас связи нет и мы не опустимся до этого.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Сегодня утром я почувствовал сильное огорчение за каждого из вас. Тотчас на память мне пришла “Брошюра для больных” и принесла мне утешение.

Да, это несчастье тоже является разновидностью общественной болезни. Большинство лекарств веры той брошюры применимы и здесь. Особенно, как я сказал одному благословенному больному в Эрзуруме, все страдания от этого несчастья, бывшие до настоящего часа, ушли. Остались савабы, благо и пользы, касающиеся мирской и вечной жизни, веры и Корана. Значит, эта одна преходящая беда превратилась в постоянные и разнообразные блага. Будущее же время, поскольку его сейчас нет, то нет сейчас и продолжающихся в нём страданий. А мучаться от воображаемой беды, которой нет, – значит не доверять Божественной милости и предопределению.

Во-вторых, сейчас большинство людей на земле, физически и духовно, сердцем, душой и разумом подвергнуты страданиям. Наша беда, по сравнению с ними, является и лёгкой, и выгодной. И для сердца с душой в ней есть наслаждения веры, благополучия и здоровья.

В-третьих, если бы среди этих бурь мы не вошли сюда, то в соприкосновении с мнительными чиновниками эта лёгкая беда стала бы тяжелее, превратилась бы в несчастье подхалимства и притворства перед этими людьми.

В-четвёртых, поскольку этой удвоенной, духовной и материальной зимой, когда нет работы, мы, в этом Медресе Юсуфа, являющемся одним из классов Медресет’уз-Зехра, с малыми затратами можем видеться с многими истинными друзьями и братьями по иному миру, которые сострадательней чем родные и подобны духовным наставникам, навещать их, перенимать их личные достоинства и брать силу от их духовной поддержки, широты, утешений и красивых качеств, подобных свету, отражающемуся во всех прозрачных вещах, то в этом отношении наша беда меняет свой облик и становится некой завесой благосклонности и милости. Да, одна изящная тонкость этой скрытой благосклонности такова, что всех пришедших сюда учеников “Рисале-и Нур” стали называть “Учителями”. Каждый, говоря: “Учителя.. учителя”, – вспоминает о них с уважением. В этой тонкости есть одно изящное указание на то, что также как эта тюрьма обратилась в медресе, а ученики “Рисале-и Нур” – в учителей и наставников, так и другие тюрьмы, благодаря стараниям этих учителей, иншааллах, станут некими школами.

***

Братья!

Если время от времени читать подобные этим, маленькие утешительные письма, а также совместно изучать “Плоды веры”, особенно последние её темы, и обсуждать приходящие на память темы из “Рисале-и Нур”, то, иншааллах, можно обрести достоинство “Стремящихся к знаниям”. Такие великие люди, как Имам Шафии (Да Святится его тайна), говоря: “Даже сон стремящихся к знаниям считается поклонением”, – придавали им большое значение. В такое время, когда нет медресе, в таких местах наказания, если за получение такой высокой степени придётся перенести даже в сто раз больше тягот, то и тогда ненужно обращать на них внимания, или сказав:

خَيْرُ الْاُمُورِ اَحْمَزُهَا

“Самое благое из дел – самое трудное и тяжёлое” (Хадис: Кашф’уль Хафа 1:155).

– мы должны смеяться в лицо этим трудностям.

Что же касается детей, домочадцев и хозяйств наших бедных товарищей, то исходя из правила Корана, веры и “Рисале-и Нур”, по которому в беде нужно смотреть на тех, кому ещё хуже, и в благе на тех, у кого этого блага меньше, они находятся на восемьдесят процентов в лучшем положении, чем другие. Также, как у них нет никакого права на жалобу, так у них есть ещё и долг восьмидесятикратной благодарности. И получать свой надел здесь нам назначило Божественное предопределение. Справедливая милость собрала нас, вверив семьи Истинному Кормильцу. Дала временный отпуск от тех обязанностей по надзору. Также, как в один из дней полностью и окончательно уволит… Поскольку истина такова, то мы, говоря:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173)

– должны с покорностью благодарить Аллаха.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Хотя я не вижу вас воочию, но, поскольку нахожусь рядом и в одном с вами здании, то очень счастлив и благодарен Всевышнему; и, порой, без моей на то воли, мне напоминается о необходимых мерах предосторожности. Например, в соседнюю с моей камеру масоны подсадили одного ложного заключенного-шпиона. Поскольку портить легко – особенно такую праздную молодёжь – то этот тип причиняет мне много неприятностей и портит эту молодёжь. Из чего я понял, что в противовес вашим наставлениям и исправлениям, безбожники стараются портить и разрушать нравственность. При таком положении нужна предельная осторожность, и необходимо, насколько это возможно, не обижаться на старых заключенных, не обижать их и не давать места расколу, проявлять хладнокровие, выдержку и, по степени возможности, со скромностью, смиренностью и отказом от эгоизма, укреплять братство и сплоченность наших товарищей. Занятие мирскими делами причиняют мне боль, поэтому, полагаясь на вашу смышлёность, без особой необходимости я не могу обращать на них внимание.

Саид Нурси

***

Братья!

Предусматривая всякую вероятность, пришло время изложить положение, напомненное этим утром.

Ясные, как солнце и день, взятые нами из Корана истины не оставляют место ни для каких сомнений; поэтому мой нафс и дьявол, на протяжении двадцати лет ищут: “что на это скажут безбожные философы и на чем они основываются?”. Однако, не найдя изъяна ни в одном уголке, они замолчали. Я думаю, что истина, заставившая замолчать моих очень щепетильных нафса и дьявола, находящихся с внутренней стороны дела, заставит замолчать и самых упрямых оппонентов. Поскольку мы трудимся на пути и ради такой нерушимой, самой высокой, самой великой и самой важной истины, которой нет цены, и которую не купить даже ценой всего мира, всей жизни и всех любимых, то, конечно, мы должны с совершенной стойкостью противостоять всем бедам, тяготам и врагам. И возможно, что найдутся некоторые обманувшиеся или обманутые шейхи, муллы и внешне богобоязненные люди. С ними бороться не нужно, не надо поднимать споры; необходимо сохранять нашу сплоченность и единство.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Сегодня на рассвете с одним духовным напоминанием я почувствовал, что истинной причиной этих серьёзных и обширных нападений и атак на нас является не “Пятый Луч”, а такие части, как “Хизб’ун-Нур”, “Ключ веры” и “Твёрдый Довод”. Я внимательно прочёл часть “Хизб’ун-Нура” и поразмыслив о “Ключе”, понял следующее: Поскольку безбожники не могут защитить принцип абсолютного неверия от ударов этих двух отточенных мечей, то, показав внешней причиной “Пятый Луч”, имеющий некоторую, малую связь с политикой, ввели власть в заблуждение и направили их против нас. Вместе с этим напоминанием, на ум пришло следующее: “Если некоторые наши слабые братья временно отрекутся, то может спасутся от этой беды”, – и думая так, я хотел дать на это разрешение. Но тут же мне было напомнено: отрекаться сердцем после настолько продолжительной связи и двукратного вхождения в это испытание, понеся за это такие тяготы, будет бесполезным и вредным, но разве что только для того, чтобы обмануть этих безбожников, они могут проявить чисто внешнее уклонение. Иначе же нанесут ущерб и себе, и нам, и нашим святым принципам, в наказание за что, вопреки желаемому, получат пощёчину.

***

Мои дорогие, преданные братья!

У переносящего тяготы и лишения этой тюрьмы, являющейся по сравнению с другими местами самой холодной и тоскливой, конечно, согласно его степени, возникнет стремление избежать причин этого заключения. Однако, поскольку “Рисале-и Нур” являющийся его внешней причиной, даёт обрести переносящим эти тяготы убеждённую веру (иман-ы тахкики), и с этой убеждённой верой – хороший итог, и с духовным сотрудничеством – благодеяния сотни человек, обращая эти горькие тяготы в сладкую милость, то цена этих двух результатов – нерушимая преданность и стойкость. Поэтому сожаление и отречение нанесёт большой вред. Для тех учеников, которые не имеют связей с миром или имеют их очень мало, в этой тюрьме ещё лучше, она для них в некоторой степени – место свободы. А тем, кто связан и состоятелен, поскольку их потраченные здесь средства обращаются в удвоенную милостыню, а проведённые здесь часы жизни – в удвоенное поклонение, то необходимо не жаловаться, а благодарить. Что же касается бедных и слабых, вообще, поскольку вне тюрьмы им даются бесполезные, не имеющие воздаяния и несущие ответственность трудности, то эти трудности тюрьмы, которые являются благостными, несут много савабов, не возлагают ответственности и облегчаются взаимной поддержкой товарищей, представляют собой для них хорошую почву для благодарения.

***

Мои дорогие, преданные братья!

В Кастамону один богобоязненный человек, в виде жалобы сказал:

– Я в духовном упадке, утратил все свои прежние духовные состояния, наслаждения и свет.

Я же ему ответил:

– Наоборот, ты развился, так что, оставив позади наслаждения и озарения, ласкающие нафс, дающие вкусить в этом мире потусторонние плоды и будящие чувство самодовольства, теперь со смирением, отказом от эгоизма и уже не ища тленных наслаждений, взлетел на более высокую степень.

Да, одним из важных даров Всевышнего является то, что людям, не оставившим высокомерия, Он не даёт ощутить свой дар, дабы они не впали в самодовольство и гордыню.

Братья! Исходя из этой истины, люди, думающие подобно этому человеку, или с хорошим мнением устремившие свой взор к блистающим степеням, глядя на вас, видят простых, обычных людей, выглядящих скромными, смиренными и услужливыми учениками, и говорят: “Это что ли герои истины, бросившие вызов миру? Увы! Где они, и где борцы этого святого служения, оставляющие в это время позади святых людей!” – и с этими словами, если это друзья, то испытывают разочарование, если же противники, то находят свою позицию справедливой.

Саид Нурси

***

Мои дорогие, преданные братья!

Плоды вашего заключения, на мой взгляд, приятны и ценны, как плоды Рая. Они оправдали и подтвердили мои большие надежды и утверждения в отношении вас, а также очень хорошо показали силу сплочённости. Эти благословенные перья, объединившись, подобно объединению трёх-четырёх алифов, под таким тяжёлым давлением проявили ценность трёх-четырёх сотен. И духовное состояние, хранящее ваше единство в этих запутанных обстоятельствах, доказывает моё вчерашнее утверждение. Да, (в примере нет изъяна) как согласно взглядам Ахл-и Сунны, некий великий святой, в служении Исламу не может достичь уровня даже самого маленького сподвижника Пророка (Мир Ему и Благо), точно также и: “в это время некий искренний наш брат, который в служении вере, оставив удовольствия своего нафса, смиренно сохраняет сплочённость и единство, обретает степень выше святого”, – в чём я убедился и вы постоянно укрепляете это убеждение. Да будет Всевышний вечно доволен вами, Амин!

***

Мои дорогие, преданные братья!

“Плоды веры” – очень важная и ценная брошюра. Питаю надежду на то, что однажды она одержит большие победы. Вы полностью осознали её ценность, раз не оставили это “медресе” без урока. От своего имени я могу сказать, что если плодом всех наших стольких трудностей и трат, является только лишь эта брошюра, защитительная речь и пребывание в одном с вами месте, то и тогда эти трудности и расходы сводятся на нет. И даже если ради этого плода я понесу в десять раз больше бедствий, всё равно их будет мало.

На многих испытаниях и особенно в этом давящем и гнетущем заключении я твёрдо убедился в следующем: Занятия чтением и записыванием “Рисале-и Нур” очень облегчают томления, дают радость. Когда я не занимаюсь, беда удваивается и огорчает меня ненужными вещами. По некоторым причинам мне кажется, что больше всех страдают Хусрев, Хафиз Али и Тахири (Да смилуется над ними Аллах). Но при этом наибольшую серьёзность, упование и спокойствие духа я вижу у них и у тех, кто находится вместе с ними. “Интересно, почему?” – думал я. Но сейчас понял, что: они исполняют свои настоящие обязанности; и, поскольку они не занимаются пустыми вещами, не вмешиваются в дела судьбы и предопределения, не впадают в исходящие от эгоизма бахвальство, критику и панику, то своей серьёзностью, стойкостью и уверенностью сердец они показали достоинство учеников “Рисале-и Нур”, продемонстрировали духовную силу “Рисале-и Нур” против безбожия. Да распространит Аллах эти их качества абсолютного достоинства и героизма, заключенные в смирении и скромности, на всех наших братьев, Амин!

***

Братья!

В это время правит ужасный эгоизм, исходящий от беспечности и любви к мирскому. Поэтому людям истины нужно отказаться от эгоизма и бахвальства, даже в их дозволенном шариатом виде. И, поскольку истинные ученики “Рисале-и Нур”, по этой причине растопили свои собственные эгоизмы в духовной личности и в общем котле, то, иншааллах, в этой буре они не пострадают. Да, серьёзный и испытанный план лицемеров состоит в том, чтобы таких личностей, каждая из которых подобна некому офицеру или предводителю, собрать вместе в тягостных местах, пробуждающих нервозность, с которой они начинают в общем деле избегать и критиковать друг друга, стравить их между собой и разбить их духовные силы. Затем, потерявших силу они легко бьют и давят. Поскольку ученики “Рисале-и Нур” следуют принципам истинной дружбы, братства и “растворения в братьях”, то, иншааллах, они сорвут и этот испытанный лицемерный замысел.

***

Мои дорогие, преданные братья!

В старые времена у одного шейха было очень много мюридов, что заставило власть тех краёв обеспокоиться за политические последствия этого и раздробить его общину. Тот шейх сказал властям: “У меня есть только полтора мюрида, больше нет. Если хотите проверим”. В одном месте он разбил шатёр и собрал рядом тысячи своих мюридов, после чего повелел им: “Сейчас я устрою испытание. Каждый, кто является моим мюридом и подчиняется моим приказам, пойдёт в рай”, – и велел по-одному заходить в шатёр. Тем временем, скрыто, зарезал барашка, словно это его любимый мюрид, и он отправил его в рай. Те тысячи мюридов, увидев кровь, совершено перестали слушать своего шейха и начали его отвергать. Только один человек сказал: “Жертвую своей головой”, – и пришёл к нему. Затем пришла ещё одна женщина, остальные разбежались. Тогда тот шейх сказал государственным людям: “Вот, теперь вы видите, что у меня только полтора мюрида”.

Да вознесётся бесконечная хвала Всевышнему, в Эскишехирском испытании и суде “Рисале-и Нур” потерял только полтора своих ученика. Вместо тех полутора потерянных человек, в отличие от того старого шейха, благодаря усердию героев Испарты и её окрестностей, прибавилось десять тысяч. Иншааллах, в этом испытании тоже, благодаря усердию героев востока и запада, потеряется немного, и вместо одного ушедшего придёт десять.

***

Однажды некий человек, не являющийся мусульманином, нашёл способ получить степень халифа в тарикате и начал наставничество. Когда мюриды под его воспитанием начали развиваться, один из них, через озарение, увидел своего наставника очень низко павшим. Тот же догадался об этом и сказал тому мюриду: “Ты меня распознал”. Мюрид же ему ответил: “Раз под твоим наставничеством я обрёл такую степень, то после этого буду чтить тебя ещё больше”, – и стал молить за него Всевышнего, таким образом спас этого бедного шейха; который вдруг получил развитие, обошёл всех своих мюридов и вновь стал уже их настоящим наставником – мюршидом. Следовательно, иногда мюрид становится шейхом своего шейха. И настоящее умение состоит не в том, чтобы увидев своего брата плохим отрекаться от него, а в том, чтобы ещё больше укрепив братские чувства, стараться исправить его; такова суть преданных людей. Лицемеры, желая при таких обстоятельствах разрушить сплочённость братьев и испортить их хорошее мнение друг о друге, говорят: “Вот, те, кому вы придавали такую важность, являются простыми, слабыми людьми”.

Несмотря на то, что беда действительно приносит нам много вреда, но поскольку она представляет собой некое состояние и положение, которое затрагивает весь исламский мир, то с очень малыми затратами она несёт огромную ценность. До сих пор события, подобные этому, либо из-за религиозной политики, либо по другим причинам не смогли иметь отношение ко всему миру Ислама.

***

Поскольку удивительная подпись в начале изданного Прежним Саидом “Лемеата” с небольшими поправками совпала с моим нынешним положением и полностью сошлась с этим моим семидесятым годом жизни, то я снова её написал. Если найдёте уместным, то поместите её вместо подписи в конце “Плодов”, защитительной речи и маленьких писем. Итак, та странная подпись состоит из следующих трёх с половиной строк (*):

اَلدَّاعٖى

Шестьдесят девять мёртвых Саидов собрались в моей обветшалой могиле, за грехи страдая.

Семидесятый стал в той могиле надгробьем, плачут все вместе они над упадком Ислама.

Надежда есть же, небеса будущего и земля Азии покорятся все чуду Ислама.

Потому что клятва силы веры даёт благополучие, спокойствие, уверенность народу.

***

* Три с половиной строки в оригинале на османском.

Мои дорогие, преданные братья!

Причина того, что я придаю большое значение вашей сплочённости, состоит не только в полезности этого для нас и для “Рисале-и Нур”, но и в том, чтобы с этим, находящиеся за кругом осознанной веры простые верующие люди, очень нуждающиеся в точке опоры и в истине, которую бы подтверждала некая непоколебимая община, увидев вашу мощную сплочённость, играющую роль бесстрашного, неотступного и правдивого наставника, некого твёрдого довода и некой инстанции против течений заблуждения, убедились в том, что есть истина, которая не может быть принесена в жертву ни чему, которая не склоняет головы перед заблудшими и не может быть побеждена. И чтобы с таким убеждением эти люди обрели духовную силу, укрепили свою веру и спаслись от слияния с мирскими людьми и распутниками.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Берегитесь, не устраивайте споров, этим могут воспользоваться шпионы. Будь прав или неправ, в любом случае, в нашем положении спорящий — неправ. Если у него есть право на один дирхем, то своим спором он может нанести нам вред в тысячу дирхемов.

Я расскажу вам одну историю, которую уже рассказывал раздражительным братьям в Эскишехирской тюрьме. Во время Первой Мировой войны мы, девяносто офицеров, в качестве военнопленных находились на севере России, живя все вместе в одном длинном бараке. Оттого, что эти люди питали ко мне чрезмерную симпатию, то своими наставлениями я не давал места ссорам. Однако, вдруг некая раздражительность, появившаяся от нервозности и тоски, начала порождать яростные споры и склоки. Тогда я сказал трём-четырём человекам: “Как только услышите где-то ссору, идите туда и помогайте неправым”. Они так и сделали, и те вредные споры прекратились.

У меня спросили:

― Почему ты пошёл на такую несправедливость?

Я ответил:

― Человек, который прав, бывает совестливым. Одним дирхемом своего права он пожертвует ради ста дирхемов пользы общего покоя. Неправый же, в большинстве случаев, бывает эгоистичным, не жертвует, а ещё больше поднимает шум.

Братья!

Те части брошюры с маленькими письмами, которые написаны для утешения и для укрепления терпения и выдержки, читайте внимательно и с повтором. Я самый слабый из вас, и более всего связан с этой томительной бедой. Бесконечная хвала Всевышнему, я терплю и совершено не обижен на тех, кто всю вину возлагает на меня. Я не сержусь также и на тех, кто по причине общности дела, защищая только себя, по сути взваливает обвинения и организацию на нас. Поскольку мы братья, то прошу вас в этом терпении подражать мне.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья и мои спутники в этой гостинице мира!

Этой ночью я, с чувством достоинства “Прежнего Саида” задумался о том, как нас всех вместе, закованных в кандалы и в сопровождении солдат со штыками, привели в суд. Во мне проснулся яростный гнев. Но тутже в сердце пришло следующее: нужно не гневаться, а наоборот, принимать это с полной гордостью, радостью и благодарностью. Потому что на взгляд разумных и не поддающихся исчислению ангелов и духовных созданий, а также людей истины, обладателей совести и осознанной веры, эта вереница выглядит, как колонна героев, бросивших вызов этому веку ради истины, правды, веры и Корана. А их симпатии говорят о Божественной милости и о принятии Всевышним. И перед такой высокой оценкой и одобрением, оскорбительные взгляды некоторой части бродяг, бездельников и распутных людей не могут представлять никакой важности. Даже однажды, когда по причине болезни, я ехал на автомобиле, то чувствовал при этом некую большую тяжесть; затем, когда я в наручниках шёл вместе с вами, то ощущал великую лёгкость и духовную радость. Значит, это положение исходит из данного секрета.

Как я уже говорил много раз, и повторяю вновь: В истории не наблюдается таких, как ученики “Рисале-и Нур”, чтобы на пути истины совершали такое очень большое служение, получали такой очень большой саваб и переносили при этом такие весьма небольшие трудности. Сколько бы ни выпало нам тягот, всё равно этого мало.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44)

Мои дорогие, преданные братья!

Избежать этой нашей беды и спастись от неё нам в двух отношениях было не возможно:

Во-первых, мы непременно пришли бы сюда, чтобы получить то, что суждено нам здесь Божественным предопределением. И прийти сюда в таком образе, как сейчас – лучше всего.

Во-вторых, мы не нашли возможности спастись от машины, раскрученной против нас. Я чувствовал, но выхода не было. Бедные покойные Шейх Абульхаким и Шейх Абдульбаки не смогли спастись. Значит, жаловаться друг на друга в этом несчастии – и не справедливо, и бессмысленно, и вредно, и подобно некой обиде на “Рисале-и Нур”. Берегитесь, – сердиться на основных учеников, считая проявленную ими деятельность причиной этого несчастья – значит отступиться от “Рисале-и Нур”, и пожалеть о том, что стал изучать истины веры. Это же является духовным несчастьем, намного превышающим материальные беды. Я клятвенно уверяю вас: хотя от этой беды мне выпало в двадцать-тридцать раз больше, чем вам, тем не менее я не обиделся бы на них даже если бы это несчастье, возникшее по причине их неосторожности в проявленной ими искренней деятельности, было в десять раз большим. И возражать против того, что уже прошло – бессмысленно. Потому что исправить невозможно.

Братья мои!

Беспокойство удваивает беду, оно становится некой почвой для внедрения материальной беды в сердце. А также оно представляет некое возражение и критику в адрес предопределения и обвинение Божественной милости. Поскольку во всём есть красивая сторона и проявление милости; и так как предопределение действует справедливо и мудро, то, конечно, мы обязаны не придавать значения лёгким трудностям, возникшим из-за исполнения священной обязанности, с которой в это время взаимосвязан весь исламский мир.

***

Стало необходимым описать вам одно моё незначительное, простое и неважное состояние.

Братья! Я твёрдо убедился в том, что сглаз сильно воздействует на меня и делает больным. Это испытано мной уже много раз. Я всей душой хочу быть вашим спутником в любом состоянии. Однако, согласно знаменитому правилу:

اَلنَّظَرُ يُدْخِلُ الْجَمَلَ الْقِدْرَ وَ الرَّجُلَ الْقَبْرَ

“Сглаз сводит верблюда в котёл, а человека – в могилу” (Кашф-уль Хафа)

– сглаз вредит мне. Потому что на меня смотрят или с сильной враждебностью или с одобрением. Эти два взгляда имеются у некоторых людей, обладающих сглазом. Поэтому, если это возможно, и если меня не будут принуждать, то я решил не ходить каждый раз с вами в суд.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44)

Дорогие братья!

Этим утром вдруг припомнилось одно положение. Да, я подтверждаю карамат Нура в отношении землетрясения, подробно описанный Хусревом. И моё убеждение таково же. Потому что совпадение четырёх нашествий сильных землетрясений точно со временем четырёх больших атак на “Рисале-и Нур” и его учеников не является случайным. А также то, что Испарта и Кастамону, являющиеся двумя центрами распространения “Рисале-и Нур”, по-сравнению с другими местами не пострадали от бедствий и, согласно указанию суры “Валь’аср”, поскольку способом спасения от самых больших человеческих потерь перед концом света, которые несёт эта Вторая Мировая Война, являются вера и благие дела, совпадение того, что Анатолия чудесным образом спаслась от этих огромных военных потерь точно в то время, когда “Рисале-и Нур” повсеместно распространил в ней осознанную веру (иман-ы тахкики), тоже не может быть случайным. И также, как не являются случайными точные совпадения сотен пощёчин милости или гнева, полученных людьми в тоже время, когда они наносили вред служению “Рисале-и Нур”, или допускали погрешность в нём, так и не может быть случайным то, что все без исключения тысячи учеников, прекрасно служащих “Рисале-и Нур”, имеют изобилие и благодать в средствах существования и ощущают душевную радость и покой.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Согласно смыслу:

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ “Благо в том, чего пожелал Аллах” и

عَسٰٓى اَنْ تَكْرَهُوا شَيْئًا وَهُوَ خَيْرٌ لَكُمْ “Может быть, вы ненавидите что-нибудь, а оно для вас благо” (Коран 2:216) – “Рисале-и Нур” вышел из-за завесы “Сырран танавварат” (Скрытого распространения) для того, чтобы его самые конфиденциальные части попали в самые чужие руки, чтобы ударить по головам самых надменных гордецов и показать ошибки самых высоких глав. До сих пор имелось стремление принизить это дело. Однако, как-то поняли, что оно является очень большим, и привлечение к нему внимания с приданием ему важности открывает путь для блестящих побед “Рисале-и Нур” и для того, чтобы его изумлённо прочли даже враги. Таким образом, в Эскишехирском суде он просветив спас многих колеблющихся, растерянных и нуждающихся, чем обратил те наши трудности в милость. Иншааллах, в этот раз его святое служение возымеет действие на более широком уровне, в ещё более многочисленных судах и центрах. Да, видящий образ изложения “Рисале-и Нур”, не может остаться равнодушным. Он обращён не только к разуму и сердцу, как другие труды, но подчиняет даже чувства и нафс.

Ваше освобождение не повредит этой истине, однако моё оправдание – вредно. Ради истины, которая взаимосвязана со всем исламским миром, ради того, чтобы с “Рисале-и Нур” верующие люди обрели своё счастье, даже мой нафс согласен пожертвовать не только своей мирской жизнью, но, если понадобится, то жизнью и счастьем вечного мира.

***

Отрывок из письма Хусрева, в котором говорится о землетрясении.

“Затем в другой газете я увидел такие дополняющие и удивительные сведения: «Перед землетрясением кошки и собаки, по три-пять штук, собирались вместе. Не подавая голоса, словно чем-то обеспокоенные, они посидели некоторое время вместе, растерянно глядя друг на друга, а затем разбежались. Когда началось землетрясение, а также до и после него, ни одного из этих животных не было видно. Удаляясь от населённых пунктов, они ушли в поля». Интересно также, что там с удивлением пишут, мол: «Эти животные, языком состояния сообщают нам о приходе катастрофы, родившейся из-за нашей непокорности, а мы этого не понимаем».

Итак, уже давным-давно Бадиуззаман говорит: “Пусть безбожники не мешают “Рисале-и Нур” и его ученикам. Если будут мешать и вредить, то ожидающие вблизи бедствия стократно заставят их об этом пожалеть”. – И вот, четырёхкратно реальное бедствие, которое вместе с сотней событий о которых сообщается в “Рисале-и Нур”, подписало его верность “рукой” землетрясения… Да пожалует Аллах нашим сердцам и сердцам тех, кто нападает на “Рисале-и Нур”, – веру, а головам – видящий истину разум! И да спасёт Он нас от тюрем, а их – от бедствий, Амин!”

Хусрев

***

Мои дорогие, преданные братья и товарищи по несчастью!

Поскольку среди вас находятся благословенные учёные, великодушные руководители и искренне самоотверженные ученики, то я с большим доверием полагался на вас в том, что перед сильными, коварными и многочисленными врагами вы сохраните ваши единство и сплочённость. Думая так, я обретал спокойствие и за вас не переживал. Должен изложить вам несколько пунктов.

Первый. Для того, чтобы не отодвигать на более поздний срок ваше освобождение, я не стал бы обращаться и что-либо отправлять в Анкару. Однако, поскольку суд отправил туда вперемешку все конфиденциальные и неконфиденциальные брошюры, старые и новые письма, то для того, чтобы Анкарские эксперты, подобно местным экспертам, не взяли за основу конфиденциальные брошюры и не вынесли решение против нас, я был вынужден отправить туда брошюру с защитительными речами, дающую мощный ответ относительно конфиденциальных трудов, особенно касательно “Суфьяна” и “исламского Даджаля” из “Пятого Луча”, а также брошюру “Плоды веры”, разрушающую надменное неверие, рождённое материалистической философией, и отбивающую его легкомысленную атаку против веры.

Второй пункт. Дорогие братья! Когда я писал ответ на это ваше серьёзное письмо, то же самое письмо мне вручили снова. Я отложил начатый второй пункт, теперь же заканчиваю его, будьте внимательны. Если эта мысль бесполезно поддерживается вашим адвокатом, то непременно, это ужасный замысел тех, кто добивается нашего осуждения, состоящий в том, чтобы эксперты Анкары, подобно местным экспертам, взяли за основу непубликуемые, конфиденциальные брошюры, особенно “Пятый Луч”, и, распространив его на все книги “Рисале-и Нур”, конфисковали их. А также, постановив, что положения “Пятого Луча” изучаются всеми бедными учениками, читающими “Рисале-и Нур”, полностью привязать их всех к моей вине. То, что начальник и помощник прокурора устраивают препятствия, не давая мне говорить и конфисковывая написанное мной, дабы не отправлять в Анкару, твёрдо говорит о том, что они добиваются вынесения решения Анкарой против нас прежде, чем до туда дойдут неопровержимые ответы защиты.

Третий пункт. Вообще, в тот день председатель суда сказал, что они отправят в Анкару важные книги, бумаги и защитительные речи, что и затянет дело. Конечно, сейчас они уже туда дошли. Если теперь будут отправлены две мои точные, разъясняющие защитительные речи, то может, всё решится быстрее; они не затянут дело, а ускорят его, и семейные быстро освободятся. Однако мне и таким как я, не имеющим мирских связей братьям, нужно не освобождаться, а для того чтобы защищать истины веры от безбожников и вероотступников, оставаться в тюрьме, являющейся самым подходящим для этого местом.

Четвёртый пункт. Если “Рисале-и Нур” не оправдают, и мою защиту не примут во внимание, то ваше бесполезное внешнее отречение вас не спасёт. На основании общности дела, мы связаны друг с другом. Лишь некоторые наши товарищи, имеющие с нами очень мало связей, могут спастись. Эскишехирский суд показал это на деле. Люди, которые уже больше года очень внимательно следят за нами, подсылая к нам шпионов, отмечая все заявления наивных и легкомысленных учеников, умышленно стараются нас раздробить и всячески заставляют нас разочароваться в наших принципах, и которые несмотря на то, что направили против нас Шейха Абдульхакима, подобно нам, замучили и его, и Шейха Абдульбаки, и время от времени возражавшего мне Шейха Сулеймана, эти люди в своём решении выносимом на основании собственных убеждений, не придадут никакого значения вашему отречению, и так было в Эскишехире.

Пятый пункт. Здесь и в Эскишехире мы на собственном опыте твёрдо поняли, что в отношении общности дела мы горячо нуждаемся в абсолютной сплочённости. Возникающие от тоски обиды, раздражительность и пререкания только удваивают наши мучения. Увы, но больше всего я полагался и надеялся на вас. Иногда, когда у меня возникают опасения, я вспоминаю пришедших из Стамбула совершенных и преданных ходжей, а также людей из Кастамону, проявивших необычайную преданность. И с этими воспоминаниями моё беспокойство проходит. Будьте внимательны, чтобы защищающий абсолютное неверие тайный комитет не засунул в вашу среду свои щупальца. В камере, расположенной по соседству с моей, они это сделали, заставив меня мучиться. Теперь без споров и ссор посоветуйтесь между собой. Я приму то, что вы решите. Однако, рассмотрите и обсудите возможность того, что в случае если моя защита дойдёт до Анкары и будет принята там во внимание, местный суд вынесет решение в отношении тех, кто может быть освобождён; а также возможность того, что люди, борющиеся сейчас с нами, сославшие Абдульбаки, Абдульхакима и Хаджи Сулеймана, и оставившие здесь после оправдания Яшиль Шамси, конечно, не отпустят на свободу таких людей, как Хафиз Мехмед и Сейид Шефик, чья вера крепка, и которые не поклонились их умершему предводителю и его портрету и не выказали сторонничества ереси и нововведениям; а также то, что в то время когда “Рисале-и Нур” вышел из-за завесы и сам ведёт борьбу в очень большом и всеобщем деле, весьма необходимо, чтобы за его спиной нашлись его ученики, которые бы своей неуклонной стойкостью показали колеблющимся и растерявшимся людям, что они связаны с несокрушимой и непобедимой истиной. Ни в коем случае не ищите недостатков друг друга, вместо гнева проявляйте уважение, вместо пререканий поддерживайте.

***

Мои дорогие, преданные и верные братья!

Уже несколько дней, как я изменил своё ду’а. Из таких молитв, как

وَاغْفِرْ “Прости нас” и

وَفِّقْ “Дай успех” – повторяемых мной до сих пор иногда по сто раз, из фразы

طَلَبَةَ رَسَائِلِ النُّورِ الصَّادِقٖينَ “Преданных учеников “Рисале-и Нур” я убрал слово

الصَّادِقٖينَ “Преданных”. Дабы считающие себя вынужденными действовать согласно допустимым облегчениям, и своим внешним отходом и отречением, вызванным идущим от тоски отчаянием и наваждениями, поступающие вопреки основной преданности наши братья, не остались лишёнными этих молитв.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мой дорогой брат, Хафиз Али!

Не беспокойся о своей болезни. Да даст тебе Всевышний исцеление, Амин! Поскольку в тюрьме каждый час поклонения равен двенадцати часам, то ты имеешь большую выгоду. Если тебе нужны лекарства, то у меня некоторые есть, я тебе отправлю. Вообще, у всех сейчас есть лёгкая болезнь. Я когда иду в суд, в тот день обязательно болею. Может ты для того, чтобы помочь мне, подобно людям прошлых времён, проявлявшим необыкновенное самопожертвование и друг за друга болевшим и умиравшим, взял на себя часть моего недомогания.

***

Красивое и абсолютно уместное соболезнование

Мои дорогие, преданные братья!

لِكُلِّ مُصٖيبَةٍ اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ

“Во всех бедах мы говорим: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся»”

Я соболезную и себе, и вам, и “Рисале-и Нур”, и поздравляю покойного Хафиза Али и денизлинское кладбище. Этот наш героический брат, в степени научной несомненности (ильмальякин) познавший истины “Плодов веры”, для того, чтобы теперь взойти на уровни явного и истинного убеждения (айнальякин и хаккальякин), оставил тело в могиле и, подобно ангелам, отправился в странствие к звёздам в духовные миры. И полностью исполнив свою обязанность, с освобождением, отошёл на покой. Всемилостивейший и Милосердный Аллах, да запишет в тетрадь его благодеяний столько добрых дел, сколько он написал и прочёл букв “Рисале-и Нур”! Амин! И да низведёт Он по их числу милостей на его душу! Амин! И да сделает Коран и Рисале-и Нур его приятными и общительными друзьями в могиле. Амин! И да дарует Он “фабрике Нура” вместо него ещё десять героев и да приведет их к усердию. Амин! Амин! Амин!

И вы тоже, как я, вспоминайте его в своих молитвах. Произнося тысячами языков вместо его одного языка, мы с надеждой ждём от Божественной милости, что вместо той потерянной им одной жизни и одного языка, он обрёл тысячу духовных жизней.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Да вознесётся бесконечная хвала Всемилостивому и Милосердному Аллаху, в это потрясающее время и в этом поразительном месте нам тоже, посредством вас, дарована возможность обрести ценное достоинство и важное служение учеников, стремящихся к знаниям. По свидетельству святых людей, видящих происходящее в могилах, много раз было так, что умершие во время учёбы некоторые целеустремлённые и серьёзные ученики, ищущие истинных знаний, словно шахиды, видели себя живыми и продолжающими заниматься своими уроками. Даже один известный святой, заинтересовавшийся ответами на вопросы Мункара и Накира одного умершего ученика, изучавшего арабскую грамматику, увидел и услышал следующее: ангел спросил его: مَنْ رَبُّكَ “Кто твой Господь?” – на что тот, умерший постигая грамматику ученик, сказал: «مَنْ – подлежащее, رَبُّكَ – сказуемое». Ответил согласно синтаксису (нахву), считая, что он находится в медресе. Так вот, согласно этому происшествию, я уверен, что покойный Хафиз Али, также как и при жизни, находится на положении ученика, который, занимаясь “Рисале-и Нур”, постигает самые высокие знания и находится на уровне настоящих шахидов, обладая их образом жизни. И с этим убеждением, в некоторых молитвах за него и за подобных ему: Мехмеда Зухду и Хафиза Мехмеда, я говорю: “Господи! Сделай чтобы они с полной радостью и счастьем до самого конца света занимались истинами веры и секретами Корана в покровах “Рисале-и Нур”. Амин!”.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Я никак не могу забыть покойного Хафиза Али. Горечь его потери очень меня потрясает. В давние времена порой такие самоотверженные люди умирали вместо своих друзей… Думаю, что этот покойный ушёл вместо меня. Если бы его необыкновенное служение в том же порядке не исполняли такие люди, как вы, то для Корана и Ислама это стало бы большой потерей. Когда я вспоминаю о вас – его наследниках, эта горечь уходит, и приходит некое просветление. Удивительно то, что сейчас, с уходом его духовной, а скорее и физической жизни в загробный мир, у меня появилось некое горячее желание пойти туда; и для моей души открылась ещё одна завеса. Подобно тому, как отсюда мы отправляем приветствия нашим братьям в Испарту, знакомимся с ними и общаемся через переписку, точно также и загробный мир, в котором поселился Хафиз Али, стал для меня таким же, как Испарта и Кастамону. Даже этой ночью, как я слышал, некто был отправлен отсюда туда. Я больше десяти раз пожалел: почему я не отправил с ним салям Хафизу Али. Затем мне припомнилось, что для отправления приветствия посредники не нужны. Его мощная связь – подобна телефону. И он сам придёт и получит. Этот великий шахид заставил меня полюбить Денизли, теперь я не хочу никуда уезжать отсюда. Он и Мехмед Зухду, и Хафиз Мехмед продолжают исполнение обязанностей веры и “Нура”, которые они несли при жизни. Находясь очень близко, они наблюдают и даже помогают. Поскольку по причине своего ценного служения они получили место в кругу великих святых, то имена их обоих, вместе с Хафизом Мехмедом, я упоминаю в цепочке рядом с именами больших актабов и отправляю им свои (духовные) подарки.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Ваша искренность, преданность и стойкость является достаточной причиной для того, чтобы в этих тяжёлых томлениях не обращать внимания на недостатки друг друга и прикрывать их. И крепкое братство в кругу “Рисале-и Нур” – это такое благодеяние, которое даёт простить тысячи недостатков. Основываясь на том, что в Судный день Божественная справедливость, отдавая перевес благодеяниям, прощает прегрешения, вам тоже нужно, согласно приоритету благодеяний, проявлять дружбу и прощение. Иначе, если гневаться из-за одного недостатка, то такой вредный гнев с нервозностью и раздражительностью, идущими от тоски, будет в двух отношениях несправедливым. Иншааллах, помогая друг другу в радости и утешении, вы сведёте тоску на нет.

***

Мои дорогие, преданные и благословенные братья!

Причиной того, что я несколько дней не говорил с вами, является сильная и ядовитая болезнь, подобия которой я до сих пор ещё не видел. Я буду вечно и благодарно гордиться своими стойкими, крепкими и непоколебимыми братьями из круга “Света” и “Роз”, а также беззаветными героями Кастамону, усердствующими ради “Рисале-и Нур”. С ними я нахожу мощную точку опоры и полное утешение против всех притеснений тиранов. Если сейчас я умру, то говоря: “Они есть”, – встречу свою смерть с радостным сердцем…

Мирские люди, на основании беспочвенных подозрений, будто я борюсь с ними, бросили меня в тюрьму. Однако, Божественное предопределение бросило меня сюда за то, что я не говорил с ними и не старался их исправить. Если я останусь в тюрьме только с несколькими братьями, то потребую открытого суда с привлечением инстанций Анкары, в исходе которого будет заинтересован весь исламский мир, сделаю заявление и отправлю в важные инстанции множество экземпляров “Плодов веры” и “Защитительных речей”, написанных новым алфавитом, иншааллах.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Хадисы такого рода входят в разряд аллегорий (уподоблений — муташабих). Они не касаются частных и отдельных случаев и не относятся сразу ко всем случаям. Некоторые же из них, в качестве примера религиозных смут, выпадающих на долю уммы, показывают одну эпоху и Хиджаз с Ираком. Вообще, во времена Аббаситов появилось много вредящих Исламу заблудших течений, таких как Мутазилиты, Рафизиты, Джебриты, а также скрывающиеся под разными масками безбожники и еретики. Но в момент, когда с точки зрения Шариата и вероубеждения начались серьёзные потрясения, на помощь пришло множество таких великих исламских личностей, как Бухари, Муслим, Имам Азам, Имам Шафии, Имам Малик, Имам Ахмад ибн Ханбал, Имам Газали, Гаус’уль-Азам (Гейляни) и Джюнайд Багдади, которые победили ту религиозную смуту. Эта победа длилась ещё триста лет, когда вновь, действуя из-за завесы, те заблудшие секты посредством политики принесли на голову исламского мира смуту Хулагу-Чингизхана. На эту смуту, вместе с её датой, явным образом указывают и хадис, и Имам Али (да будет доволен им Аллах). Затем поскольку фитна нашего времени, является самой большой, то о ней и о её дате сообщают как различные хадисы, так и множество указаний Корана. Согласно этому, когда некий хадис в целом виде сообщает о периодах, через которые пройдёт умма, то порой, в качестве примера показывает один отдельный случай из того целого. Толкование таких аллегорических и не совсем понятных хадисов твёрдым образом изложено в книгах “Рисале-и Нур”. Эта истина, вместе с её правилами, разобрана в “Двадцать четвёртом Слове” и в “Пятом Луче”.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Для того, чтобы вы не обвиняли друг друга в эгоизме и в отсутствии преданности, мне было напомнено изложить вам одну истину:

Однажды я увидел, что великие святые, оставившие своё высокомерие и у которых не осталось нафс-и аммара (повелевающего нафса), сильно жалуются на этот нафс-и аммара, что меня удивило. Затем я твёрдо понял, что для продолжения до конца жизни несущей награды борьбы с нафсом, после смерти нафс-и аммара, его функции передаются нервам и чувствам, и борьба продолжается. Так вот, те большие святые жалуются на этого, второго врага, являющегося наследником нафса. И духовные ценность, степень и достоинство не относятся к этому миру, чтобы они себя обнаружили. Поскольку даже самый великий дар Всевышнего, данный некоторым людям, находящимся на самых больших степенях, они не ощущают, то они считают себя самыми жалкими и ничтожными по-сравнению с другими. И это говорит о том, что воспринимаемые простонародьем в качестве основ совершенств такие вещи, как: озарения, караматы, духовные сияния и упоения, не могут быть показателями и основой духовных ценностей и степеней. Несмотря на то, что ценность, которую сахабы обретали за час, другие святые достигали за день, а то и за сорок дней отшельничества, но не каждый сахаба был удостоен таких необыкновенных озарений и духовных состояний, как святые, что доказывает эту истину.

Итак, мои братья! Будьте бдительны, чтобы ваш нафс-и аммара, судя других по-себе, не обманул вас плохим мнением и не внушил вам сомнений, что “Рисале-и Нур” не воспитывает.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Девять пощечин пяти тем “Путеводителя для молодежи” и “Плодов веры”, полученных девятью ленивыми молодыми людьми, представляют собой некий тонкий карамат “Рисале-и Нур”, что подтверждают и сами эти молодые люди.

Первая пощёчина. Помогающий мне Фейзи. В первое время я ему сказал: “Ты был на уроке “Плодов”, так что не хулигань”. Он же не послушал и тут же получил пощёчину: целую неделю его рука была перевязана.

Да, это правда.

Фейзи

Вторая. Помогающий мне и пишущий “Плоды веры” Али Риза. Как-то раз я должен был дать ему урок по написанному им. Он же поленился и под предлогом приготовления пищи не пришёл, и сразу получил пощёчину. Хотя его кастрюля была целой, её дно выпало, вместе со всей едой.

Да, это правда.

Али Риза

Третья. Зия. Он записал для себя темы “Плодов” о молодости и намазе, и начал совершать намаз. Однако поленился, и оставил намаз и писание. Вдруг в то же время получил пощёчину. Необычным образом и беспричинно сгорела корзина над его головой, вместе с одеждой. То, что среди такой толпы народа никто не заметил, как они полностью сгорели, говорит о том, что это намеренная пощёчина милости ему.

Да, это правда.

Зия

Четвёртая. Махмуд. Я прочитал ему из “Плодов веры” темы, касающиеся молодости и намаза, после чего сказал: «В азартные игры не играй, совершай намаз». Он согласился. Однако, праздность одержала над ним верх: намаз он не совершал и играл. Тут он получил гневную пощёчину: проиграв три-четыре раза подряд, он остался безо всего, да ещё и отдал свои пиджак с брюками, и всё равно не образумился.

Да, это правда.

Махмуд

Пятая. Пятнадцатилетний ребёнок по имени Сулейман. Слишком балуясь он “заражал” этим и других. Я сказал ему: “Не балуйся. Читай свой намаз. Твоё баловство среди бездельников, которые старше тебя, в опасность”. Он начал совершать намаз, однако, после снова оставил его и опять начал шалить. Тут же получил пощёчину. Заболел чесоткой и двадцать дней вынужден был пролежать в постели.

Да, это правда.

Сулейман

Шестая. Умар, помогавший мне в начале, начал совершать намаз и бросил песни. Однако, однажды вечером я услышал, что кто-то поёт возле дверей. Это испортило мою молитву. Я разозлился и вышел. Вижу – вопреки обычному – это Умар. Я тоже – вопреки обычному – дал ему оплеуху. Тем же утром его – опять же вопреки обычному – отправили в другую тюрьму.

Седьмая. Шестнадцатилетний парень по имени Хамза. Имея красивый голос, он пел песни, тем самым пробуждая желание петь и у других, баловался. Я сказал ему: “Так не делай, получишь наказание”. Тут же, на следующий день он вывихнул руку, промучился две недели.

Да, это правда.

Хамза

Такие пощёчины есть ещё, однако, не осталось бумаги, да и смысла тоже.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Министр просвещения снял свою маску и в другом обличии показал абсолютное неверие. Ещё не получив наши последние отправленные защитительные речи, он, по другим мотивам, написал это заявление. Вообще-то я не думал ничего отправлять в то министерство, однако, с одобрения братьев, данное положение показало и уместность, и необходимость этого. Потому что, в любом случае, министр, несущий в себе такой безбожный фанатизм, не остался бы безразличным к бумагам и конфиденциальным брошюрам, отправленным в Анкару. Тут сразу по нему ударила неотразимая защита, что стало очень полезным. Иншааллах, это и в том министерстве тоже пробудит мощное течение в поддержку “Рисале-и Нур”.

Братья! Поскольку сущность некоторых такова, то покоряться им, этой части – подобно некому самоубийству. Это всёравно, что пожалеть о том, что находишься в Исламе и даже отойти от религии. Потому что настолько фанатичные безбожники не удовлетворяются только лишь покорностью и притворством таких, как мы. Они говорят: “Отбрось своё сердце с совестью и усердствуй только ради этого мира”. Итак, в таком положении у нас нет другого выхода, кроме как положившись на милость Всевышнего, проявлять терпение, стойкость и упование, молясь о том, чтобы четыре сундука с книгами “Рисале-и Нур”, дойдя до того центра, одержали там своими мощными истинами победу. Опыт показывает, что наш отход друг от друга, обиды, отречение от “Рисале-и Нур”, подчинение им и даже присоединение не приносят никакой пользы. И совершенно не беспокойтесь. Эти крикливые опасения того министра указывают на его слабость и полный страх. Говорят не о нападении, а о том, что он вынужден защищаться.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Сами Бей мне сказал, что в те дни, когда умер Хафиз Али, умер ещё один ученик по имени Али, из наших Хоминских братьев. Также об этом мне написал один из героев Хомы Мехмед Али. В своих многих молитвах я сделал этого Али товарищем того большого шахида Али.

Недавно одна женщина, связанная с нами, видела, что умерли три наших брата. Объяснение этого таково: Эти два Али и повешенный Мустафа, пожелавший в тюрьме стать приверженцем “Рисале-и Нур”, ушли в тот мир заместо всех нас, став жертвой за наше благополучие.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные, непоколебимые и понявшие суть и цену упования братья!

Уже двадцать лет у меня нет никакого желания ни читать какую-либо газету, ни спрашивать о них. И при этом с большим сожалением, лишь из уважения к некоторой части наших слабых братьев, сегодня я посмотрел одну газетную статью. Из неё я понял, что действуют серьёзные тайные и явные течения. Поскольку мы находимся на виду, нас мнят связанными с этими течениями. Иншааллах, четыре сундука мощных и неотразимых брошюр “Рисале-и Нур”, а также тетради с очень твёрдой защитой принесут в отношении нас и в отношении веры, Корана и Ислама благой результат. Мы не вмешивались в их мир, и они ни коим образом ещё не смогли доказать, что станем вмешиваться. Анкара была вынуждена затребовать весь сборник “Рисале-и Нур” для изучения.

Поскольку истина такова, и поскольку до сей поры мы видели в служении “Рисале-и Нур” проявление Господней благосклонности в неопровержимой степени; и каждый из нас в той или иной мере это почувствовал; и поскольку сейчас многие мирские и политические течения ополчаются друг против друга; и так как мы не можем ни чего другого, кроме согласия с судьбой, покорности предопределению и обретения великого и святого утешения, несомого служением вере, Корану и Свету, то, конечно, для нас самым необходимым делом является не беспокоиться, не отчаиваться, укреплять духовную силу друг друга, не бояться и встречать эту беду с упованием, а также, видя мухами слонов, “раздутых из мух” крикливыми газетчиками, не придавать им значения. У этой мирской жизни, особенно в это время, в таких обстоятельствах нет никакой ценности. Что бы ни выпало на долю, нужно видеть это приятным.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Два-три наших брата нашли для себя следующее прекрасное утешение, они говорят:

“В этой тюрьме некоторые наши новые братья, за один-два часа запрещённых шариатом действий, один-два года, а то и десять лет стойко и терпеливо переносят это несчастье. Некоторые даже благодарно говорят, что спаслись от других грехов. Так почему же мы жалуемся на шесть-семь месяцев благотворных томлений из-за самых что ни на есть шариатских действий и служения вере посредством Рисале-и Нур?” Я же им сказал: “Тысяча раз да благословит вас Аллах!” Да, испытать пять-десять месяцев трудностей за пять-десять лет высокого идейного поклонения и приятного, сладкого, благотворного и священного служения ради спасения собственной веры и веры других, является почвой для благодарности и гордости. В одном хадисе говорится: “Если посредством тебя один человек встанет на путь истины, то это лучше для тебя, чем пустыня, полная красных овец и коз”. Так вот, подумайте, сколько человек здесь, в суде и в Анкаре спасли и спасут свою веру от ужасных сомнений посредством того, что вы писали и посредством вашего служения! В терпении и с совершенным довольством возблагодарите!

Если правящая в Анкаре “Народная пратия” проявит в отношении пришедших туда мощных книг “Рисале-и Нур” упрямство и не постарается с намерением примирения поддержать их, то для нас самым удобным местом будет тюрьма, и это станет признаком объединения большевизма с ересью, и власть будет вынуждена слушать их. Тогда “Рисале-и Нур” отойдёт, остановится, материальные и духовные бедствия начнут свою атаку.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

يَا مَعْشَرَ الْجِنِّ وَالْاِنْسِ اَلَمْ يَاْتِكُمْ رُسُلٌ مِنْكُمْ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного”. “О сонм джиннов и людей! Разве не приходили к вам посланцы из вас” (Коран 6:130)

Ответ нашего Устаза для разрешения вопроса, гласящего, что следствие данного славного аята сообщает о приходе пророков также и из джиннов.

Дорогой брат!

Действительно, этот твой вопрос очень важен. Но, поскольку самой важной обязанностью “Рисале-и Нур” является спасение человечества от заблуждения и абсолютного неверия, то для таких вопросов очередь не доходит, их он не касается. Также и праведники раннего Ислама (саляф-и салихин) много об этом не говорили. Потому что в таких скрытых и незримых вещах возникают злоупотребления. И шарлатаны могут использовать для своего хвастовства. Поскольку нынешние медиумы занимаются шарлатанством под именем “общения с джиннами”, поэтому, дабы это не использовалось во вред религии, много на такие темы не говорится. И после Печати Пророков среди джиннов пророков не было. “Рисале-и Нур”, для того чтобы устранить материалистические идеи, являющиеся чумой нынешнего человечества, твёрдыми аргументами старается доказать существование джиннов и духовных созданий, подобные же вопросы он относит к третьестепенным, оставляя их разъяснение другим. Может быть, иншааллах, один из учеников “Рисале-и Нура”, сделав толкование суры “Милостивый”, разъяснит и этот вопрос.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

لِكُلِّ مُصٖيبَةٍ اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ

“Во всех бедах мы говорим: «Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся»”

Действительно, смерть Хафиза Али, Хафиза Мехмеда и Мехмеда Зухту является большой потерей не только для нас и Испарты, но и для этой страны и всего мира Ислама. Однако, до сих пор, в качестве проявления Божественного благоволения, когда у “Рисале-и Нур” убывал один ученик, тотчас в том же методе появлялись два-три других. Исходя из чего, мы питаем сильную надежду на то, что придут серьёзные ученики, которые в другом виде будут исполнять обязанности тех героев. Вообще, те три благословенных умерших человека в короткое время исполнили столетнее служение вере. Да окажет им Всемилостивый и Милосердный Господь столько милостей, сколько они написали, распространили и прочитали букв “Рисале-и Нур”. Амин!

Выразите от меня соболезнования родственникам и благословенному селению Хафиза Мехмеда. Я же, сделав его в моих молитвах товарищем Хафиза Али и Мехмеда Зухту, а также Хафиза Акифа, товарищем Асыма и Лютфи, добавил их к именам актабов из моих устазов.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Согласно смыслу:

اَلْخَيْرُ فٖى مَا اخْتَارَهُ اللّٰهُ

“Благо в том, чего пожелал Аллах”

– откладывание нашего дела, полезно. Потому что во всех школах, министерствах и народных массах насаждается любовь к этому ужасному умершему человеку. Это положение будет иметь очень тягостное и горькое влияние на исламский мир и на будущее. Теперь, то что сверх нашей воли, в руки тех кто находится на самом верху, больше всех с ним связан и откажется от него в самую последнюю очередь, попал “Рисале-и Нур”, который твёрдыми доводами показывает и доказывает сущность этого человека, и то, что эти книги с полными интересом и вниманием там читаются, является таким событием, что если в тюрьму попадут тысячи, таких как мы людей и даже если будут казнены, всё равно, в отношении религии Ислама, этого мало. Как минимум, это в некоторой степени спасёт самых упрямых из них от абсолютного неверия и вероотступничества, выведет их в сомневающееся неверие, ослабит их надменные и легкомысленные нападения. Сказав в суде им в лицо в качестве последнего слова: “Пусть за святую истину, за которую пожертвовали головами миллионы героев, будут отданы и наши головы!” – мы заявили о том, что будем стоять до конца. От такого заявления отказаться нельзя. Надеюсь, что среди вас нет таких, кто откажется. Раз до сих пор вы терпели, то сказав: “Наша доля и обязанность пока не кончились”, – потерпите ещё. В любом случае, для защиты твёрдо доказанного в “Плодах веры” принципа неопровержимой вечной казни и бесконечного одиночного заключения, против “Рисале-и Нур” не будут действовать упрямо, скорее, будет искаться способ примирения или перемирия.

اَلصَّبْرُ مِفْتَاحُ الْفَرَجِ وَالسُّرُورِ

“Терпение – ключ к спасению и радости”

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

اَوَمَنْ كَانَ مَيْتًا فَاَحْيَيْنَاهُ وَجَعَلْنَا لَهُ نُورًا يَمْشٖى بِهٖ فِى النَّاسِ

“Разве тот, кто был мёртвым, и Мы оживили его и дали ему свет, с которым он идёт среди людей…” (Коран 6:122)

В “Первом Луче” объяснено указание этого аята и на “Рисале-и Нур”, и – тремя сильными признаками и связями слова 195مَيْتًا – на этих его бедных учеников. Сейчас, в этих обстоятельствах один из тех признаков действует в полную меру. Потому что наши притеснители, держа в своих руках мирскую жизнь, цивилизацию и наслаждения, обвиняют нас в том, что мы не придаём важности такому образу жизни, возлагают на нас ответственность за это и даже хотят казнить и упрятать на долгий срок в тюрьму. Только не могут найти законное основание для этого. Мы же, держа в руках предисловие вечной жизни и её завесу, коими является смерть, бьём ей им по головам и всеми силами стараемся разбудить их и спасти от истинной виновности и осуждения, от вечной казни и бесконечного одиночного заключения. Даже если за суровые брошюры, отправленные в Анкару, мне дадут самое тяжёлое наказание, но если при этом те, кто даёт наказание, спасутся с этими брошюрами от казни смерти, то мои сердце и нафс на это согласны. То есть, мы желаем и ищем для них жизни в обоих мирах. Они же хотят нашей смерти и ищут для этого повод. Однако, поскольку явная как солнце и видимая воочию реалия смерти, а также среди людей ежедневные тридцать тысяч покойников показывают для заблудших тридцать тысяч вечных казней, тридцать тысяч повелений и приговоров на бесконечное одиночное заключение, то мы ими не побеждены. Пусть делают что хотят. Аят:

اِنَّ حِزْبَ اللّٰهِ هُمُ الْغَالِبُونَ

“Ведь партия Аллаха – они победят” (Коран 5:56)

– даже во время нашего самого горького поражения на протяжении двенадцати лет, по подсчёту джифр и абджат, даёт нам радостную весть о победе в том же году. Поскольку истина такова, с этих пор мы и суду, и народу будем говорить:

“Мы трудимся для спасения от этой, находящейся перед глазами и ожидающей нас, вечной казни смерти и мрака бесконечного одиночного заключения могилы, отверзающей перед нами свою дверь и насильно влекущей к себе. Также мы помогаем и вам избавиться от этой страшной и безысходной беды. Даже самый на ваш взгляд великий мировой и политический вопрос, на наш взгляд и с точки зрения истины имеет весьма малую ценность, и для тех, чьи обязанности его не касаются, является пустым, неважным и бесполезным. Однако, необходимая человеческая обязанность, которой заняты мы, постоянно и серьёзным образом затрагивает каждого человека. Те, кто не одобряет эту нашу обязанность и старается её искоренить, должны искоренить смерть и закрыть могилу!..”

Второй и третий пункты пока отложены.

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Один из караматов “Рисале-и Нур” состоит в том, что наш Устаз на протяжении уже десяти лет много раз говорил: «О еретики и безбожники! Не трогайте “Рисале-и Нур”! Поскольку “Рисале-и Нур”, подобно милостыне, является средством отведения бед, то нападение на него и его остановка ослабляет его защиту против бед. Если будете трогать, то ожидающие поблизости бедствия обрушатся на вас подобно селю». В этой связи мы стали свидетелями очень многих катастроф. Вот уже четыре года, как только начинались нападения на “Рисале-и Нур” и его учеников, так сразу следовали некие катастрофы или бедствия, показывая важность “Рисале-и Нур” и то, что он является средством отвода бед. Итак, наряду с сотнями событий, о которых наш Устаз Бадиуззаман говорил посредством “Рисале-и Нур”, четыре катастрофы рукой землетрясения поставили подпись под его правотой, показав, что “Рисале-и Нур” является причиной отведения бед. Да одарит Аллах наши сердца и сердца тех, кто нападает на “Рисале-и Нур”, верой, а головы – разумом и глазами, видящими истину; и да спасёт Он нас от этих тюрем, а их – от этих бедствий, амин!

Хусрев

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Одно из проявлений Господнего благоволения таково, что когда министр просвещения ещё не видя наших бумаг, книг и защиты, а лишь почуяв их сквозь завесу, страшно взорвался и обрушился на нас; и такие весьма суровые конфиденциальные брошюры, как “Пятый Луч” и “Постскриптум к Шести атакам”, для основательной критики были изучены самыми серьёзными инстанциями; и моя защита смело нанесла серьёзные и задевающие удары по абсолютному неверию, а со стороны Анкары ожидалось весьма суровое обращение с нами, дело, в сравнении с его величиной, приняло весьма мягкий и даже примирительный оборот. И одна из мудростей проявления этого благоволения состоит в том, что “Рисале-и Нур” в отношении его связанности со всей страной, был внимательно и с интересом прочитан в некой всеобщей аудитории и в высоких инстанциях. Да, то что в это время такой высокий урок был прочитан в таких объемлющих и всеобщих кругах, является большим благоволением и мощным признаком разрушения абсолютного неверия.

Братья! В любом случае, часть слабых обладателей семей, испытывающих такие тяготы и ущерб, думают, что в этой ситуации может иметься некое оправдание тому, чтобы в какой-то степени отойти или даже отречься от “Рисале-и Нур” и от нас. Исходя из вероятности изменения их отношения после освобождения, я хочу сказать следующее: Если от настолько ценной вещи откажутся те, кто испытал эти страдания и придал ей такую материальную и духовную стоимость, то это нанесёт большой ущерб. Каждый из них, кто вдруг бросит книги “Рисале-и Нур” и то, что с ними связано, а также защиту нас, поддержку и служение, тот нанесёт бессмысленный вред и себе, и нам. Поэтому, наряду с осторожностью, нужно проявлять стойкость в преданности, взаимосвязи и служении.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Одно из проявлений Господней благосклонности и Божественного покровительства состоит в том, что эксперты Анкары, будучи побеждёнными истинами “Рисале-и Нур”, несмотря на то, что налицо множество причин для суровых возражений и критики, всё же, как я слышал, вынесли оправдательное решение. Между тем, суровое изложение конфиденциальных тем, и задевающий вызов защитительной речи, и страшные нападки министра просвещения, и присутствие в составе экспертов связанных с министерством просвещения двух философов – материалистов и большого учёного – сторонника нововведений, и то, что год назад тайный безбожный комитет направил против нас “народную партию” и министерство просвещения, всё это должно было повлечь очень суровые возражения экспертов и осуждение нас тяжёлым наказанием; но на помощь поспело Божественное покровительство и милость, которые показали им высокую степень “Рисале-и Нур” и заставили отказаться от строгой критики. И даже с намерением спасти от наказания, не выставляя меня в свете Эскишехирского дела и известного инцидента “Тридцать первого марта”, как бывшего политического преступника, и желая показать, что мы действовали только лишь ради веры и религии и не имели политических замыслов, они сказали: “Саид Нурси с давних пор, время от времени, заявляет о своём наследничестве пророку. В служении Корану и вере принимает образ некого муджаддида, то есть, приходя иногда в некое исступление действует экстатично”. Итак, эту безбожную фразу философов, которые о любом, кто сильно действует в поддержку религии, говорят, что он, мол, исполняет свою обязанность ради унаследования звания муджаддида, эти эксперты использовали для того, чтобы: подвергнуть критике неумеренно высокое мнение обо мне некоторой части наших братьев; и, приписав мне исступление, освободить меня от политики и наказания; и в некоторой степени поласкать самолюбие наших врагов и противников; и показать, что указания Корана и истины караматов Имама Али и Гавса Гейляни сильны; и разрушить мой карьеризм, высокомерие и хвастовство, которые, по их предположению, как и у всех, есть и у меня. “Рисале-и Нур”, от начала до конца, представляет собой подобный солнцу ответ на эту фразу. Поскольку нашим принципом являются отказ от эгоизма и братство, то у нас не имеется хвастливого бреда, поэтому скромная жизнь “Нового Саида” во время “Рисале-и Нур”, и то, что своими уроками он многократно, не думая об уважении, устраняет чрезмерно хорошее мнение о нём его благословенных братьев, полностью опровергает и устраняет смысл, который подразумевается в этой фразе.

***

Мои дорогие, преданные братья!

Чтобы не повредить тому, кто нас оповещает и пишет нам, я пока не буду отправлять вам единогласное решение экспертов. Эти последние эксперты всеми силами постарались спасти нас и оградить от зла заблудших и еретиков. Они оправдывают нас в отношении всех приписываемых нам преступлений. И, дав почувствовать получение ими полного урока “Рисале-и Нур”, они единодушно постановили, что абсолютное большинство частей “Рисале-и Нур”, касающихся веры и богословия, написаны компетентным образом; а также, излагая свою искреннюю и серьёзную убеждённость, они вынесли решение, что Саид использует свои силы и способности не для приписываемых ему создания тариката, организации сообщества или противостояния властям, а расходует их только на то, чтобы донести до нуждающихся истины Корана. В отношении же конфиденциальных брошюр, названных ими ненаучными, они сказали: “Поскольку порой его охватывают исступление, духовное и умственное помешательство, то эти произведения не могут вменяться ему в вину”. Также в выражениях “Прежний Саид” и “Новый Саид” они усмотрели две личности, и что вторая из них обладает необыкновенной силой веры и знанием истин Корана, и, из уважения к философам, говоря: “Вероятно наличие некого исступления и помешательства”, – для того, чтобы спасти нас от ответственности за суровые слова и поласкать самолюбие наших противников, они пишут: “Можно обратить пристальное внимание на вероятность наличия болезни, связанной со зрительными и слуховыми галлюцинациями”. Книги “Рисале-и Нур”, находящиеся у них в руках и опережающие все умы, полностью опровергают эту вероятность, и потрясшие всех адвокатов “Защитительные речи” и “Плоды веры” являются достаточным и исчерпывающим ответом на такое предположение. Я очень рад, что с подобной вероятностью мне довелось удостоиться смысла одного благородного хадиса. И ещё, эти эксперты, полностью оправдывая меня и всех наших братьев, говорят: “С компетентными и научными произведениями Саида они связаны ради веры и Иного мира. Ни в их переписке, ни в книгах, ни в брошюрах мы не нашли ничего, что бы говорило об их замыслах против властей”. И под этим единодушным решением стоят подписи членов комиссии: философа Неджати, Юсуфа Зии (учёного) и ещё одного философа по имени Юсуф.

Одно красивое совпадение состоит в том, что мы назвали эту тюрьму нашим Медресе Юсуфа, а “Плоды веры” – плодами этого медресе; также и эти два Юсуфа тоже, скрытно, языком своего состояния сказали: “Мы тоже слушаем урок этого Медресе Юсуфа”. А в качестве доводов экстатического состояния и галлюцинаций они приводят такие тонкие выражения, как “Тридцать третье Слово” и “тридцати трёхоконное Тридцать третье Письмо”, а также то, что от своей кошки слышал тасбих: “Йа Рахим! Йа Рахим!” и видел себя в качестве надмогильного камня.

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Мои дорогие, преданные братья!

Поскольку мы, судя по многим признакам, находимся под Божественным покровительством, и так как “Рисале-и Нур” не был побеждён весьма многочисленными бессовестными врагами, и в некоторой степени заставил замолчать министра просвещения и “народную партию”, и поскольку те, кто в таком широком виде, излишне преувеличивая наше дело, заставляли власть проявлять беспокойство, теперь непременно постараются под разными предлогами прикрыть свою ложь и клевету; то, конечно, нам необходимо: В полном смирении сохранять терпение и серьёзность и особенно не поддаваться огорчению, не отчаиваться из-за некоторых несбывшихся надежд и не сотрясаться под временными бурями! Да, хотя огорчение разрушает духовную силу и энтузиазм мирских людей, но в отношении учеников “Рисале-и Нур”, видящих за трудностями, томлением и борьбой благоволение покровительства и милости Всевышнего, огорчения должны служить укреплению усердия и серьёзности, придавая им силы для броска вперёд. Сорок лет назад люди политики, приписав мне временное помешательство, отправили меня в сумасшедший дом. Я же им сказал: «Большую часть того, что вы называете разумным, я считаю неразумным, и отказываюсь от такой разновидности разума. Я вижу в вас проявление правила:

وَ كُلُّ النَّاسِ مَجْنُونٌ وَ لٰكِنْ عَلٰى قَدَرِ الْهَوٰى اِخْتَلَفَ الْجُنُونُ

“Все люди – сумасшедшие. Но виды сумасшествия разняться по числу страстей и прихотей”

Теперь тем, кто с намерением спасти меня и моих братьев от суровой ответственности, приписали мне за мои конфиденциальные брошюры временное помешательство и впадание в исступление, я снова повторяю те же слова, будучи в двух отношениях довольным:

Первое. В достоверном хадисе говорится: “На то, что человек обрёл совершенную веру и абсолютное убеждение указывает то, что простые люди считают сумасшествием и помешательством его высокие состояния, находящиеся за пределами их разумов”.

Второе отношение. Ради благополучия, спасения и избавления от притеснений моих, находящихся в этой тюрьме братьев я принимаю не только приписывание мне сумасшествия, но даже с совершенной гордостью и радостью готов полностью пожертвовать и своим разумом и своей жизнью. И если вы найдёте уместным, то напишите этим трём экспертам от моего имени благодарственное письмо и сообщите им, что мы сделали их партнёрами в наших духовных обретениях.

***

Мои дорогие, преданные братья, искрение товарищи по служению Корану и Вере и неразлучные спутники на пути Правды, Истины, Загробного мира и мира Вечности!

Поскольку приблизилось время нашего расставания, и так как из-за собственных недостатков и из-за рождённой тоской напряжённости, правила “Брошюры об искренности” не были сохранены, то вам нужно и необходимо полностью простить друг друга. Вы являетесь братьями, которые более близки друг другу, чем братья родные и самые преданные. Брат же прикрывает недостатки своего брата, забывает их и прощает. Ваш эгоизм и разногласия, которые вопреки ожиданиям возникли здесь, я не придаю повелевающему нафсу и не думаю, что это присуще ученикам “Рисале-и Нур”, но предполагаю, что это некое временное высокомерие, которое бывает даже у святых, отрёкшихся от своего нафс-и аммара. Не разрушайте упрямством это моё хорошее мнение о вас. Помиритесь.

***

Братья!

Из рапорта экспертов становится понятно, что “Рисале-и Нур” побеждает всякого рода противостоящих нам оппонентов, таким образом, что “Твёрдый довод о существовании Аллаха”, брошюры “Для пожилых” и “Об искренности” снова и снова привлекают к себе внимание. И весьма поверхностная критика, словно, фанатичных ходжей, имеющая под собой явные ответы, и их абсолютно необоснованные, исходящие из непонимания поистине согласованных положений, слова, наподобие: “между ними есть противоречия”, а также их полная и безоговорочная поддержка, одобрение и смирение перед девяноста процентами всех книг; и то, что по поводу “Постскриптума к Шести атакам”, который суровым образом выражает презрение и опровержение в отношении тех, кто даёт фетвы разрешающие нововведения, они только сказали: “Нужно подбирать выражения”; а также то, что в отношении моих слов о том, что убитые безбожниками угнетённые и религиозные христиане последних времён перед концом света могут быть некой разновидностью шахидов, и в отношении суровой атаки “Постскриптума” в адрес совершения намаза с непокрытой головой и чтение азана на турецком языке они удовлетворились лишь выражением несоответствия, всё это твёрдо показывает и убеждает, что “Рисале-и Нур” их победил.

Саид Нурси

***

Двенадцатый Луч

Из защиты в Денизлинском суде(*)

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Господа!

Твёрдо сообщаю вам, что среди находящихся здесь людей, кроме тех, кто не связан или слабо связан с нами и с “Рисале-и Нур”, есть сколько хотите моих истинных братьев и товарищей по пути истины. С несомненными открытиями “Рисале-и Нур” мы твёрдо, как дважды два четыре, осознали, что смерть для нас, согласно секрету Корана, обратилась из вечной казни в справку об освобождении. Для тех же, кто нам противостоит и находится в заблуждении, эта неизбежная смерть является либо вечной казнью (если у них нет твёрдой веры в Иной мир), либо вечным и мрачным одиночным заточением (если они верят в Иной мир, но живут в заблуждении и распутстве). Интересно, разве есть в этом мире более важная и великая человеческая проблема, чтобы этот вопрос стал инструментом для её решения? У вас спрашиваю! Поскольку нет и быть не может, тогда что вы с нами боретесь? Самого сурового наказания от вас мы ждём с полной стойкостью, считая, что получаем справку об освобождении, дабы уйти в мир света. Тех же, кто нас отверг и ради заблуждения приговорил, мы, также, как видим вас здесь перед собой, несомненно считаем и даже можно сказать, видим приговоренными к вечной казни и к вечному одиночному заключению и, что они очень скоро понесут это наказание. А потому, по-человечески, нам их серьёзно жаль. Эту твёрдую и важную истину я готов доказать, убедив в ней даже самых упрямых! Если я не докажу её не то что этим некомпетентным, пристрастным и лишённым духовности экспертам, а даже самым большим ученым и философам, то согласен на любое наказание!

Итак, лишь в качестве примера, я представляю вам написанную в течении двух пятничных дней для узников, излагающую столпы, суть и основы “Рисале-и Нур”, став его некой защитительной речью, книгу “Плоды веры”, которую мы скрыто, преодолевая трудности, стараемся переписать новыми буквами, чтобы отправить её в инстанции Анкары. Так вот, прочтите её внимательно, и если ваше сердце (о вашем нафсе не говорю) меня не поддержит, то в нынешней моей полной изоляции можете подвергнуть меня каким угодно пыткам и оскорблениям – я промолчу!

Одним словом, или предоставьте “Рисале-и Нур” полную свободу, или, если это вам по силам, разбейте эту высокую и непоколебимую истину! Я до сей поры не думал ни о вас, ни о вашем мире, и не думал бы дальше, но вы меня вынудили. Может, Божественное предопределение направило нас на этот путь потому, что нужно было предостеречь вас. Мы же, сделав своим путеводителем святое правило:

مَنْ اٰمَنَ بِالْقَدَرِ اَمِنَ مِنَ الْكَدَرِ “Кто уверовал в судьбу, тот избавился от печали”

– вознамерились с терпением встречать все ваши притеснения.

Заключенный

Саид Нурси

***

* Поскольку Устаз Бадиуззаман Саид Нурси, внеся некоторые необходимые поправки и дополнения в Денизлинскую защитительную речь, представил её – по причине схожести обвинений – суду города Афьён, то большая часть Денизлинской защитительной речи была объединина с Афьёнской и названа “Четырнадцатым Лучом”.

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”.

Господа!

Многие признаки дают мне твёрдую уверенность в том, что нас преследуют не ради властей за то, что якобы “мы нарушаем общественную безопасность страны, используя религиозные чувства”. Скорее, под этим ложным прикрытием за счёт безбожия нас преследуют за “нашу веру и за наше служение вере и общественной безопасности”, одним из множества подтверждений чего является следующее: “За двадцать лет двадцать тысяч экземпляров и частей “Рисале-и Нур” были прочитаны и приняты двадцатью тысячами человек. При этом ни разу не произошло, не было зафиксировано властями и не найдено двумя – старым и новым – судами ни одного инцидента, связанного с “нарушением учениками “Рисале-и Нур” общественного порядка”. Между тем, такая множественная и сильная пропаганда проявила бы себя происшествиями уже через двадцать дней. Значит, противоречащая принципу свободы совести “резиновая” сто шестьдесят третья статья закона, которая может распространяться на всех религиозных проповедников, является некой фальшивой маской. Безбожники, вводя в заблуждение учреждения власти и, обманывая правосудие, непременно хотят нас раздавить.”

Поскольку истина такова, то мы всеми силами заявляем:

— Эй несчастные, променявшие свою религию на этот мир и впавшие в абсолютное неверие! Делайте все, что в ваших силах. Погубит вас ваш мир! За святую истину, ради которой пожертвовали головами сотни миллионов героев, пусть будут отданы и наши головы! Мы готовы к любым вашим наказаниям и казням! При таком положении находиться вне стен тюрьмы в сто раз хуже, чем внутри её. Поскольку под направленной против нас полной тиранией нет никакой свободы – ни свободы мысли, ни свободы совести, ни свободы вероисповедания – то людям чести, религии и свободолюбия не остаётся ничего другого, как умереть или сесть в тюрьму. Мы же, говоря:

اِنَّا لِلّٰهِ وَاِنَّٓا اِلَيْهِ رَاجِعُونَ “Поистине, мы принадлежим Аллаху, и к нему мы возвращаемся!” (Коран 2:156) – полагаемся на нашего Господа.

Заключенный

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”.

Господин председатель суда, Али Риза Бей!

Обращаюсь к вам с требованием защитить мои права. Я не знаю новых букв и старыми пишу очень плохо. И мне не дают видеться с другими людьми, словно я в полной изоляции. Даже обвинительное заключение у меня забрали через пятнадцать минут. И у меня нет возможности нанять адвоката. Даже представленную вам мою защитительную речь я с большими трудностями и частично скрыто смог переложить на новые буквы. И брошюру “Плоды веры”, являющуюся некой защитительной речью “Рисале-и Нур” и сутью его учения, я дал написать в нескольких экземплярах для того, чтобы дать один из них прокурору и отправить несколько других в инстанции Анкары. Их сразу забрали у меня и больше не дали. Между тем, суд Эскишехира давал нам в тюрьму печатную машинку. Мы свою защитительную речь, новыми буквами, в нескольких экземплярах печатали на ней. И тот суд тоже печатал. Так вот, моё важное требование таково: Или дайте нам печатную машинку сами, или позвольте нам раздобыть её. Дабы и мою защитительную речь, и брошюры, служащие защитительной речью “Рисале-и Нур”, мы могли напечатать в нескольких экземплярах новыми буквами и отправить их в Министерство юстиции, в Совет министров, в Национальное Собрание и в Государственный Совет. Потому что все основы обвинительного заключения взяты из “Рисале-и Нур”; и заявления с возражениями, касающиеся “Рисале-и Нур”, – это не какое-то мелкое происшествие или частное дело, которым можно было бы не придавать большого значения. Скорее, это некое всеобщее дело и большой прецедент, который серьёзно связан и с народом, и с государством, и с властью, и который привлечёт большое внимание всего исламского мира.

Да, те, кто скрытно нападают на “Рисале-и Нур”, под иностранным влиянием, желая сломить самую большую силу народа этой страны, заключенную в любви и братских чувствах всего исламского мира, скрыто используют политику для насаждения абсолютного неверия и второй раз вводят в заблуждение власть и правосудие, говоря: “Рисале-и Нур и его ученики используют религию в политических целях и, возможно, повредят общественному порядку”.

Эй несчастные! Хотя “Рисале-и Нур” с политикой не связан, но, поскольку он разрушает абсолютное неверие, то опровергает являющийся его низом анархизм и являющуюся его верхом абсолютную тиранию, рубит их под корень. Одним из сотен доказательств, того, что он обеспечивает общественный порядок, безопасность, свободу и справедливость, является эта, подобная его защитительной речи, брошюра “Плоды веры”. Пусть её изучат высокие ученые и общественные собрания. Если они не подтвердят мои слова, то я согласен на любое наказание и на казнь под пытками!

Заключенный

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Господин Председатель!

В постановлении взяты за основу три пункта:

Первый: организация сообщества. Я беру в свидетели всех находящихся здесь учеников “Рисале-и Нур”, всех, кто со мной встречался, читал и писал; спросите у них, ни одному из них я не сказал: “Давайте организуем некое политическое или тарикатское сообщество”. Мной постоянно говорилось: “Мы должны стараться спасти свою веру”. Кроме святой исламской общины, в которую входят все обладатели веры, состоящей из более чем трёхсот миллионов человек, ни о каком другом обществе мы не говорили. И в отношении братства всех носителей веры, которые в Коране названы “Людьми Аллаха”, по причине нашего служения Корану, мы находим себя в кругу “Людей Корана”, “Людей Аллаха”. Если в постановлении имеется ввиду такой смысл, то мы всей душой, совершенно гордо в этом признаемся. Если же подразумевается нечто иное, то мы об этом ничего не знаем!

Второй пункт: придав ложный смысл некоторым фразам нескольких брошюр, таких как “Брошюра о женском покрытии”, брошюра “Шесть атак” и её “Постскриптум”, которые, как признается в постановлении и подтверждается рапортом полиции Кастамону, в совершенно нераспространяемом виде находились под кучами угля и дров, а также в закрытых сундуках и, которые прошли через изучение и критику Эскишехирского Суда, были искуплены лёгким наказанием и держались в строгой конфиденциальности; постановление переносит нас на девять лет назад и обвиняет в том, за что мы уже понесли наказание.

Третий пункт: во многих местах постановления, такими выражениями, как: “может нарушить общественный порядок или может ему повредить”, – факты подменяются вероятностью. У каждого есть возможность совершить убийство, но разве можно его обвинять за эту возможность?

Заключенный

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Господин Председатель!

Предлагаю Вашему вниманию мою защитительную речь, отправленную мной в виде обращения в инстанции Анкары, а также ответное письмо канцелярии премьер министра, говорящее о сочтении моего обращения важным. В этой моей защите имеются твёрдые ответы на безосновательные и пристрастные подозрения, изложенные против нас обвинением. Также в ней представлены мои возражения на противоречащие действительности и не имеющие логики многие слова местного эксперта, построенные на пристрастных и поверхностных протоколах из других мест.

Например, как я уже сообщал Вам раньше, в Эскишехирском суде, когда меня хотели осудить по сто шестьдесят третьей статье, я сказал: “Поскольку такое же число депутатов – сто шестьдесят три из двухсот входящих в Республиканское правительство – своими подписями проголосовали за выделение на мой университет (медресе) в Ване ста пятидесяти тысяч банкнот, и тем самым Республиканское правительство проявило ко мне благосклонность, то это отменяет действие в отношении меня сто шестьдесят третьей статьи”. Тот эксперт же переправил это так, что получилось: “Сто шестьдесят три депутата выступили против Саида”. Так вот, сторона обвинения также, основываясь на этом абсолютно безосновательном обвинении эксперта, обвиняет нас. Между тем, высокая научная комиссия, которая по решению вашего собрания исследовала и изучала все части “Рисале-и Нур”, единогласно постановила: “В том, что написано Саидом и учениками “Рисале-и Нур” не имеется никаких признаков, того, что они, используя религию и святыни, подстрекали к подрыву государственной безопасности или к организации некого сообщества, или имели плохие замыслы в отношении властей. И из переписки учеников Саида становится понятно, что в их действиях не было плохого умысла против властей, желания организовывать некое сообщество или тарикат”.

И эксперты единогласно вынесли решение: “Девяносто процентов книг Саида Нурси ни коим образом не отклонились от основ чистосердечия, бескорыстия, научности, истины и религии; явно, что в них не содержится никакого умысла использования религии в собственных целях, организации сообщества и подрыва безопасности. Таковыми же являются и письма переписки его учеников друг с другом и с Саидом Нурси. За исключением пяти или десяти конфиденциальных, выражающих жалобы и ненаучных брошюр, все остальные написаны с целью разъяснения каких-либо аятов или растолкования истин хадисов. На девяносто процентов это книги, в которых на примерах, ясно раскрываются основы вероубеждения и термины, касающиеся религии, веры, Аллаха, Пророка и Иного мира, а также они содержат научные взгляды, нравственные наставления и советы для молодёжи и стариков, поучительные случаи, взятые из жизненного опыта, и полезные повествования. Они ни коим образом не направлены против правительства, власти и общественного порядка.”

Так вот, сторона обвинения, не принимая во внимание рапорт этих высоких экспертов, поразительным образом обвиняет нас на основании старого, запутанного и неполноценного рапорта, что нас по-настоящему очень огорчает. Мы, конечно, не считаем это достойным здравой беспристрастности этого справедливого суда. Даже (пусть не будет понято неправильно) у одного бекташи спросили: “Почему не совершаешь намаз?” Он ответил: “В Коране говорится:

لَا تَقْرَبُوا الصَّلٰوةَ

“Не приближайтесь к намазу” (Коран 4:43)

Ему сказали: “Ты читай и то, что дальше, то есть:

وَ اَنْتُمْ سُكَارٰى

“Когда вы пьяны” (Коран 4:43)

Он же ответил: “Я ведь не хафиз”. Также и здесь, выхватив одну фразу из “Рисале-и Нур”, не учитывая излагающую её результат и трансформирующую её смысл концовку, поворачивают эту фразу против нас. В моей представляемой Вам защитительной речи приведены ещё тридцать-сорок примеров подобного произвола, свидетельствующих против обвинительного заключения. Изложу один интересный случай из тех примеров:

В Эскишехирском суде, в следствии какой-то ошибки, сторона обвинения употребила в отношении уроков веры “Рисале-и Нур” такие слова, как: “Они портят народ”. И, хотя впоследствии обвинитель отказался от такого выражения, через год после суда один из учеников “Рисале-и Нур”, по имени Абдурраззак, сказал:

“Эх ты, несчастный! Ты называешь “порчей” наставления “Рисале-и Нур”, который удостоился одобрительных указаний тридцати трёх аятов Корана и, религиозная значимость которого проявилась согласно скрытому сообщению трёх караматов Имама Али (да будет доволен им Аллах) и твёрдому уведомлению Гавса Азама (Гейляни); и за двадцать лет не нанёс властям никакого вреда, не повредил никому, и вместе с тем, просвещает и наставляет тысячи сынов отечества, укрепляет их веру и исправляет их нравы. Аллаха ты не боишься? Пусть отсохнет твой язык!”

Теперь, хотя прокурор видел эти справедливые слова того ученика, поручаю вашей беспристрастности и совести его выражение: “Саид распространяет вокруг себя порчу”.

Желая придраться к урокам “Рисале-и Нур”, касающимся общественной жизни, обвинение говорит: “Престол и место религии – совесть. Она не имеет отношения к закону. Поскольку раньше имела, то в обществе происходили раздоры”. Я же говорю: “Религия – это не только вера, её второй частью являются благодеяния. Разве для того, чтобы предупредить совершение очень многих отравляющих жизнь общества великих грехов, подобных убийству, прелюбодеянию, воровству, азартным играм и пьянству, достаточно только страха перед тюрьмой или перед полицейской слежкой? Тогда в каждом доме и даже возле каждого человека должно находиться по полицейскому или по тайному агенту, дабы непослушные души удержали себя от той грязи. Так вот, “Рисале-и Нур”, с позиции веры и благодеяний, помещает в голове каждого человека некого постоянного духовного сторожа. Напоминая о тюрьме Ада и о Божественном наказании, легко спасает от дурного.”

И, увидев подписи под красивым, необычайным и чудесным совпадением в одной брошюре, обвинение делает неуместный вывод: “Это члены сообщества”. Интересно, разве такого же вида подписи в журналах предпринимателей или трактирщиков можно назвать каким-то сообществом? В Эскишехире тоже были такие же подозрения. Когда я дал ответ и показал брошюру “Чудеса Ахмада”, они были изумлены. Если бы между нами имелось какое-либо мирское сообщество, то люди, потерпевшие из-за связи со мной столько вреда, конечно, убежали бы от меня с полным отвращением. Значит, также, как я и вы имеем связь с Имамом Газали, и она не рвётся, потому что касается не этого мира, а потустороннего; точно также и эти невинные, чистые и искренние верующие из-за уроков веры проявили такую сильную связь с подобным мне бедолагой. Это и породило подозрения в организации нами некого воображаемого, вымышленного политического сообщества. Моё последнее слово:

حَسْبُنَا اللّٰهُ وَنِعْمَ الْوَكٖيلُ

“Достаточно нам Аллаха, Он – Прекрасный Доверенный!” (Коран 3:173)

Находящийся в одиночном заключении

Саид Нурси

***

Эта часть очень важна

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Важная часть заключительного слова

Господа! Уважаемый Председатель, будьте внимательны! Осудить “Рисале-и Нур” и его учеников – все равно, что непосредственно поддержать абсолютное неверие и осудить истины Корана и веры, тем самым стараясь перекрыть великую дорогу, по которой на протяжении тысячи трёхсот лет каждый год следуют триста миллионов человек и которая триста миллиардов мусульман ведёт к истине и счастью двух миров, что значит привлечь к себе возражения и неприязнь всех них. Потому что идущие по этой дороге помогают молитвами и благодеяниями тем, кто по ней уже прошёл. И это станет причиной падения на эту благословенную страну некого конца света. Интересно, если на Великом Суде перед лицом этих трёхсот миллиардов истцов у вас будет спрошено: “Произведения и книги таких безбожников, как Доктор Дузи, которые полностью, от начала до конца противостоят вашему исламскому сознанию, вашему отечеству и вашей религии и такие произведения, как “История Ислама” по французски, свободно читаются безбожниками в библиотеках, и ученики этих книг, согласно вашим законам, являются сообществом, вы же не преследовали ни их, ни таких противостоящих вашей политике сообществ, как безбожники, коммунисты, анархисты и комитеты разлагающие общество. Так почему же навесив ярлык некого сообщества, вы преследуете дружбу и братство ради Иного мира, не имеющих связи ни с какими политическими сообществами искренне религиозных людей, которые без каких бы то ни было политических намерений лишь следовали великой дороге веры и Корана и, чтобы спасти себя и своих соотечественников от вечной казни и бесконечного одиночного заключения, читали такое истинное и правдивое произведение, как “Рисале-и Нур”, являющееся настоящим толкованием Корана? Зачем хотели осудить и осудили их по такому поразительному закону?” – Что тогда вы ответите? И вводящие вас в заблуждение, обманывающие правосудие и заставляющие власть вредным для страны и народа образом заниматься нами – наши противники – безбожники и лицемеры, называя абсолютный деспотизм “Республиканством”, сделав абсолютное вероотступничество режимом, дав абсолютному распутству имя “Культура” и назвав безбожный произвол насилия “Законом”, обманывая вас, отвлекая власть и давя нас, наносят удар исламскому суверенитету, нации и отечеству в пользу иностранного вмешательства.

Господа! То, что за четыре года сильные землетрясения произошли точно во время сильных нападений и давления на учеников “Рисале-и Нур”, и каждое землетрясение точно совпало со временем нападок; а также то, что с прекращением нападений землетрясения утихали, говорит о том, что за небесные и земные бедствия, пришедшие вместе с нынешним нашим заключением, ответственны вы!..

Находящийся в одиночном заключении в Денизлинской тюрьме

Саид Нурси

***

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”

Ещё одна часть последнего слова

Господа!

Поскольку я не могу знать нынешней общественной жизни, я был весьма удивлён тем, что вы несмотря на наши весьма твёрдые ответы и на единодушное подтверждение их экспертами из Анкары, настолько упорно и настойчиво подводите нас, согласно позиции прокурора, под обвинение в организации сообщества, что, по-вашему, непременно станет причиной нашего осуждения. И, когда я пребывал в этом потрясении, на сердце мне пришёл такой смысл: Поскольку фундаментом общественной жизни и необходимой потребностью человеческого естества, и, начиная от жизни семьи, до жизни рода, нации, всех мусульман и всего человечества, самой необходимой и мощной связью, некой точкой опоры и утешения против нападений материальных и духовных причин, видимых каждым человеком во вселенной, с которыми он не в силах справиться в одиночку, и которые, будучи почвой для вреда и поражения, мешают исполнению человеческих и исламских обязанностей, являются дружба, братские объединения и собрания; особенно это касается не имеющих никакой политической подоплёки, достойных многих похвал и одобрений, уроков веры и собраний на них учеников “Рисале-и Нур”, являющихся товарищами на пути истины, сплочёнными против вредных для отечества и народа вещей, и несущими искреннюю дружбу по урокам веры и Корана, представляющим собой мощное средство достижения счастья в религии и в обоих мирах, то, конечно и непременно, называющие их “политическим сообществом” люди – или очень скверным образом обманулись, или же являются весьма жестокими анархистами, несущими дикую вражду к человечности, фараонскую неприязнь к Исламу, самую плохую и деградировавшую анархическую ненависть к общественной жизни и некое упрямое, вероотступническое противоборство в отношении этой страны, народа, исламского суверенитета и религиозных святынь. Или же это какие-то действующие исподтишка безбожники, которые обманывают правосудие и власть, дабы наше духовное оружие, которое мы до сих пор использовали против этих дьяволов, фараонов и анархистов, обернулось против наших братьев и отечества, или же поломалось.

Заключенный

Саид Нурси

***

Господа! Позвольте мне в вашем присутствии сказать несколько слов, внешне вам, в действительности же против тайного комитета, разлагающего общество, принявшего очень многие формы, который на протяжении уже тридцати-сорока лет, действуя в пользу иностранцев, от имени неверия и безбожия, с намерением испортить этот народ и расколоть эту страну, при каждом удобном случае нападает на истины Корана и веры, обращаясь к бессовестным и невнимательным чиновникам, которыми прикрывается этот комитет в нашем деле и обманывающим этот суд агитаторам в мусульманском обличии.

(Однако, оправдательный приговор, вынесенный на следующий день, отклонил эту суровую речь.)

Находящийся в полной изоляции в одиночном заключении

Саид Нурси

***

Истинный ответ на серьёзный вопрос

Некоторые из больших чиновников спросили у меня: “Мустафа Кемаль предлагал тебе с жалованием в триста лир стать всеобщим проповедником (ваизом) Курдистана и Восточный вилайетов вместо Шейха Синуси. Почему ты не согласился? Если бы ты принял это предложение, то стал бы причиной спасения жизней сотни тысяч людей, убитых во время мятежа!”

Я же ответил им следующее: “Вместо спасения двадцати-тридцати лет мирской жизни тех людей, “Рисале-и Нур” стал причиной обретения миллионов лет вечной жизни каждым из многих сотен тысяч соотечественников, чем тысячекратно покрыл те потери. Если бы я принял то предложение, то “Рисале-и Нур”, который не может быть инструментом ни в чем, независимый и несущий в себе секрет искренности, не появился бы на свет. И даже в тюрьме своим уважаемым братьям я сказал: “Если за суровые пощёчины книг “Рисале-и Нур”, отправленных в Анкару, эти судьи приговорят меня к казни, то будьте свидетелями: если они с “Рисале-и Нур” спасут свою веру и избавятся от вечной казни, я всей душой их прощаю!”

После нашего оправдания, в Денизли, большим главам, начальнику полиции с инспекторами и тем, кто надоедал мне слежкой, я сказал: “Чудо “Рисале-и Нур”, которого невозможно отрицать, состоит в том, что за девять месяцев исследований в моей двадцатилетней угнетённой жизни, в сотнях брошюр и писем и среди тысяч учеников не нашлось ни единого признака, ни единой связи ни с одним течением, ни с каким сообществом и ни с одним зарубежным или внутренним комитетом. Разве какой-либо ум или предусмотрительность способны настолько все продумать? Если наружу выйдут все личные тайны одного человека за несколько лет, то наверняка найдётся двадцать статей, по которым его можно будет пристыдить и осудить. Поскольку это так, то вам придётся сказать или: “Это дело ведёт некий удивительный и непобедимый гений”, или: “Это весьма благосклонное Божественное покровительство”. Бороться с таким гением, конечно значит совершить ошибку. Для народа и страны это большой вред. А выходить против такого Божественного покровительства и благосклонности равносильно фараонскому упрямству.”

Вы можете сказать: “Если мы предоставим тебе свободу, не будем за тобой наблюдать и следить, ты, со своими уроками и тайными секретами, можешь внести смуту в нашу общественную жизнь”.

Я же отвечаю: “Все, без исключения мои уроки прошли через руки властей и правосудия, которые не нашли в них ничего, за что можно было бы дать хотя бы один день наказания. Сорок-пятьдесят тысяч экземпляров брошюр с этими уроками ходят среди народа, встречаясь с большим вниманием и интересом, и при этом не принесли ничего, кроме пользы, никому не нанесли никакого вреда. И то, что ни прежний суд, ни новый не смогли найти ни одной статьи, по которой нас можно было бы осудить, а новый единодушно нас оправдал; прежний же – из почтения к одному большому мирскому человеку – сделав поводом несколько фраз из ста тридцати брошюр, лишь на основании собственных убеждений смог дать по шесть месяцев срока пятнадцати из ста двадцати моих арестованных братьев, что является твёрдым доказательством того, что ваши нападки на меня и на “Рисале-и Нур” являются ни чем иным, как отвратительным притеснением, основанным на бессмысленных подозрениях! И новых уроков у меня нет, и никаких скрытых секретов у меня не осталось, чтобы своей слежкой старались их нейтрализовать.

Я сейчас очень нуждаюсь в свободе. Двадцати лет бессмысленных, несправедливых и бесполезных слежек достаточно! Моё терпение кончилось. Из-за старческой слабости я могу начать проклинать, чего не делал до сих пор. “Стоны угнетённых доходят до самого Божественного Престола”, – является сильной реалией.”

Затем эти несчастные тираны, занимающие в этом мире высокие посты, сказали: “Ты за двадцать лет ни разу не одел нашего головного убора. Не обнажил голову ни перед старым, ни перед новым судом и всегда одет по-старому. Однако, семнадцать миллионов одеваются в такую (новую) одежду”. Я же ответил: “Не семнадцать миллионов и даже не семь миллионов, а скорее только семь тысяч опьянённых поклонников Европы оделись в это добровольно и приняв сердцем; я же вместо того чтобы по принудительному закону и согласно разрешающим нормам шариата принять одежду этих семи тысячь, с богобоязненностью и согласно основных норм шариата предпочитаю одежду семи миллиардов человек. О таком, как я, отшельнике, который вот уже двадцать пять лет, как отрёкся от общественной жизни, нельзя сказать: “Он упрямствует и противостоит нам”. Да, даже если бы это было упрямством, то, поскольку его не смогли сломить ни Мустафа Кемаль, ни два суда, ни власти трёх вилайетов, вы кто такие будете, что так, попусту, во вред народу и власти, силитесь с ним справиться!? Даже если и политический оппозиционер, то человек, который, по вашему подтверждению, уже больше двадцати лет, как оборвал свои связи с миром и, можно сказать, больше двадцати лет назад умер, теперь вновь придя к жизни, уже не станет без толку лезть в политику и, нанося себе большой вред, бороться с вами, а в таком случае, опасаться его оппозиционности – глупость. И поскольку серьёзно говорить с глупцами также глупо, то я отказываюсь разговаривать с такими, как вы. Делайте что хотите, но унижаться не стану!” – Эти мои слова их и разозлили, и заставили замолчать.

Моё последнее слово:

***

В этот раз в своей небольшой защитительной речи я сказал:

— Содержащиеся в “Рисале-и Нур” сострадание, совесть, истина и правда запретили нам политику. Потому что невинные попадут в беду, и мы можем оказаться их угнетателями. Некоторые люди пожелали объяснения этого. Я же сказал:

В нынешнем бурном веке, из-за порождённых жестокой цивилизацией эгоизма и национализма, а также из-за исходящего от мировой войны военного произвола и из-за исходящей от заблуждения безжалостности, распространились чрезмерный произвол и ужасная тирания, что если люди истины будут защищать свои права физической силой, то или с чрезмерным произволом, по причине сторонничества, погубят многих несчастных людей, а в таком состоянии они и сами станут тиранами или же окажутся побеждёнными. Потому что люди, действующие и нападающие следуя таким чувствам, за ошибки одного-двух человек, под ничтожным предлогом бьют и давят ещё два-три десятка людей. Если люди истины будут, следуя истине и справедливости, бить только бьющего, то по сравнению с понесёнными потерями получат в тридцать раз меньше, оставшись в состоянии побеждённого. Если же согласно деспотичному закону адекватного ответа эти люди истины тоже, за ошибки одного-двух преступников раздавят двадцать-тридцать бедолаг, тогда от имени справедливости они свершат ужасную несправедливость.

Итак, таковы истинные причины и мудрость того, что, по велению Корана, мы всячески и с отвращением избегаем политики и вмешательства в дела властей. Иначе, у нас есть такая сила истины и справедливости, что мы полностью и весьма прекрасно могли бы защитить свои права. И поскольку все в мире преходяще и тленно, и смерть не умирает, а врата могилы не закрываются, трудности же обращаются в милость, то, конечно, мы, уповая, с терпением и благодарностью, храним молчание. Если же насильно нарушить наше молчание, то это будет полностью противоречить и совести, и справедливости, и преданности родине, и любви к народу.

Заключительное слово: Нет ничего, что могло бы послужить причиной борьбы с нами представителей власти, политиков, органов надзора, юстиции и полиции. Есть только то, что из-за своего фанатичного безбожия, исходящего от страшной человеческой чумы, материализма и абсолютного неверия, которые ни одна страна в мире не поддержит и которые не нравятся ни одному разумному человеку, некоторые скрытые безбожники, обманывая своим дьявольским коварством часть официальных лиц и внушая им опасения, направляют их против нас. Мы же говорим: “Даже если вы направите против нас не только нескольких мнительных чиновников, но и весь мир, то и тогда, опираясь на мощь Корана и защиту Всевышнего Аллаха, мы не отступим. Не сдадимся перед этим вероотступническим неверием и безбожием!..

Саид Нурси

***

Одиннадцатый Луч — Одиннадцатая Тема

Одиннадцатая Тема

В связи с тем, что сотни примеров из множества общих и частных плодов священного древа веры (один из плодов которого — Рай, другой — вечное блаженство, и третий — созерцание Аллаха), изложены и с доказательствами обоснованы в “Рисале-и Нур”, передавая их разъяснение книге “Сирадж-ун-Нур”, в начале Одиннадцатой Темы “Плодов Веры” будет изложено несколько примеров не из плодов общих основ веры, а из частных, индивидуальных и личных её результатов.

Один пример. Однажды, когда я обращался с такой молитвой: “Йа Рабби! (О Господи!) Ради ангелов Джабраила, Микаила, Исрафила, Азраила и их заступничества сохрани меня от зла джиннов и людей!”, при упоминании имени Азраил (ангел смерти), которое всех пугает и приводит в ужас, я ощутил какое-то очень приятное, утешительное и приветливое состояние, и сказал “Альхамдулиллях! (Хвала Аллаху!)”. Я стал серьёзно любить Азраила. Из очень многих плодов этого частного случая из столпа веры в ангелов очень кратко укажем лишь на один из её частных плодов.

Вот один из них: Самым ценным богатством человека, над которым он дрожит, является его душа. Я несомненно почувствовал, что вверение её в сильные и надёжные руки с тем, чтобы не потерять и сохранить от гибели и пустоты, доставляет глубокую радость. И я вспомнил про ангелов, записывающих деяния человека, и увидел, что в этом имеется много приятных, таких же, как этот, плодов.

Вот один из них: Каждый человек, чтобы увековечить какое-нибудь своё ценное слово или поступок, усердно стремится сохранить его посредством записи, поэзии и даже кино. И особенно, если у этих деяний в Раю будут иметься вечные плоды, он ещё больше будет желать этого. Ангелы Кирамен Катибин (благородные писцы), находящиеся на плечах человека и записывающие его деяния, покажут его деяния в вечных мирах и дадут обрести своим хозяевам вечные награды, что мне принесло такую радость, что словами не передать.

И потом, в то время, когда мои противники, чтобы отстранить меня от всего, что есть в общественной жизни, разлучили меня со всеми моими книгами, друзьями, помощниками, делами, которые утешали меня, и когда к тому же одиночество чужбины томило меня, и на мою голову обрушилась пустота мира, ко мне на помощь подоспел один из очень многих плодов, которые даёт вера в ангелов, оживил мою Вселенную и мой мир, наполнил их ангелами и духами, заставил мой мир радостно смеяться. И показал, что мир заблудших плачет от одиночества, пустоты и мрака.

Когда моё воображение радовалось от удовольствия этого плода, оно взяло и вкусило всего лишь один подобный этому плод из очень многих плодов, которые даёт вера в пророков. И тут же моя вера в них и подтверждение их, словно я жил с пророками, жившими во всех минувших временах, осветила те времена и, сделав мою веру полной, увеличила её и поставила тысячи подписей под утверждениями нашего, последнего Пророка Мухаммада (Мир Ему и Благо), касающиеся веры (имана), заставив замолчать дьяволов.

Вдруг в моей душе возник такой вопрос (твёрдый ответ на него имеется в Тринадцатом Сиянии “Смысл обращения к Аллаху о прибежище”): “Множество приятных плодов и польз наподобие вышеупомянутых, и очень прекрасные результаты и пользы добрых дел, и весьма милосердная помощь и забота Милостивого и Милосердного Аллаха, помогая людям пути Истины, придают им силы, но почему же, несмотря на всё это, заблудшие много раз побеждают и порой двадцать из них побивают сотню людей пути Истины?” И в этом размышлении я вспомнил о больших ополчениях Корана против очень слабых происков дьявола, и о направлении верующим ангелов и Божественной помощи. В связи с тем, что “Рисале-и Нур” с помощью твёрдых обоснований разъяснил этот секрет, мы вкратце обозначим ответ на этот вопрос:

Да, иной раз из-за того, что один скрытный вредитель стремится поджечь какой-нибудь дворец, этот дворец может остаться целым, охраняясь силами сотен людей (как и его строительство силами сотен людей), а иногда и посредством обращения к государству и правителю за помощью. Ибо его существование возможно при существовании всех условий, составных частей и причин. Но чтобы его не было и он был разрушен, достаточно, чтобы отсутствовало всего лишь необходимое одно-единственное условие, и он будет разрушен, сгорев от одной спички какого-нибудь хулигана. Подобно этому, дьяволы из людей и джиннов посредством небольшого воздействия производят огромные разрушения и вызывают ужасные духовные пожары. Да, началом и основами всего дурного, всех грехов, всего зла является небытие, разрушение. Под внешним бытием скрыто небытие и разрушение. Таким образом, основываясь на этом, дьяволы и злодеи из джиннов и людей весьма слабой силой противостоя бесконечной силе, постоянно вынуждают людей истины прибегать и искать помощи и защиты у Обители Всевышнего, в связи с чем Коран, чтобы защитить их, обращает на это большое внимание, придаёт им в помощь девяносто девять Божественных Имён, даёт им очень строгие повеления проявлять твёрдость против этих врагов.

От этого вопроса вдруг показался край следующей очень великой истины и основа другого огромного, грандиозного вопроса:

Подобно тому, как Рай содержит в себе плоды (результаты деятельности) всех миров бытия и даёт вечные плоды семян, взращённых этим миром; так и Ад, чтобы показать очень горькие результаты бесконечно ужасных миров небытия, сжигает плоды этого небытия, и эта ужасающая фабрика Ада среди прочих своих функций очищает мир бытия от нечистот мира небытия. На сей раз мы не будем раскрывать этот грандиозный вопрос, иншааллах, в дальнейшем он будет разъяснён.

И вот ещё один пример, являющийся частью плода веры в ангелов и касающийся Мункара и Накира:

Я мысленно вошёл в свою могилу, зная, что, как и все, я тоже, без сомнений, туда войду. И когда в могиле, в мрачном, холодном, тесном одиночном заточении я был в ужасе от одиночества и безнадежности абсолютной изоляции, вдруг появились два благословенных товарища из семейства Мункар-Накир и завели со мной беседу. Моё сердце и могила расширились, осветились, потеплели, раскрылись окна в Мир Духов. И я всей душой обрадовался этой ситуации, которую сейчас я увидел мысленно, а в будущем увижу в действительности, и поблагодарил Всевышнего.

Один ученик медресе, изучавший грамматику арабского языка и умерший в это время, в могиле, на вопрос ангелов Мункара и Накира:

مَنْ رَبُّكَ “Ман Раббукя?” (Кто твой Господь?), полагая, что он находится в медресе, ответил по правилам грамматики: «“Ман” – подлежащее, а “Раббукя” – сказуемое, спросите у меня что-нибудь посложнее, это легко», таким образом, заставив смеяться и этих ангелов, и находившихся там духов, и одного праведника (аулия), который мог знать о положении умерших в могиле, находившегося там и видевшего этот эпизод, и вызвал улыбку Божественной Милости, спасся от мук. Так же и покойный Хáфиз Али, являющийся одним из героев “Рисале-и Нур”, умерев в тюрьме, когда он с большим воодушевлением писал и читал книгу “Плоды Веры”, в могиле так же, как и в суде, отвечал этим двум ангелам истинами “Плодов Веры”. Так и я, и ученики “Рисале-и Нур” в будущем – в действительности, а сейчас – в душе отвечая на эти вопросы прекрасными и сильными доводами книг “Рисале-и Нур”, иншааллах, побудят ангелов подтвердить нас, похвалить и поздравить.

И вот ещё один частный пример, касающийся веры в ангелов, являющейся основанием для счастья земного мира: Один маленький ребёнок, получивший урок веры из сборника религиозно-житейских правил (Ильмихаль), говоря другому ребёнку, сидящему рядом с ним и плачущему из-за смерти своего невинного братишки: “Не плачь, радуйся: твой братишка вместе с ангелами отправился в Рай. Он будет там странствовать, веселиться лучше нас, летать как ангелы, сможет увидеть все места” – обратил плач рыдающего ребёнка в улыбку и радость.

И я точно так же, как этот плачущий ребёнок, в эту унылую зиму и при моём тяжёлом состоянии получил два очень скорбных известия о смерти. Одно из них – о смерти моего покойного племянника Фуата, который был и первым в высших школах, и распространял истины “Рисале-и Нур”. Другое – о смерти моей покойной сестры, которую звали Алима-Ханум, скончавшейся в хадже, совершая таваф. И когда смерть этих двух моих близких сокрушала меня подобно смерти покойного Абдуррахмана (о чём написано в “Брошюре для пожилых”), я, благодаря свету веры, глазами души и сердца увидел, что этот праведный Фуат, эта благочестивая Ханум, вместо людей нашли товарищами ангелов и райских дев и избавились от опасностей и грехов сего мира. И, ощущая вместо той тяжёлой скорби какую-то большую радость, я поздравил и их, и отца Фуата – своего младшего брата Абдулмеджида, и себя, и поблагодарил Милостивого и Милосердного Аллаха. (Это было занесено сюда с намерением благопожелания этим двум покойным близким.)

Все сравнения и сопоставления, имеющиеся в “Рисале-и Нур”, разъясняют плоды веры, являющиеся источником счастья этого мира и Иного мира, и сообщают, что, поскольку эти значительные и великие плоды веры проявляют в этом мире счастье и радость жизни, вера (иман) всякого верующего человека даст обрести ему некое вечное блаженство, а вернее, даст свои плоды и таким образом раскроется. И из этих значительных и очень многих плодов веры пять плодов в качестве примера изложены – как плод Ми’раджа – в конце Тридцать первого Слова, и пять плодов – на Пятой Ветви Двадцать четвёртого Слова.

Подобно тому, как у каждого столпа веры имеется огромное, и даже бесчисленное множество разнообразных плодов, так и из множества плодов всех этих столпов в целом один – это огромный Рай, другой – вечное блаженство, а третий, и несомненно, самый сладкий из них – созерцание Всевышнего, о чём мы сказали выше. В сравнении, приведённом в конце Тридцать второго Слова, прекрасно разъяснены некоторые плоды веры, являющиеся источником счастья в обоих мирах.

Одним из доказательств того, что ценные плоды столпа веры в предопределение имеются и в этом мире, является такая общеизвестная фраза, ставшая поговоркой, как

مَنْ اٰمَنَ بِالْقَدَرِ اَمِنَ مِنَ الْكَدَرِ то есть: “Тот, кто уверовал в предопределение, избавится от забот и печалей”. В конце “Трактата о предопределении” (Двадцать шестое Слово) на примере одного прекрасного сравнения, где два человека входят в один великолепный дворцовый сад, разъяснён один её значительный плод. И даже я в своей жизни, на своём многократном опыте увидел и познал, что если не будет веры в предопределение, счастье земной жизни будет разрушено. Когда при тяжёлых бедах я обращался к вере в предопределение, я видел, что они весьма облегчались. И я удивлялся, как может жить человек, не верящий в судьбу.

А вот как указано на один из значительных плодов веры в ангелов во Второй Теме Двадцать второго Слова: Ангел смерти Азраил (мир ему), обратившись к Всевышнему, сказал:

― В моём назначении унесения душ Твои рабы будут обижаться, жаловаться на меня?..

В ответ ему было сказано:

― Я сделаю завесой твоему назначению болезни и несчастья, чтобы жалобы Моих рабов шли на них, не на тебя.

Подобно этим завесам, точно так же и предназначение Азраила (мир ему) является одной из завес. Для того чтобы несправедливые жалобы не были направлены на Всевышнего. Ибо не все могут увидеть сторону мудрости, милости, красоты, блага, имеющуюся в смерти. Смотря внешне, человек будет возражать, станет жаловаться. Таким образом, чтобы эти несправедливые жалобы не были направлены на Абсолютно Милостивого Всевышнего, Азраил (мир ему) стал завесой. Точно так же и назначения всех ангелов, а вернее, всех внешних причин, являются завесой достоинства Божественного Правления (Рубубията), чтобы в вещах и явлениях, в которых не видны их хорошие стороны и не ведомы их мудрости, были защищены достоинство, святость Божественного могущества и всеобъемлемость Его милости, чтобы возражения не были направлены на Него, и из-за скверных, незначительных и немилосердных вещей и явлений внешне не было видно воздействие Божественного могущества. Не то ни одна причина не имеет действительного воздействия и совершенно не имеет никакой способности созидать, и на всём бесспорно проявляются печати единобожия (таухид), что множеством своих доказательств обосновали книги “Рисале-и Нур”. Творить, созидать – это присуще исключительно Ему. А причины являются лишь только некой завесой. Разумные создания наподобие ангелов что-либо делать сами не могут, кроме как благодаря своей незначительной свободе воли совершать своё индивидуальное, бессозидательное, своего рода естественное служение, называемое “касб”, и своими деяниями совершать своеобразное поклонение Творцу.

Да, Божественное достоинство и величие требуют, чтобы перед взглядом разума причины были завесой для Могущества. А единобожие и единственность Творца требуют, чтобы причины убрали свои руки прочь от действительного воздействия.

Таким образом, подобно тому, как ангелы и внешние причины, используемые в добрых и созидательных делах, заслоняя Божественное могущество от изъянов и несправедливости в вещах и явлениях, в которых не видны и не ведомы хорошие стороны, являются причиной для восхваления и возвеличивания Всевышнего. Точно так же и применение в дурных и разрушительных делах дьяволов из джиннов и людей и вредных вещей и явлений опять же, ограждая Божественное могущество от жестокости и несправедливых возражений и жалоб на Него, являются причиной для восхваления и возвеличивания Всевышнего и служат Его святости от всех недостатков и изъянов мира. Ибо все недостатки и изъяны исходят от небытия, неспособности, разрушения, невыполнения своего назначения, которые являются неким небытием, и от отсутствующих деяний, не имеющих бытия. Эти завесы из дьяволов и зла, являясь источником тех пороков и изъянов и заслуженно получая на себя возражения и жалобы, служат причиной для восхваления и возвеличивания Всевышнего.

По существу, в дурных, отсутствующих и разрушительных делах не требуется сила и способность: небольшое воздействие и незначительная сила, и даже невыполнение своего назначения иногда приводит к большому небытию и разрушениям. Эти вредоносные виновники тех дел предполагаются как обладающие силой, между тем, у них нет никакого воздействия, кроме небытия, и никаких сил, кроме некоего незначительного приобретения (касб). Однако из-за того, что эти дурные деяния исходят от небытия, те, кто их совершают, являются действительными виновниками, и если они являются разумными созданиями, то заслуженно понесут за это наказание. Стало быть, в дурных поступках те, кто их совершают, являются их авторами, виновниками, однако в добрых и благих делах, из-за того, что они являются бытием, те, кто их совершают, не являются действительными их авторами, а воспринимают Божественное воздействие, и их награды за это являются исключительно Божественной милостью, о чём сообщает Мудрый Коран:

مَٓا اَصَابَكَ مِنْ حَسَنَةٍ فَمِنَ اللّٰهِ وَمَٓا اَصَابَكَ مِنْ سَيِّئَةٍ فَمِنْ نَفْسِكَ

“То, что постигло тебя из прекрасного, – от Аллаха, а что постигло тебя из мерзкого – от самого себя” (Коран 4:79)

Одним словом, в то время, когда великие миры бытия и многочисленные миры небытия бьются друг с другом и дают такие плоды, как Рай и Ад; и когда все миры бытия говорят “Альхамдулиллях, Альхамдулиллях” (Хвала Аллаху), а все миры небытия – “Субханаллах, Субханаллах” (Аллах свят от недостатков); и когда по всеохватывающему закону противоборства ангелы ведут борьбу с дьяволами, добро – со злом, и даже вокруг сердца идёт борьба Божественного вдохновения с сомнением, внушаемым дьяволом, вдруг проявляется этот плод веры в ангелов, и, расставив всё по своим местам, освещает тёмный мир, показывает нам один из лучей аята

اَللّٰهُ نُورُ السَّمٰوَاتِ وَالْاَرْضِ

“Аллах – Свет небес и земли” (Коран 24:35)

и даёт вкусить, насколько сладким является этот плод.

Двадцать девятое Слово, показавшее чудотворное совпадение букв “ ا ” — “алиф”, а также Двадцать четвёртое Слово, отмечая второй всеобъемлющий плод (веры в ангелов), прекрасно обосновали существование и назначение ангелов. Да, повсюду во Вселенной, во всём – в значительном и незначительном, в каждом виде милосердное величие Божественного Правления (Рубубията), желающего дать познать и полюбить Себя, конечно же, должно (и это несомненно) противоположить этому величию, милосердию, этому стремлению дать познать и полюбить некое широкое, всеохватывающее, сознательное поклонение с благодарением и восхвалением. И эту задачу от имени неразумных неживых созданий и великих составляющих основ Вселенной могут выполнять лишь только бесчисленные ангелы, и они повсюду: на земле, на небесах, в основе Земли, и на самых далёких созвездиях могут символизировать мудрую и величественную деятельность этого Божественного Могущества.

Например, сотворение Земли и её природное положение бездушные законы философии показывают очень мрачными и пугающими. Но благодаря этому плоду (веры в ангелов) Земля надёжно и мирно покоится на плечах, то есть в ведении двух ангелов, именуемых Севр (Бык) и Хут (Рыба). А также в этот мир направлено некое вещество, некая реалия из Иного мира, из Рая под названием “Сахрат”, чтобы быть неким вечным фундаментом бренной Земли, то есть чтобы указать, что в будущем некоторая часть её будет передана вечному Раю, и этот “Сахрат” сделан точкой опоры для ангелов Севр и Хут. Об этом есть предание от прежних иудейских пророков, а также передаётся и от Ибн Аббаса. К сожалению, с течением времени этот возвышенный смысл, это уподобление были восприняты на взгляд простых людей в буквальном смысле и приняли запредельный для разума образ. Поскольку ангелы перемещаются в земле, в камнях и в центре Земли так же, как и в воздухе, то, разумеется, у них и у Земли нет потребности в каком-нибудь материальном камне, рыбе или быке, на которых бы они держались.

И, например, у Земного шара есть столько голов, сколько существует всех видов созданий на Земле; столько языков, сколько у тех видов существует индивидуумов; и он совершает столько тасбихатов (восхвалений и возвеличиваний Творца), сколько у тех индивидуумов существует органов, листьев, плодов. И поэтому, конечно же, чтобы сознательно и осмысленно представляя это величественное и неосознанное естественное поклонение (созданий своему Творцу), преподнести его Божественной Обители, должен иметься некий предназначенный для этого ангел, имеющий сорок тысяч голов, каждая из которых имеет сорок тысяч языков, каждый из которых совершает сорок тысяч тасбихатов, о чём как саму истину и сообщил Верный Вестник (Мир Ему и Благо).

Ангел Джабраил (мир ему) доводит и проявляет связь Всевышнего с людьми, которые являются самым важным плодом сотворения Вселенной. Ангелы Исрафил и Азраил (мир им), выполняя своё назначение в качестве поклонения, лишь только символизируют такую Божественную деятельность, являющуюся самой величественной и грандиозной в мире живых созданий и относящуюся исключительно к Творцу, как оживлять, давать жизнь и через смерть освобождать от неё. Ангел Микаил (мир ему) вместе со своим назначением ведать Божественными дарами в пище, которая в сфере жизни является самой содержательной, самой обширной и самой сладкой Божественной милостью, осознанно представляет неосознанные благодарности (созданий своему Творцу). Пребывание подобных ангелов в чрезвычайно необыкновенном качестве, их бытие и вечность душ является необходимостью Господства и Величия Божественного Правления (Рубубията). Существование их и присущих каждому из них разновидностей так же твёрдо и несомненно, как и существование Господства и Величия, которые, как солнце, видны во Вселенной… Другие положения, касающиеся ангелов, сопоставьте с данными.

Да, один Величественный и Прекрасный Всемогущий Творец на Земном шаре сотворил из живых созданий четыреста тысяч видов, и во множестве сотворяет живые существа даже из самых простых и гниющих веществ и оживляет ими всё вокруг, давая им выразить своими языками восхищение и восторг по отношению к чудесам Своего Искусства (Машааллах, Баракаллах, Субханаллах), и в ответ на дары Своей Милости этим маленьким живым созданиям даёт выразить им свою благодарность и признательность (Альхамдулиллях, Вашшукрулиллях, Аллаху Акбар). И без всяких сомнений, такой Творец, конечно же, сотворил подобающих великим небесам, покорных и неустанно поклоняющихся жителей небес и духов, оживил небеса, не оставил их пустыми. И сотворил намного больше, чем у животных, разнообразных видов ангелов, некоторая часть которых, будучи совсем маленькими, сев на дождевые капельки и снежинки, своими языками выражают восхищение Божественным Искусством и Милостью; другая же часть их, сев на странствующие звёзды и путешествуя в космическом пространстве Вселенной, перед Грандиозностью, Могуществом и Величием Божественного Правления возвеличивают и неустанно подтверждают единство Творца, объявляя миру о своём поклонении Ему.

Да, начиная со времён Адама единство всех небесных книг и религий в существовании и поклонении ангелов, а также множество достоверных вестей во все времена, сообщающих о случаях разговоров людей с ангелами, твёрдо, как и существование не виданных нами жителей Америки, свидетельствуют о существовании ангелов, и о том, что они связаны с нами.

Итак, а сейчас светом веры посмотри на этот значительный второй плод (веры в ангелов) и вкуси, каким образом он, от начала до конца оживив и украсив Вселенную, обращает её в некую грандиозную мечеть и в некий великий храм поклонения Творцу. И в противоположность показу её наукой и философией холодной, безжизненной, мрачной и пугающей, показывая живую, разумную, светлую, дружелюбную, милую Вселенную, и в этом мире даёт вкусить верующим людям в зависимости от уровня их веры одно из проявлений наслаждения вечной жизни.

Дополнение. В связи с тем, что по секрету единства и отражения Имён Создателя в каждой вещи, повсюду во Вселенной присутствует одно и то же Могущество, одно и то же Имя, одна и та же Мудрость, одно и то же Искусство, единство Творца и Его качества распоряжаться, творить, управлять (Рубубият), созидать (Халлакыят) и Его святость объявляются языком состояния каждого – значительного или незначительного – создания; и точно так же, повсюду сотворив ангелов, Он их языками, неустанно совершающими поклонение, заставляет возноситься восхваления, которые неосознанно совершаются каждым созданием языком своего состояния. У ангелов совершенно нет никаких поступков, противоречащих Божественному повелению. Кроме одного лишь поклонения, они ничего не творят, и без повеления у них нет никакого вмешательства, и даже без Божественного позволения – заступничества. Они полностью выражают смысл аятов:

عِبَادٌ مُكْرَمُونَ يَفْعَلُونَ مَا يُؤْمَرُونَ

“Они же – почитаемые рабы”; “и совершают то, что им велено” (Коран 21:26;16:50)

***

Заключение

Краткая пометка к одной длинной истине, касающаяся очень важной чудесной тонкости красноречия, которая вдруг невольно припомнилась моему сердцу после заката и которая показывает одно очевидное скрытое чудо суры

قُلْ اَعُوذُ بِرَبِّ الْفَلَقِ

(“Рассвет”)

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

قُلْ اَعُوذُ بِرَبِّ الْفَلَقِ ۞ مِنْ شَرِّ مَا خَلَقَ ۞ وَمِنْ شَرِّ غَاسِقٍ اِذَا وَقَبَ ۞ وَمِنْ شَرِّ النَّفَّاثَاتِ فِى الْعُقَدِ ۞

وَمِنْ شَرِّ حَاسِدٍ اِذَا حَسَدَ

(1) “Скажи: «Ищу убежища у Господа рассвета (2) от зла того, что Он сотворил, (3) от зла ночного мрака, когда он застилает, (4) от зла дующих на узлы, (5) от зла завистника, когда он завидует»” (Коран 113:1 -5)

Итак, лишь только в отношении указательного смысла эта великая удивительная сура так повелевает нашему Пророку (Мир Ему и Благо) и Его умме: “Оберегайте себя от злодеев и дьяволов из людей и джиннов, работающих во Вселенной в пользу миров небытия”. И подобно тому, как эта сура обращена к каждому времени, так и своим указательным смыслом она ещё больше, и даже явно обращена к нашему удивительному времени, призывая служителей Корана прибегать к помощи Аллаха. Это скрытое чудо будет вкратце разъяснено с помощью пяти пометок, итак:

У каждого аята этой суры имеется множество смыслов. Лишь только в отношении указательного смысла в своих пяти предложениях эта сура четыре раза повторяет слово “зло”, и вместе с сильной смысловой связью в четырёх видах тем же числом указывает на четыре беспримерных ужасных и яростных материальных и духовных зла, переворота и противоборства нашего времени, и по своему смыслу повелевает: “Остерегайтесь их”. И конечно же, это является неким скрытым наставлением, подобающим чудотворному красноречию Корана.

Например, в начале, предложение

قُلْ اَعُوذُ بِرَبِّ الْفَلَقِ

“Скажи: «Ищу убежища у Господа рассвета»” (Коран 113:1)

по подсчёту “абджат и джифр”, соответствуя дате 1352 или 1354 г. (по Хиджре), указывает, что в человеческом роде с огромной алчностью и завистью и по причине Первой Мировой Войны готовится начаться Вторая Мировая Война, и по своему смыслу говорит умме Мухаммада (Мир Ему и Благо): “Не вступайте в эту войну и прибегайте к помощи вашего Господа”. И одним из своих указательных смыслов, особо благоволя к ученикам “Рисале-и Нур”, являющимся служителями Корана, сообщает, что они в том же году освободятся из тюрьмы города Эскишехир, от некоего страшного зла, и о том, что сорвутся планы, направленные на их уничтожение, и по своему смыслу, как бы повелевая, даёт понять: “Ищите спасения у Аллаха”.

И например, предложение

مِنْ شَرِّ مَا خَلَقَ

“от зла того, что Он сотворил” (Коран 113:2)

образуя в сумме 1361 (шадда, знак удвоения, не подсчитывается), датой по календарю Руми и по Хиджре указывает на безжалостные и жестокие разрушения этой бесподобной войны, а также, соответствуя дате спасения учеников “Рисале-и Нур”, которые в это же время всеми своими силами трудились на пути служения Корану, от большого плана по их уничтожению, от тяжёлого и страшного несчастья и, соответствуя дате их освобождения из тюрьмы города Денизли, одним из своих указательных смыслов обращено и к ним, скрыто давая понять: “Берегите себя от зла людей”.

И например, фраза

اَلنَّفَّاثَاتِ فِى الْعُقَدِ

“дующих на узлы” (Коран 113:4)

(две шадды не подсчитываются), образуя число 1328, а если считать букву ل “лям”, стоящую перед шаддой, – то 1358, соответствует дате, когда готовились злодеяния, дико уничтожившие тысячелетний прогресс цивилизации, исходящие от иноземных угнетателей, устроивших эти мировые войны из-за алчности и зависти, с намерением разрушить итоги нашей реформы за свободу, выступившей в пользу Корана, с началом смены власти и со взрывом Балканской и Итальянской, а также Первой Мировой Войны, через политических дипломатов по радио колдовски и ядовито задувая всем в головы своё материальное и духовное зло и навязывая свои скрытые планы на кнопки и узлы судьбы человечества; что полностью соответствует смыслу фразы

اَلنَّفَّاثَاتِ فِى الْعُقَدِ

“дующих на узлы” (Коран 113:4)

И например, предложение

وَمِنْ شَرِّ حَاسِدٍ اِذَا حَسَدَ

“от зла завистника, когда он завидует” (Коран 113:5)

(знаки шадда и танвин не подсчитываются), вновь образуя число 1347, этим указательным смыслом полностью соответствует и по смыслу совпадает со временем, когда по навязыванию иностранных договоров в этой стране возникли значительные потрясения, и из-за насилия философии в этом верующем народе произошли значительные перемены, а также когда в то же время шла борьба страшных завистей и соперников, подготовившая в государствах Вторую Мировую Войну. Несомненно, это соответствие является неким блеском скрытого чуда этой священной суры.

Одно напоминание

У каждого аята имеются многочисленные смыслы, и к тому же, каждый смысл многогранен: в каждом времени у него имеется своя грань. Мы же рассматриваем лишь уровень указательного (ишари) смысла, обращённого к нашему времени, и к тому же, в этом многогранном смысле наше время представляет собой лишь одну из его граней. Но этот смысл обрёл такую особенность, что обращён к нашему времени своей датой. Уже около четырёх лет я не знаю и не спрашиваю ни о стадиях этой войны, ни о её итогах, ни о том, наступил ли мир, поэтому я не стал больше обращаться к этой священной суре с тем, сколько ещё у неё имеется знаков, указывающих на это время и на эту войну. Иначе, в этой сокровищнице есть ещё множество тайн, что разъяснено и доказано в книгах “Рисале-и Нур”, особенно, в брошюре “Восемь Знаков”, и поэтому, передавая это им, я ставлю здесь точку.

Ответ на вопрос, который может прийти на ум

В этом блеске чуда и слово

مِنْ “от”, и слово

شَرِّ “зло”, стоящие в начале предложения

مِنْ شَرِّ مَا خَلَقَ “от зла того, что Он сотворил” (Коран 113:2),

вошли в подсчёт; а в предложении, стоящем в конце

وَمِنْ شَرِّ حَاسِدٍ اِذَا حَسَدَ “от зла завистника, когда он завидует” (Коран 113:5),

вошло в подсчёт только слово

شَرِّ “зло”, а слово

وَمِنْ “от” не вошло; в предложении же

وَمِنْ شَرِّ النَّفَّاثَاتِ فِى الْعُقَدِ “от зла дующих на узлы” (Коран 113:4) оба эти слова не подсчитывались, что связано с тем, чтобы указать на одну очень тонкую связь. Дело в том, что у людей, кроме зла, есть и добро, и всё зло не приходит на каждого, поэтому, указывая на это, слова

مِنْ “от” и

شَرِّ “зло”, выражающие частичность, вошли в подсчёт. Когда же завидует завистник – это всецело зло, необходимости указывать частичность нет.

И, как указывает фраза

اَلنَّفَّاثَاتِ فِى الْعُقَدِ “дующих на узлы” (Коран 113:4), все касающиеся разрушений дела тех “раздувателей” и колдовских дипломатов, которые ради своих интересов раздули на Земном шаре пожар, являются самим злом, поэтому больше не осталось необходимости в слове شَرِّ “зло”.

***

Примечание к одной чудесной особенности этой суры

Подобно тому, как эта сура своими четырьмя предложениями из пяти, указательным смыслом обращена к четырём большим зловредным переворотам и смутам нашего времени, точно так же и словами

مِنْ شَرِّ “от зла”, повторяющимися четыре раза, она четыре раза указательным смыслом и по джифру (шадда не подсчитывается) обращена и указывает на самое ужасное в исламском мире время смуты Чингисхана и Хулагу и падения Аббасидского государства.

Да, слово

شَرِّ “зло” (без знака шадды) образует 500, слово

مِنْ “от” – 90. Имам Али (да будет доволен им Аллах), а также Гавс Азам (Да будут святы его познания и истины), которые предвещали будущее с точки зрения того, что многие обращённые к будущему аяты указывают и на это наше время, и на те времена, так же предвещали, обращаясь и к этому нашему времени, и к тому.

Слова

غَاسِقٍ اِذَا وَقَبَ “мрака, когда он застилает” (Коран 113:3)

обращены не к этому времени, а скорее, слова

غَاسِقٍ “мрака”, образуя 1161, и

اِذَا وَقَبَ “когда он застилает” (Коран 113:3) – 810, указывают на значительное материальное и духовное зло в тех временах. Если эти слова будут подсчитаны вместе, тогда получится 1971 по христианскому летоисчислению, предвещая в это время какое-то страшное зло. Если через двадцать лет плоды посеянных ныне семян не исправятся, то, несомненно, их наказания будут сильны.

***

Приложение к примечанию Одиннадцатой темы

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

В аятах (Коран, 2:256-257), являющихся дополнением к “Аят-уль-Курси”, фраза:

1350 г. لَٓا اِكْرَاهَ فِى (الدّٖينِ قَدْ تَبَيَّنَ الرُّشْدُ) مِنَ الْغَىِّ

1929 или 1928 г. (فَمَنْ يَكْفُرْ بِالطَّاغُوتِ)

946 г. (وَيُؤْمِنْ بِاللّٰهِ فَقَدِ اسْتَمْسَكَ) соответствуя названию “Рисалет-ун-Нур”

1347 بِالْعُرْوَةِ الْوُثْقَى) لَا انْفِصَامَ لَهَا وَاللّٰهُ سَمٖيعٌ عَلٖيمٌ)

(اَللّٰهُ) (وَلِىُّ الَّذٖينَ اٰمَنُوا)

يُخْرِجُهُمْ مِنَ (الظُّلُمَاتِ) اِلَى النُّور 1372 г. ِ–без шадды–

1372 г. если будут вместе, 1012 г.; если же раздельно, 945.г.

–без шадды– –один знак шадды не подсчитывается–

1338 1417

–знак шадды не подсчитывается–

1295 –вместе со знаком шадды– 154

Моему сердцу было напомнено, что эти фразы полностью соответствуют (по числовому значению) и названию “Рисалет-ун-Нур” (два раза), и форме его борьбы, и датам его появления и написания; а также полностью соответствуют дате, когда неверующие войной 1293 г. (по Хиджре) стремились погасить свет исламского мира, и дате, когда, используя Первую мировую войну, в 1338 г. (по Хиджре) были навязаны страшные договоры, чтобы на деле из света бросить во мрак; и было напомнено, что в нём идёт неоднократное сопоставление света и мрака, и что указательным смыслом эти аяты сообщают, что в этой духовной борьбе некий Свет (Нур), идущий от света Корана, будет для верующих людей некой точкой опоры. И я был вынужден написать это. Потом я посмотрел и пришёл к заключению, что связь их смысла с нашим временем настолько сильна, что даже если совсем нет признака соответствия, то всё равно, подобно тому, как эти аяты обращены к каждому времени, так и своим указательным смыслом они говорят и с нами.

Да, во-первых, в начале фраза:

لَٓا اِكْرَاهَ فِى الدّٖينِ قَدْ تَبَيَّنَ الرُّشْدُ

“Нет принуждения в религии. Уже ясно отличился прямой путь” (Коран 2:256)

по джифру и абджату указывает на дату 1350 г. и указательным смыслом, показывая блеск чуда, сообщает: “Хотя и в этот период, с отделением религии от государства, свобода совести, не принуждающая к вере и отвергающая религиозную борьбу и вооружённую борьбу за веру, в различных государствах становится одним из основных законов и политических принципов, и государство(*) становится светской республикой. Но взамен этого “ма’неви джихад”, то есть нефизическая, духовная борьба за веру, будет идти с помощью меча “тахкики имана”, то есть убеждённой (осознанной) веры. Дело в том, что благодаря Корану появится наиболее совершенное наставление на истинный путь и некий свет (нур), показывающий такие сильные доказательства, которые очевидно проявят истину.”

И до самого слова

خَالِدُونَ “пребудут” в этих аятах идёт неоднократное сопоставление света и мрака, веры и темноты, являющееся основой и источником всех подобных этим сопоставлений, имеющихся в “Рисале-и Нур”, что является скрытым знамением того, что неким великим героем, сражающимся в этот период на поединке духовной борьбы является “Рисале-и Нур”, называемый Светом (Нур), духовный алмазный меч которого, раскрывший сотни секретов веры, не оставляет нужды в материальных мечах.

Да, слава Аллаху, около двадцати лет “Рисале-и Нур” фактически проявляет это сокровенное сообщение аята. И из-за этого ученики “Рисале-и Нур” не вмешиваются в мирскую политику, в различные политические течения и в физическую борьбу, и не придают им значения. Настоящие ученики “Рисале-и Нур” так говорят своему какому-либо самому непримиримому врагу, против его оскорбительной агрессии: “О несчастный! Я стараюсь спасти тебя от вечного небытия и поднять тебя от тленного и самого низкого и горького животного уровня на высоты вечного, человеческого счастья, а ты же стремишься покончить со мной. Наслаждений у тебя в этом мире очень мало и они быстротечны, но наказаний и мук в Ином мире у тебя очень много и они продолжительны. Моя же смерть – это некое освобождение (от прижизненных обязанностей). Убирайся, не буду возиться с тобой, делай всё, что хочешь!” Он не в гневе на этого несправедливого врага, наоборот, он жалеет его и старается исправить, желая его спасения.

* Турция – примечание переводчика.

Во-вторых, эти две священные фразы:

(وَيُؤْمِنْ بِاللّٰهِ فَقَدِ اسْتَمْسَكَ) (بِالْعُرْوَةِ الْوُثْقَى)

“а кто верует в Аллаха, уже ухватился за прочную вервь” (Коран 2:256)

вместе с сильной смысловой связью, по подсчёту джифр и абджат, первая из них (её числовое значение) полностью соответствует названию “Рисалет-ун-Нур”, вторая же фраза – его появлению, написанию и блестящим победам. Эти точные соответствия по смыслу и по подсчёту являются знамением того, что “Рисалет-ун-Нур” в наше время, в этот период является некой надёжной опорой (Урватуль-вюска), то есть некой очень крепкой нерушимой цепью и “вервью Аллаха” (Хаблюллах). Тот, кто ухватится за него, спасётся. Так сообщают эти две фразы своим указательным смыслом.

В-третьих, во фразе

اَللّٰهُ وَلِىُّ الَّذٖينَ اٰمَنُوا “ Аллах – покровитель тех, кто уверовал” (Коран 2:256) и по смыслу, и по подсчёту джифр есть указание на “Рисалет-ун-Нур”, итак: …

(На этом месте снизошла завеса, мне не дано было дописать. Было отложено на другое время.)

سُبْحَانَكَ لَا عِلْمَ لَنَٓا اِلَّا مَا عَلَّمْتَنَٓا اِنَّكَ اَنْتَ الْعَلٖيمُ الْحَكٖيمُ

“Пречист Ты! Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Воистину, Ты – Знающий, Мудрый!” (Коран 2:32)

P.S. Причина того, почему мне не дано было дописать оставшуюся часть этой особенности, заключается в том, что она в некоторой степени касается этого мира и политики. Нам же запрещено обращаться к ней. Да, аят

اِنَّ الْاِنْسَانَ لَيَطْغٰى

“Но нет! Человек преступает границы дозволенного” (Коран 96: 6)

обращён к этому тагуту (идолу) и указывает на него…

Саид Нурси

***

Отрывок из письма, написанного героем “Рисале-и Нур” – Хусревом, относительно “Одиннадцатой Темы Плодов Веры”

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

اَلسَّلَامُ عَلَيْكُمْ وَ رَحْمَةُ اللّٰهِ وَ بَرَكَاتُهُ

Наш уважаемый, очень дорогой и очень любимый Устаз!

Содержащие очень много прекрасного и очень большую пользу для народа и для страны “Плоды Веры” с их Девятью Темами, в страшное время, среди чудовищных бунтовщиков, между самыми большими врагами не только принесли чудесное спасение для своих учеников, но и с Десятой и Одиннадцатой темами, аплодируя, в частности ученикам “Нура” на пути истины и, давая полюбить состояния в могиле, куда они уйдут и которая является истинным местом пребывания, и встречу с ангелами, беседу с ними и их сопровождение в этом очень пугающем и, особенно для заблудших людей, мучительном и горьком месте под землёй, которое у каждого вызывает дрожь, показывая теперь это место полным надежды, чудесным образом удалили наши страхи во всём, что касается этой пугающей первой стоянки того света, позволили нам перевести дыхание. В руках особенно таких людей, как я, не способных видеть светлую жизнь загробного мира, они стали некой электрической лампой, сияние которой освещает сто тысячелетние расстояния, и ещё стали подобно образцовому, постоянно распространяющему аромат саду цветов.

Да, подобно ученикам, каждый день сдающим урок своему учителю, мы желаем постоянно рассказывать нашему учителю полученные нами от “Рисале-и Нур” просвещения. Но сейчас наш любимый учитель на время прекратил общение.

О мой дорогой Устаз!

Истины “Рисале-и Нур”, красота “Плодов веры” и душевный покой “Цветка” заставили меня благодарно говорить в некоторой степени от имени моей родины, и вдохнули жизнь во многие сердца, говорящие подобно мне. Сейчас в нашем окружении устремлённые к “Рисале-и Нур” стопы и протянутые к нему руки, благодаря Одиннадцатому цветку “Плодов”, очень окрепли, стали развиваться и действовать.

Ваш очень грешный ученик

Хусрев

Письмо, написанное от имени всех учеников “Рисале-и Нур” города Испарты в качестве поздравления с наступлением Рамадана, дополненное тринадцатью пунктами

بِاسْمِهٖ سُبْحَانَهُ وَ اِنْ مِنْ شَىْءٍ اِلَّا يُسَبِّحُ بِحَمْدِهٖ

“Во имя Него, Пречистого от недостатков”. “Нет ничего, что не прославляло бы Его хвалой” (Коран 17:44)

О тот, кто ради благополучия Исламского мира в этой жизни и на том свете, с просвещением Корана, истиной “Рисале-и Нур” и стараниями преданных учеников проливает из своих благословенных глаз кровавые слезы…

И о тот, кто во время этой ужасной бушующей смуты конца света охвачен бедами и болезнями более, чем пророк Айюб (мир ему) и со светом Корана, с доказательствами “Рисале-и Нур” и усердием его учеников старающийся, подобно Лукману, исцелить материальные и духовные болезни Исламского мира и о, тот, в чьих благословенных руках находятся доказательства истинности книг “Нур”, указанные тридцатью тремя аятами Корана, а также даром предвидения Почтенного Али (да будет доволен им Аллах) и Гавсом Азамом…

И о тот, кто сам является больным и старым, слабым и находящимся в очень ужасном положении, и при этом, более других переживая за Исламский мир, готовый пожертвовать своей душой, а тех, кто желает навредить ему, встречающий истинами Корана, доводами “Рисале-и Нур”, преданностью учеников “Нура”, благопожеланиями и благодеяниями…

И за печатание одного из важных произведений – “Великого знамения” – попавший вместе со своими учениками в тюрьму и превративший те темницы с указаниями Корана, с уроками “Рисале-и Нур” и с энтузиазмом его учеников в некое медресе Юсуфа (мир ему) и в некий класс, и всех тех из нас, кто оставался невежественным, в тех классах обучивший Корану, и в этой беде, с помощью святой силы Корана, с утешением “Рисале-и Нур” и выдержкой братьев, являясь старым и слабым, взявший все наши беды и тяготы на себя…

И, написав такие части, как “Плоды веры” и “Защитительная речь”, с красноречием Корана, с сильными аргументами “Рисале-и Нур”, и с искренностью учеников заставивший, по воле Аллаха, открыться воротам тюрьмы, получив оправдание и сделавший тот день для нас и для мира Ислама праздником, а также, доказав, что “Рисале-и Нур” действительно является “Светом света”, заработавший право на его свободное чтение и написание до Судного Дня.

И с величественным Кораном, с его святой пищей для Исламского мира, с потусторонней провизией света и с аппетитом его учеников доказавший, что в этом “Свете” есть такая нужда, какая нужда есть в хлебе, воде и воздухе, и что тысяча людей, читающих и переписывающих эти книги встречают смерть с верой, а также является фактом, что связанные лично с ним ученики нигде не были побеждены и нигде не были опозорены; и сегодня, с небесными уроками, с основами “Рисале-и Нур”, со смышлёностью его учеников, с Десятой и Одиннадцатой Темами благословенных “Плодов веры” и их цветами, словно живой водой и райским напитком, заливающий огонь разлуки, днём и ночью жгущий наши сердца, и направляющий их к радости и спокойствию…

И о тот, кто доказал, что самое страшное из того, что есть в этом мире – смерть (по твёрдому обещанию и предостережению Великого Корана, с явными открытиями “Рисале-и Нур”, и со свидетельством его умерших учеников, а также с подтверждением людей, обладающих даром “кешфуль-кубур”…) для верующих людей превращается в некий документ об освобождении, спасающий их от вечной казни и является неким прекрасным путешествием к миру света; и с доказательствами “Рисале-и Нур”, взятыми из сообщений Корана-Превосходно Разъясняющего, из твёрдых подтверждений его сорокасторонней чудесности и тысячи чудес Ахмада (Мир Ему и Благо), побеждающий самых упрямых врагов и доказывающий, что смерть для неверующих и лицемеров является вечной казнью, и доказывающий, что для верующих людей, по свидетельству многих происшествий, испытаний и убедительных событий, происшедших с учениками “Рисале-и Нур”, эта пугающая, мрачная, холодная и тесная могила является некой ложбиной из райских лощин и некой калиткой райского сада, а для неверующих и лицемерных еретиков является некой ямой из адских ям, полных змей и скорпионов, а также показавший, что для людей, вошедших в могилу на пути правды и истины, ангелы по имени Мункар-Накир являются некими приветливыми друзьями, и что ученики “Рисале-и Нур”, поскольку входят в категорию людей, постигающих науки, на вопросы Мункара-Накира ответят истинами “Рисале-и Нур”, о, узнавший это со смертью героя Хáфиза Али, умершего, как шахид, и о, молящий и просящий Божественной милости, дабы и те из нас, кто ещё жив, также дали ответ с помощью “Рисале-и Нур”…

И с показом того, что Досточтимый Коран на сорока уровнях его величия, на каждом из них обладает соответствующим удивительным духовным красноречием и является извечным словом, касающимся всей Вселенной, и с такими частями “Рисале-и Нур”, являющегося его толкованием, как “Чудо Корана” и “Восемь указаний”, а также с необычным усердием подобных главному писарю “Фабрики роз” героических братьев и учеников Рисале-и Нур, так, что ещё со времён Века Счастья никто не в силах был написать в таком необычном виде, являющемся чудом, а такой писарь-герой из учеников “Рисале-и Нур”, как Хусрев, получивший повеление “Пиши!”, записал Коран в виде, подобном Его записи в Ляух-и Махфузе, всем этим описавший и доказавший в невиданном и неслыханном до сих пор, прекрасном и чудесном виде, что Величественный Коран истинно является Словом Всевышнего, является самым великим и самым наилучшим среди всех небесных книг, и что в суре “Фатиха”, находится тысяча сур “Фатиха”, а в суре “Ихлас” – тысячи сур “Ихлас”, и что одна Его буква одновременно несёт десять и сто, и тысячу, и тысячи вознаграждений и благ…

И с показом проявляющей себя уже более тысячи трёхсот лет блестящей, захватывающей речи Корана-Превосходно Разъясняющего, и с победой над спорящими с Ним, и с явными доводами, подобными показу глазам света, и с алмазными перьями учеников “Нура” распространивший на весь мир до сих пор не имеющий подобия урок “Рисале-и Нур” и доказывающий, что Двадцать пятое Слово вместе с приложениями, заставившее замолчать даже самых упорных и упрямых, с сорока сторон является чудом красноречия Корана…

И о тот, кто в прекрасном виде доказал в “Рисале-и Нур”, в брошюре “Чудеса Ахмада”, что Досточтимый Мухаммад (Мир Ему и Благо) с Его тысячью чудесами является истинным пророком и наилучшим из стадвадцатичетырех тысяч пророков и является их вождём, а также с объявлением во Вселенной, что Великий Коран и Почтеннейший Посланник (Мир Ему и Благо) являются милостью для миров, и в “Рисале-и Нур”, от начала до конца, с аргументированным доказательством того, что Он действительно является милостью для миров, и с показом даже слепым, что поступки и состояния этого Посланника являются образцом для подражания и являются самым верным и прекрасным путеводителем, а также по свидетельству того, что в Анатолии и в других отдельных районах во время распространения “Рисале-и Нур”, заканчивались бедствия, а при попытках заставить его замолчать начинались напасти, и со службой в совершенной выдержке учеников “Рисале-и Нур” и их взаимосвязью среди очень тяжёлых испытаний, сообщивший, насколько выгодным является следование высокой сунне этой Личности (Мир Ему и Благо), и что следование одному обычаю (суннату) Пророка (Мир Ему и Благо) в это время даёт возможность заработать награду ста шахидов, и что также, как садака (милостыня) отводит беды и несчастья, также и “Рисале-и Нур” на протяжении вот уже двадцати лет отводит идущие на Анатолию бедствия и несчастья, и твёрдо доказывающий это наш уважаемый, почтеннейший господин Устаз!..

Сейчас, это оправдание в суде “Рисале-и Нур”, обрадовав в первую очередь Вас – нашего любимого Устаза, затем нас – ваших слабых, грешных учеников, а потом и весь мир Ислама, сделав это вторым большим праздником, и вот, с этим-то благородным праздником мы и поздравляем Вас, нашего благословенного Устаза, а также, поздравляем и с третьим праздником – благородным месяцем Рамаданом и Ночью Могущества, желая быть удостоенными ещё многих их подобий, и прося у Вас прощения за наши недостатки, с приветствиями от всех нас, целуем Ваши благословенные руки и просим молиться за нас…

Находящиеся в г. Испарта и его окрестностях

ученики “Рисале-и Нур”

***

Отвергнуть из скромности содержание этого письма, стократно преувеличивающего мои заслуги, было бы неким непризнанием милости Аллаха по отношению ко мне и неким предательством по отношению к стремлению всех учеников смотреть на вещи только с хорошей стороны, но в то же время и принятие его полностью в таком виде может стать причиной для гордыни, эгоизма и себялюбия, потому, это длинное письмо, написанное от имени всех людей, занятых перепиской “Рисале-и Нур”, добавив тринадцать пунктов, дабы оно стало и некой духовной благодарностью и спасло бы меня и от гордыни и неблагодарности к Создателю за Его дары, и вот в таком виде, отправляю его к вам, дабы оно было добавлено в конце Одиннадцатой Темы “Плодов веры” под заголовком “Письмо учеников Рисале-и Нур из г. Испарты и его окрестностей”. В то время, когда мы переписывали это письмо с теми изменениями, на наше окно два раза прилетел один голубь, и он вошёл бы уже внутрь, но, увидев Джейлана, не стал заходить. Через несколько минут точно также прилетел другой голубь и снова, увидев писаря, не вошёл. Я сказал: “Наверняка эти птицы, в начале воробей, затем голуби принесли некую радостную весть. Или же оттого, что мы уже написали много подобных писем, пришли поздравить нас с благословенностью тех добавлений к этому благословенному письму”.

Саид Нурси

***

Одиннадцатый Луч — Десятая Тема

Десятая Тема

Цветок Эмирдага

Утвердительный ответ на возражения, направленные против повторений, имеющихся в Коране

Мои дорогие, верные братья!

Несмотря на то, что эта тема из-за моего тяжёлого состояния получилась запутанной и грубоватой, но за этим запутанным языком я несомненно увидел очень ценное своеобразное чудесное красноречие (и’джаз). К сожалению, я не сумел выразить это. Но каким бы тусклым не был её язык, из-за того, что эта тема касается Корана, она является и размышлением-поклонением, и шкатулкой некой святой, бесценной, сверкающей драгоценности. Смотрите не на лохмотья, а на алмаз, который таится в ней. К тому же, я написал её, будучи в очень болезненном, жалком и истощённом состоянии, за один-два дня в месяце Рамадан, вынуждено в очень сжатом и кратком виде и включая в одно предложение очень много истин и различных доказательств, не взыщите (*).

Мои дорогие, верные братья!

Читая в священном Рамадане Коран Превосходно Излагающий, я заметил, что какой бы из тридцати трёх аятов, указывающих на “Рисале-и Нур” и разъяснённых в Первом Луче, не встречался при чтении, страница, лист и даже повествование этого аята в некотором отношении, с точки зрения одного из его смыслов, касаются “Рисале-и Нур” и его учеников. В частности, аяты, повествующие о свете в суре “Свет” (“Нур”) в десяти отношениях касаются “Рисале-и Нур”, так же и следующие за ними аяты, повествующие о мраке, полностью обращены к его противникам. Словно эта тема, выйдя за рамки частности, обретает многогранность. И я почувствовал, что в наше время одной из граней этого многостороннего смысла является “Рисале-и Нур” и его ученики.

* Примечание: Эта Десятая Тема является неким светлым маленьким цветком Эмирдага и этого священного Рамадана для брошюры «Плоды веры», написанной в тюрьме г. Денизли. Разъясняя одну из мудростей повторений, имеющихся в Коране, эта тема устраняет зловонные и ядовитые сомнения заблудших

Да, обращение Корана обладает широтой, величием и охватом, исходящим, во-первых, от широкого уровня всеобщего Правления (Рубубият) Извечного Мутакеллима (Аллаха), и от широкого уровня Личности, являющейся собеседником (Всевышнего) от имени рода человеческого, и даже от имени всего сущего, и от чрезвычайно широкого уровня наставлений на истинный путь всех людей во все времена, и от уровня чрезвычайно высокого всеохватывающего изложения Божественных Законов, касающихся Правления Творца этого и Иного мира, Земли и Небес, всех времён и Вселенной, а также управления всеми созданиями. С точки зрения этой широты, величия и охвата это обращение проявляет такое высокое чудотворное красноречие и охват, что даже прямой и общедоступный смысл урока Корана, который ублажает простое понимание простого народа, являющегося наиболее многочисленным среди слоёв общества, к которым он обращён, в полной мере удовлетворяет и самые образованные слои. Словно не только лишь как поучение из рассказа и некий урок из какого-нибудь исторического повествования, а как экземпляры некого всеобщего закона, обращаясь к каждому времени и к каждому слою, заново нисходит к ним. И особенно, с неоднократным повторением:

اَلظَّالِمٖينَ اَلظَّالِمٖينَ

“Несправедливые… Несправедливые…”

устрашения Корана и его суровое повествование о бедах с небес и от земли, которые были возмездием за жестокие, несправедливые деяния, обращает наш взор на беспримерные насилия этого века сквозь наказания, обрушенные на головы народов Ад, Самуд и Фараона, и спасениями таких пророков, как Ибрахим и Муса (Мир Им), утешает подвергшихся насилию верующих людей.

Да, все минувшие времена и ушедшие от нас эпохи и столетия, в представлении беспечности и заблуждения являются некой дикой и страшной страной небытия и неким скорбным и разрушенным кладбищем. Но Коран Превосходно Излагающий, с высоким чудотворным красноречием (и’джазом) давая свои уроки, словно кадры кино, перенося то нас в те времена, то те времена – к нам, показывает их каждому времени и каждому слою в виде живого поучительного примера, в виде от начала до конца живого удивительного мира и в виде живущей и связанной с нами Божественной страны. И даёт роду человеческому, джиннам и ангелам верные, светлые и интересные уроки мудрости, с тем же красноречием оживляя эту Вселенную, этот неживой мир созданий (который на взгляд заблуждения представляет собой безжизненную, хаотичную, мёртвую, безграничную дикую пустыню и теряется в разлуках и гибели) в качестве некой Божественной книги, некого Божественного города, некой выставки Божественного творчества, заставляя их общаться и спешить друг к другу на помощь в виде неких служащих, исполняющих определённую функцию. И, конечно же, в каждой букве такого Великого Корана имеется десять, сто, а иногда и тысяча и тысячи савабов (воздаяний); и если соберутся все люди и джинны, они не смогут привести его подобие; и точно к месту он разговаривает со всем родом человеческим и со всем сущим; и всегда с удовольствием записывается в сердцах миллионов хáфизов; и не пресыщает многими повторными прочтениями и своими многочисленными повторениями; и, несмотря на много предложений и мест, которых легко перепутать, он прекрасно укладывается в нежных и простых памятях детей; насладительно и приятно, как вода Замзам, звучит для больных и для тех, кто лежит в предсмертной агонии и утомляется от небольшого количества слов. Коран имеет подобные святые особенности и своим ученикам даёт обрести счастье обоих миров. И полностью соблюдая уровень выразителя Корана (Пророка Мухаммада (Мир Ему и Благо)), который нигде не обучался, не допуская никакой манерности, никакого притворства, никакой рисовки, Коран показывает своё естественное благозвучие и своё прямое нисхождение с небес. И чтобы ублажить благодаря речевому снисхождению простое понимание слоя простого народа, являющегося наиболее многочисленным, чаще всего раскрывая такие самые явные и очевидные страницы, как небо и земля, за этими обычными явлениями показывает необыкновенные чудеса Его Могущества и многозначительные письмена Его Мудрости, проявляя в учтивости наставления на путь истины прекрасное чудотворное красноречие.

Чтобы сообщить, что он является ещё и книгой молитвы и призыва, поминания (зикр) и единобожия, требующих повторения, он благодаря своим приятным многократным повторениям в одном предложении и в одной притче объясняет много различных смыслов разным слоям, к которым он обращается. И чтобы дать знать о том, что даже самые частные и незначительные вещи в каком-либо частном и обычном эпизоде находятся во внимании Его милости и в рамках Его управления и воли, он при основании Ислама и составлении Божественных Законов с важностью принимает во внимание даже частные случаи, происходившие с сахабами. И в этом объяснении многих различных смыслов и в принятии во внимание частных эпизодов Коран, с точки зрения того, что в них таятся всеобщие законы, а также того, что при основании Ислама и Шариата, являющихся всеобъемлющими, эти частные случаи, как некие зёрна-основы, приносят важные плоды-результаты, проявляет одно из чудес своего красноречия.

Да, ввиду необходимости повторения из-за возобновления потребности в обосновании некой безгранично великой, грандиозной и обширной трансформации (которая, расколов огромную Вселенную, изменив в Конце Света её вид, разрушив сей мир, вместо него устроит грандиозный Иной мир; и докажет, что всё самое маленькое и самое большое, от атомов до звёзд, находится в Руках и в распоряжении лишь одного Правителя; и ради цели сотворения Вселенной проявит Божественный гнев и негодование на несправедливые, жестокие деяния рода человеческого, которые распаляют и приводят в ярость вселенную, землю, небеса и стихию), повторение некоторых фраз, по силе равных тысячам итогов, и отдельных аятов, являющихся итогом многочисленных доказательств, которые в течение двадцати лет в качестве ответа на очень многие одни и те же повторяемые вопросы давали урок многим различным слоям населения, является не каким-то недостатком, а чрезвычайно сильным и высоким чудотворным красноречием и выразительностью, весьма соответствующей теме.

Например, фраза:

بِسْمِ اللّٰهِ الرَّحْمٰنِ الرَّحٖيمِ‌

“Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного!”

которая, будучи всего лишь одним аятом, повторяется в Коране сто четырнадцать раз; как разъяснено в Четырнадцатом Сиянии в “Рисале-и Нур”, является такой истиной, связывающей небеса с землёй, освещающей Вселенную и в которой каждую минуту каждый человек испытывает потребность, что даже при миллионном повторе, потребность в нём будет такая же. В этой фразе имеется потребность и есть тяга к ней не только как в хлебе – каждый день, а как в воздухе и в свете – каждую минуту.

И например, аят:

اِنَّ رَبَّكَ لَهُوَ الْعَزٖيزُ الرَّحٖيم

“Воистину, твой Господь – великий, милосердный”

восемь раз повторяется в суре طٰسٓم , в которой говорится о спасении пророков и о наказании их народов. Этот аят, который по мощи равен тысяче истин, повторяется во имя цели сотворения Вселенной и от имени всеобщего Божественного Правления (Рубубията). И если, чтобы дать знать о том, что Божественная Слава требует наказания тех несправедливых народов, а Божественная Милость – спасения пророков, этот аят будет повторяться тысячи раз, опять же будет иметься потребность и жажда, и это является лаконичным, чудотворным и высоким красноречием.

И например, аят:

فَبِاَىِّ اٰلَٓاءِ رَبِّكُمَا تُكَذِّبَانِ

“Какую же из милостей вашего Господа вы считаете ложью?”

который повторяется в суре “Рахман” (“Милосердный”),

и аят:

وَيْلٌ يَوْمَئِذٍ لِلْمُكَذِّبٖينَ

“Горе в тот день отрицавшим (истину)!” (Коран 77:15)

в суре “Мурселят” (“Посылаемые”), устрашающе возглашают к векам, к земле и небесам, к джиннам и роду человеческому, говоря об их безверии, неблагодарности, несправедливости и об их нарушении прав всего сущего, которые распаляют Вселенную, приводят в негодование землю и небеса, портят цели сотворения мира и отрицанием и пренебрежением отвечают на Величие Божественного Господства. И если эти два аята на таком всеобщем уроке, который касается тысяч истин и по силе равен тысячам проблем, будут повторены тысячи раз, всё равно в них есть необходимость, и это будет являться величественной лаконичностью и прекрасным чудом красноречия.

И, например, в молитве Пророка Мухаммада (Мир Ему и Благо) под названием “Джавшан’уль Кябир”, являющейся истинной и полной своеобразной молитвой Корана, и вышедшей из него своего рода его сутью, сто раз повторяется фраза:

سُبْحَانَكَ يَا لَا اِلٰهَ اِلَّا اَنْتَ الْاَمَانُ الْاَمَانُ خَلِّصْنَا وَ اَجِرْنَا وَ نَجِّنَا مِنَ النَّارِ

“Пречист Ты от всех недостатков! Нет божества, кроме Тебя. Помилуй! Избавь, защити, спаси нас от огня!”

В этом повторении имеется такая самая великая истина во Вселенной, как единобожие (таухид); и самое важное назначение из трёх таких великих назначений созданий, обращённых к Божественному Правлению, как тасбих (освящение), тахмид (благодарение) и такдис (возвеличивание); и такой самый серьёзный вопрос рода человеческого, как избавление от вечных мук; а также самая необходимая суть поклонения и человеческого бессилия. И в этом отношении её будет недостаточно даже при тысячекратном повторении.

Таким образом, повторения в Коране относятся к подобным основам. И даже иногда на одной странице, ввиду потребности темы, необходимости в разъяснении и красноречивости изложения двадцать раз прямо и косвенно повторы выражают истину единобожия, не только не пресыщая, но и придавая силу и воодушевляя. В книгах “Рисале-и Нур” с доказательствами разъяснено, насколько уместны, целесообразны и красноречивы имеющиеся в Коране повторения.

Секрет и смысл различия мекканских (ниспосланных в Мекке) сур Корана Превосходно Излагающего с мединскими в отношении красноречия (и’джаза), а также подробного и краткого изложения заключается в следующем:

В Мекке на первом ряду теми, к кому обращался Коран, и его оппонентами были многобожники и малограмотные люди племени Курейш, отчего для сильного по красноречию, высокого слога, красноречивого убедительного обзора и укрепления необходим повтор. Поэтому в большинстве своём мекканские суры с чрезвычайно сильной, высокой и чудотворной лаконичностью, повторно излагая столпы веры и ступени единобожия, настолько сильно утверждают начало и конец, бытие Аллаха и Иного мира (Ахирата) не только на одной странице, в одном аяте, в одной фразе, в одном слове, а иногда даже в одной букве и в таких формах, как вынесение на первый план и перенесение в конец, описание и неопределённость, пропуск и упоминание, что гениальные мастера риторики принимали это с изумлением.

Книги “Рисале-и Нур”, и в особенности, “Двадцать пятое Слово” вместе со своими приложениями (сжато обосновавшее сорок граней чуда (и’джаз) Корана) и тафсир (толкование Корана) под названием “Знаки Чуда” (Ишарат-уль И’джаз) из книг “Рисале-и Нур”, написанный на арабском языке (в удивительной форме доказавший ту грань чуда, которая касается стихосложения Корана), фактически показали, что в мекканских сурах и аятах таится самый возвышенный слог красноречия и самый высокий лаконичный и’джаз.

Однако же в Медине в первом ряду теми, к кому обращался Коран, и его оппонентами были люди Писания – иудеи и христиане, подтверждающие бытие Аллаха, поэтому в мединских сурах и аятах из-за потребности в красноречии и наставлении на путь истинный и от необходимости соответствия теме и положению нужно было простым, ясным и подробным языком изложить людям Писания не высокие основы религии и столпы веры, а детали в Божественных Законах и предписаниях, являющиеся источниками и основаниями подробностей и всеобщих законов, являющихся предметом разногласий. Поэтому в большинстве своём в изложении этих мединских сур и аятов, имеющем подробности, разъяснение и простоту стиля, со свойственной исключительно Корану неповторимой формой изложения вдруг в этом частном, относящемся к подробностям, обстоятельстве, осветив и возвысив эту тему, он упоминает высокий, сильный вывод, концовку, довод и какую-нибудь фразу, касающуюся единобожия, веры, Иного мира, которая делает общезначимым это частное обстоятельство, касающееся Божественных Законов, и обеспечивает повиновение им с помощью веры в Аллаха.

“Рисале-и Нур” обоснованно укрепил, какое высокое красноречие и сколько достоинств, прелестей и тонкостей имеется в таких выводах и концовках, говорящих о единобожии и Ином мире, как:

اِنَّ اللّٰهَ عَلٰى كُلِّ شَىْءٍ قَدٖيرٌ ۞ اِنَّ اللّٰهَ بِكُلِّ شَىْءٍ عَلٖيمٌ ۞ وَهُوَ الْعَزٖيزُ الرَّحٖيمُ ۞ وَهُوَ الْعَزٖيزُ الْحَكٖيمُ

“Воистину, Аллах властен над всем сущим”; “Воистину, Аллах сведущ обо всём сущем”; “Он – Великий, Милосердный”; “Он – Великий, Мудрый”

которые в большинстве случаев следуют в конце аятов, и, изложив во Втором Свете Второго Пламени “Двадцать пятого Слова” десять из множества тонкостей и достоинств этих выводов и концовок, даже упрямцам доказал, что в этих выводах таится некое великое чудо.

Да, Коран внутри этих подробностей Божественных Законов и при изложении законов общественной жизни, вдруг устремляя взгляд своего собеседника к высоким и всеобщим вопросам, меняя простой стиль на возвышенный и переходя от урока Божественных Законов к уроку единобожия, показывает, что он является и книгой Божественных Законов, предписаний и мудрости, и книгой убеждения, веры, поминания, размышления, молитвы и призыва, таким образом, в каждой теме давая урок по многим целям Корана, направленным на наставление на путь истинный, проявляет великолепное чудотворное красноречие, отличное от формы красноречия мекканских сур.

Иногда в двух словах, например:

رَبُّ الْعَالَمٖينَ “Господь миров” и

رَبُّكَ “Твой Господь” словом رَبُّكَ “Твой Господь” даёт знать о Единственности Всевышнего (Ахадият), а фразой: رَبُّ الْعَالَمٖينَ “Господь миров” – о Его Единстве (Вахидият), выражая внутри Ахадията Вахидият. И даже подобно тому, как в одном предложении он видит и размещает атом в зрачке глаза, так же и солнце тем же аятом, тем же инструментом он размещает в “зрачке” неба и делает его небесным “глазом”.

Например, после аята:

خَلَقَ السَّمٰوَاتِ وَ الْاَرْضَ

“Он – Тот, Кто сотворил небеса и землю”

в конце аята:

يُولِجُ الَّيْلَ فِى النَّهَارِ وَ يُولِجُ النَّهَارَ فِى الَّيْلِ

“Он вводит ночь на смену дня, И день вливает в ночь” (Коран 57:6)

говорит:

وَ هُوَ عَلٖيمٌ بِذَاتِ الصُّدُورِ “Он ведает о том, что таят сердца” (Коран 57:6).

И ввиду такой формы изложения: “В величии сотворения земли и небес Он знает и правит и тем, что творится на душе”, эта простая и частная беседа, принимающая во внимание уровень и понимание простого народа, благодаря такой форме обращается в возвышенный, заманчивый, всеобщий и поучительный разговор.

Один вопрос: “Иногда из-за невидимости какой-нибудь значительной истины под поверхностным взглядом и неосведомленности относительно изложения всеобщих правил, заключенных в частных и простых эпизодах, сконцентрированных в сути единобожия, предполагается как недостаток. Например, в упоминании такой очень высокой формулы, как

وَفَوْقَ كُلِّ ذٖى عِلْمٍ عَلٖيمٌ “И выше любого обладающего знанием есть более знающий”. (Коран 12:76) после рассказа о том, как пророк Юсуф (Мир Ему) с помощью хитрости взял к себе младшего брата, с точки зрения красноречия связь не видна. В чём здесь заключается секрет и смысл?”

Ответ. В большинстве длинных и средних сур, каждая из которых представляет собой маленький Коран, и на многих своих страницах и темах Коран преследует не две-три цели, а, по своему характеру являясь и книгой поминания, веры и размышления, и книгой Божественных Законов, мудрости и наставления на путь истинный, заключая в себе много подобных книг и различных уроков, чтобы выразить абсолютную всеобъемлемость и грандиозные проявления Божественного Правления, конечно же, Коран, являющийся своеобразным чтением великой книги Вселенной, в каждой теме, и даже иногда на одной странице преследуя много целей, даёт уроки по познанию Аллаха, по ступеням единобожия, по истинам веры, отчего в следующей теме, к примеру, через внешне кажущуюся слабой связь, даёт уже другой урок и к этой слабой связи присоединяются связи очень сильные. Это будет весьма соответствовать этой теме, и увеличится степень её красноречия.

Второй вопрос: “В чём заключается смысл того, что Коран явно, и скрыто, и косвенно тысячи раз, доказывая, обращает наше внимание на Иной мир, единобожие, на награду и наказание человека и в каждой суре, на каждой странице, в каждой теме даёт нам эти уроки?”

Ответ. Коран даёт уроки относительно самых величайших трансформаций, происходящих в мире и во всей вселенной и очень важных грандиозных вопросов, касающихся миссии человеческого рода, взявшего на себя Великую Ответственность (аманат-и кюбра), которая может явиться причиной либо вечного счастья, либо вечных мук. Также Коран повествует о самых устрашающих проблемах, искореняя бесчисленные сомнения, настойчивые отрицания и упрямства. Несомненно, что нет никакого излишества в том, что Коран не тысячи а даже миллионы раз затрагивает эти темы для полновластного укрепления этих величайших преобразований в сознании людей и в принуждении к повиновению относительно самых важнейших и необходимых для человечества вопросов. Эти темы миллионы раз повторяются в Коране, и это не пресыщает, потребность не прекращается. Например, факт радостной вести о вечном блаженстве, которую показывает аят:

اِنَّ الَّذٖينَ اٰمَنُوا وَعَمِلُوا الصَّالِحَاتِ لَهُمْ جَنَّاتٌ تَجْرٖى مِنْ تَحْتِهَا الْاَنْهَارُ ۞ … خَالِدٖينَ فٖيهَٓا اَبَدً

“Воистину, тем, которые уверовали и вершили праведные деяния, уготованы сады, под которыми текут реки. Они пребудут в них вечно”.

сообщает несчастному человеку, которому каждую минуту даёт о себе знать истина смерти, что, избавив и человека, и его мир, и его близких от уничтожения навсегда, даёт обрести ему вечное царство. И поэтому, даже при миллиардном повторе ей будет придано значение как всей Вселенной. Опять же это не будет лишним и не потеряет своего значения. Таким образом, Чудоизложение – Коран даёт уроки по многим такого рода важным вопросам и стремится убедить и доказать, обосновывая грандиозные трансформации, которые изменят Вселенную как какой-нибудь дом и поменяют её вид; и, конечно же, то, что он явно и скрыто, и косвенно тысячи раз обращает наше внимание на эти вопросы, является не только не лишним, напротив благодаря этому он обновляет свои дары, подобные таким насущным потребностям, как хлеб, лекарство, воздух и свет.

И, например, смысл того, почему Коран чрезвычайно сурово, гневно, и очень настойчиво и повторно упоминает такие аяты-устрашения, как:

اِنَّ الْكَافِرٖينَ فٖى نَارِ جَهَنَّمَ “Воистину, неуверовавшие окажутся в адском огне” и

اَلظَّالِمٖينَ لَهُمْ عَذَابٌ اَلٖيمٌ “Воистину, несправедливым уготовано мучительное наказание” заключается в том, что, как твёрдо доказано в “Рисале-и Нур”, безбожие человека – это такое нарушение прав всего сущего и большинства созданий, что распаляет небеса и землю и, приводя в ярость стихию, наказывает этих неправедных людей различными бедствиями. Как ясно сказано в аяте:

اِذَٓا اُلْقُوا فٖيهَا سَمِعُوا لَهَا شَهٖيقًا وَهِىَ تَفُورُ ۞ تَكَادُ تَمَيَّزُ مِنَ الْغَيْظِ

“Когда бросают их в неё, слышат они её рёв, и она кипит. Готова она лопнуть от гнева” (Коран 67:7-8)

– Геенна настолько распаляется на этих неправедных безбожников, что от своей ярости готова разорваться на части.

Таким образом, если Властелин Вселенной, чтобы показать не аспект ничтожности и незначительности человека относительно его огромного нарушения прав и такого преступления, затрагивающего всё сущее; а большую значимость прав Своих подданных (т.е. созданий) и заключенную в безверии и неправедности этих безбожников безграничную скверну относительно громадности их несправедливого преступления и значительности нарушения (прав созданий) из-за безверия, в Своём Повелении (Коране) чрезвычайно гневно и сурово повторно упомянет об этом преступлении и наказании за него не тысячу, а миллионы и миллиарды раз, опять же это не будет напрасным повтором и недостатком: вот уже более тысячи лет сотни миллионов людей каждый день, не пресыщаясь, читают его с неутолимой жаждой и потребностью.

Да, каждый день, непрерывно, у каждого человека уходит некий мир и открывается дверь некого нового мира, и поэтому, чтобы осветить каждый уходящий мир, тысячу раз с потребностью и жаждой повторяя фразу:

لَا اِلٰهَ اِلَّا اللّٰهُ‌ “Нет бога, кроме Аллаха”

Коран для каждой из тех меняющихся картин-ситуаций каждую фразу:

‌لَا اِلٰهَ اِلَّا اللّٰهُ‌ “Нет бога, кроме Аллаха”

делает неким светильником. Подобно этому, так и для того, чтобы не затемнять те многочисленные уходящие картины и те обновляющиеся странствующие миры, и чтобы не исказить формы, отражающиеся в зеркале своей жизни, и чтобы не обернуть против себя те преходящие ситуации, которые могут свидетельствовать за него, необходимо, читая Коран, осмыслить наказания за те преступления и суровые, ломающие упрямство устрашения Извечного Властелина и стремиться избавиться от распущенности своего нафса. И для этого Коран с большим смыслом повторно упоминает их. Даже дьявол не осмелится представить безосновательными эти устрашения Корана, сделанные с такой силой, суровостью и повтором. И показывает, что для отрицающих, которые не прислушиваются к ним, муки Ада совершенно справедливы.

И, например, чтобы в неоднократном повторении истории Мусы (Мир Ему), имеющей много смыслов и польз (как, например, посох Мусы), и историй других пророков (Мир Им), показать пророческие миссии всех пророков в качестве доказательства истинности пророческой миссии Мухаммада (Мир Ему и Благо) (человек, который не может отрицать всех их, не сможет, с точки зрения истины, отвергнуть и пророчество этой личности), и чтобы представить каждую длинную и среднюю суру Корана в качестве некого маленького его подобия из-за того, что не каждый может всегда читать весь Коран, он повторно, как и важные столпы веры, упоминает эти истории пророков, что не только не напрасно, но и является потребностью красноречия и уроком, показывающим, что явление Мухаммада (Мир Ему и Благо) является самым великим явлением всего рода человеческого и самым великим вопросом всего сущего.

Да, в Коране, дано самое высокое положение личности Мухаммада, и заключая в себе четыре столпа веры, пророческая миссия Мухаммада (Мир Ему и Благо):

مُحَمَّدٌ رَسُولُ اللّٰهِ‌ “Мухаммад – Посланник Аллаха”,

приравнивающаяся к столпу веры

لَا اِلٰهَ اِلَّا اللّٰهُ‌“Нет бога, кроме Аллаха”, является самой великой реальностью всего сущего, и личность его (Мир Ему и Благо) – самой славной среди всего созданного, а его всеобщая духовная личность и святое положение, называемые сутью Мухаммада (Хакикат-ы Мухаммадия) (Мир Ему и Благо), – самым ярким солнцем двух миров. Очень многие доказательства и знамения этого, а также того, что он достоин этого исключительного положения, твёрдо обоснованы в “Рисале-и Нур”.

Одно из тысяч доказательств таково:

По правилу:

اَلسَّبَبُ كَالْفَاعِلِ “Ставший причиной подобен исполнителю”

часть добрых дел, во все времена совершенных всеми людьми его уммы, вносится в его книгу добродеяний; и благодаря свету, принесённому им, он осветил реалии всего сущего; и сделал признательными не только джиннов, людей, ангелов и живые существа, но и всё сущее, небеса и землю; и праведные люди из его уммы, чьи миллионы, и даже миллиарды молитв невозможно не принять, и которые благословенны перед Всевышним (по свидетельству того, что перед нашими глазами на деле принимаются молитвы (обращения к Творцу) растений языками своих способностей и живых существ – языками своих естественных потребностей), каждый день совершают ему добрые молитвы с добрыми пожеланиями (салават) и приветствиями (салям) и свои духовные приобретения даруют, прежде всего ему (Мир Ему и Благо); и лишь только в отношении чтения Корана в его книгу деяний идёт бесконечное множество света от того, что каждая из трёхсот тысяч букв Корана, читаемого всеми верующими из его уммы, даёт от десяти до ста, и до тысячи воздаяний и плодов. Ввиду чего Знающий всё скрытое Аллах знал и видел, что Суть Мухаммада (Мир Ему и Благо), являющаяся его духовной личностью, в будущем станет в качестве некого райского дерева Туба, и в Коране в соответствии с таким его положением придал это огромное значение, и в Своём Повелении повиноваться ему и удостоиться его заступничества благодаря повиновению его высокой сунне показал это самым важным вопросом человека, и иногда обращает наше внимание на его человеческую личность, являющуюся семенем этого величественного дерева Тубы, и его человеческое состояние, в котором он был в начале.

Таким образом, из-за того, что повторяемые истины Корана имеют такую значимость, в его повторениях имеется сильное и обширное духовное чудо, что подтвердит любой здравый человек, если только из-за чумы материализма он не страдает болезнью сердца и совести, выражая смысл правила:

قَدْ يُنْكِرُ الْمَرْءُ ضَوْءَ الشَّمْسِ مِنْ رَمَدٍ

وَ يُنْكِرُ الْفَمُ طَعْمَ الْمَاءِ مِنْ سَقَمٍ

“Слепец не знает света солнца, и вкус воды больной рот не ведает”.

***

Два постскриптума в качестве заключения к этой десятой теме

Первый P.S. Двенадцать лет тому назад я услышал, что один самый коварный и упрямый безбожник проявил намерение совершить покушение против Корана путём его перевода и сказал, что “Пусть будет сделан перевод Корана, чтобы все узнали, что он из себя представляет”. То есть он замыслил такой коварный план, чтобы все увидели “лишние” повторения, имеющиеся в Коране, и чтобы вместо него читался его перевод. Но неопровержимые доказательства “Рисале-и Нур” твёрдо обосновали, что точный перевод Корана невозможен, и другой язык, помимо арабского, не сможет сохранить особенности и тонкие смыслы Корана; и что примитивные и ограниченные человеческие переводы не смогут заменить чудотворные и содержательные выражения Коранических слов, каждая буква которых даёт от десяти до тысячи воздаяний, и эти переводы нельзя будет читать в мечетях вместо Корана. Таким образом, своим повсеместным распространением “Рисале-и Нур” сорвал этот коварный план. Однако лицемеры, получившие урок у того безбожника, всё же в интересах дьявола как неразумные дети глупо и безумно приложили усилия для того чтобы, задувая, погасить солнце Корана, отчего мне в очень тяжёлом, гнетущем и томительном состоянии пришлось написать эту Десятую Тему. Из-за того, что я не имею возможности встречаться с другими, я не знаю, как обстоит этот вопрос на самом деле.

Второй P.S. После нашего освобождения из тюрьмы города Денизли я поселился на верхнем этаже известного городского отеля. Передо мной в прекрасных садах, от прикосновения ветра очень нежно, приятно, самозабвенно и заманчиво качаясь, танцевали многочисленные тополя, их ветви и листья. Шелест этих тополей, из-за разлуки со своими братьями и моего одиночества, растрогал моё грустное и печальное сердце. Вдруг мне вспомнилась пора осени и зимы, и на меня нашло какое-то забытье. Мне стало настолько жаль эти радостно шелестящие шаловливые тополя и живые создания, что мои глаза наполнились слезами. От напоминания о смерти и разлуках, происходящих за украшенной завесой Вселенной, на мою голову свалились печали бесчисленных разлук и утрат. Но тут подоспел на помощь свет, принесённый Сутью Мухаммада (Хакикат-ы Мухаммадия) (Мир Ему и Благо), и обратил те многочисленные печали и уныния в радость и отраду. И даже за коснувшуюся лишь тогда в том состоянии (как относительно всех и каждого верующего человека, так и относительно меня) помощь и утешение этого света из его миллионов благ я был навечно благодарен Пророку Мухаммаду (Мир Ему и Благо), так как:

Этот взгляд беспечности (забыв Творца), показывая, что эти благословенные, милые создания, явившись в никчёмную, бесцельную пору и шевелясь не от радости, а будто бы трепеща от смерти и разлуки, уходят в небытие, настолько задел такие мои чувства (как и у всех), как жажда вечности, любовь к красоте, сострадание к себе подобным, к жизни, что едва не обратил такой мир в некий духовный ад, и разум – в некое орудие пытки. Но в это время свет, принесённый как дар человечеству Пророком Мухаммадом (Мир Ему и Благо), открыл завесу и показал, что вместо уничтожения, небытия, никчёмности, бессмыслицы, разлуки имеется столько мудростей и смыслов, сколько существует листьев у каждого из тех тополей, и, как доказано в “Рисале-и Нур”, у этих созданий имеются цели и назначения, которые делятся на три части:

Первая часть обращена к Именам Величественного Творца. Например, если какой-нибудь мастер сделает некую дивную машину, все, хваля его (“Машааллах”, “Баракаллах”), будут выражать своё восхищение. Так же и сама та машина, точно выполняя требуемое от неё, своим состоянием будет поздравлять своего мастера, восхищаться им. Каждое живое существо и каждое создание является такого рода машиной, восхищающейся своим Мастером.

Вторая же часть их смыслов относится ко взгляду живых существ и разумных созданий, является для них неким приятным объектом изучения, некой книгой познания. Оставив свои смыслы в сознании разумных существ и свои виды – в их памяти, в мире Мисаль и в книгах скрытого мира в сфере бытия, после этого уходят из этого видимого мира в скрытый. Стало быть, оставляя внешнее (материальное) тело, обретают множество нематериальных тел, существующих в духовном и скрытом мирах, в сознании.

Да, поскольку существует Аллах и Его знание всеобъемлюще, то, конечно же, в мире верующего человека, с точки зрения истины, не существует небытия, уничтожения, разрушения, гибели. Мир же неверующего человека полон небытия, разлук, тленности и гибели. Вот как поучает этой истине общеизвестная поговорка: “Для кого Аллах есть, для того всё есть, а для кого Его нет, для того ничего нет”.

Вывод. Подобно тому, как вера (иман) при смерти человека, спасает его от уничтожения навечно, так же она спасает и личный мир каждого человека от уничтожения и мраков небытия. Безверие же, и особенно, если абсолютное, смертью уничтожая и самого человека, и его личный мир, бросает его во мрак духовного ада, обращает радости жизни в горькие яды. Пусть это звенит в ушах тех, кто предпочёл эту мирскую жизнь своей будущей вечной жизни. Пусть или найдут способ избавления от этого, или же придут к вере, избавятся от этой страшной потери!..

سُبْحَانَكَ لَا عِلْمَ لَنَٓا اِلَّا مَا عَلَّمْتَنَٓا اِنَّكَ اَنْتَ الْعَلٖيمُ الْحَكٖيمُ

“Пречист Ты! Мы знаем только то, чему Ты нас научил. Воистину, Ты – Знающий, Мудрый!” (Коран 2:32)

Очень нуждающийся в вашей молитве и жаждущий встречи с вами ваш брат

Саид Нурси

***

Письмо, написанное Хусревом(*) своему учителю

по поводу Десятой Темы

Мой очень любимый, уважаемый Устаз!

Бесконечная хвала Всевышнему: мы получили “Цветок Эмирдага”, получивший название “Десятая Тема Плода города Денизли”, являющийся одной из удивительных защит в суде книг “Рисале-и Нур”, который облегчил томления двухмесячной разлуки и отсутствия связи, даровал нашим сердцам новую жизнь и дал нашим душам свежий, чистый воздух, а также, который перечисляет красоту повторений, имеющихся в величественных, милостивых и милосердных аятах Корана, и объясняет смысл, необходимость и значимость повторений. Поистине, с каждым вдохом аромата этого “Цветка”, который очень достоин одобрения и похвалы, в наших душах росло воодушевление. Подобно тому, как взамен девяти месяцев тюремных томлений Девять Тем “Плодов Веры”, став весомой причиной нашего оправдания, проявили свою красоту, так и “Цветок”, являющийся Десятой Темой, показывая чудеса, имеющиеся в лаконичном чудотворном красноречии Корана, соответственно проявляет свою красоту.

Да, дорогой мой Устаз, подобно тому, как необыкновенная прелесть и красота в цветке розы совершенно не показывает взору шипы на её кустах, так и этот лучезарный “Цветок”, заставив забыть, свёл на нет и эти девятимесячные томления тюремного заключения. Одной из множества прелестей этого лучезарного “Цветка”, написанного в таком виде, что его чтение не пресыщает, и который побуждает умы к восхищению является то, что он, в полной мере показав (в ответ на коварные планы принизить Коран в представлении человека путём его перевода) значение повторений Корана, проявил его мировое величие. В каждом веке его последователи необыкновенно твёрдо следовали за ним и полностью подчинялись его повелениям и запретам, что доказывает актуальность Корана Превосходно Излагающего, словно он ниспослан в настоящее время. И во все времена он сурово, ужасающе и повторно устрашает обидчиков и притеснителей и милостиво и милосердно многократно проявляет благоволение к притеснённым; и особенно, этот “Цветок” показал, что под устрашениями Корана, обращёнными к нашему времени, обидчики и притеснители вот уже шесть-семь лет беспрерывно принуждены стенать от некоего невиданного небесного ада; и ученики “Рисале-и Нур” находятся во главе притеснённых нашего времени, и, поистине, эти ученики удостоены им очень больших общих и индивидуальных спасений подобно спасениям, которые были даны пророкам прошлых поколений; и он показывает наказания адскими муками безбожников, являющихся его противниками. Всё это, а также то, что этот “Цветок” завершён Заключением с двумя прекрасными и тонкими постскриптумами, вызвало во мне, в вашем бедном ученике, такую великую радость и бесконечную благодарность Всевышнему, что за всю свою жизнь я не ощущал подобной радости и подъёма, которую подарил мне этот прекрасный “Цветок”, о чём так же, как и вам, дорогой мой Устаз, я неоднократно говорил и своим братьям. Пусть Всевышний Аллах всегда будет доволен вами, нашим дорогим Устазом, на слабые плечи которого возложен огромный и тяжёлый груз, и, облегчив ваш груз, до самой вечности продлит вашу радость, амин!

* Один из близких учеников Бадиуззамана Саида Нурси – примечание переводчика.

Да, дорогой мой Устаз, мы навеки довольны Аллахом, Кораном, нашим Пророком, книгами “Рисале-и Нур” и вами – глашатаем Корана, нашим дорогим Устазом. И мы нисколько не сожалеем, что мы связаны с вами. И в наших сердцах нет ни капли намерения сделать зло. Мы желаем лишь довольства Аллаха, и чтобы Он был доволен нами. С каждым прошедшим днём мы копим в наших сердцах жажду встречи со Всевышним. Прощать, оставляя воле Всевышнего, всех без исключения, кто делает нам зло, и напротив, делать всем добро, включая и тех обидчиков, которые притесняют нас, является одной из отличительных особенностей Ислама, укрепившейся в сердцах учеников “Рисале-и Нур”, о чём без нашего желания, объявляет Аллах, которого мы безгранично благодарим.

Ваш грешный ученик

Хусрев

***